***

Линь Мин, используя передачу голоса истинной сущностью, быстро продиктовал Ван Юйхань последовательность действий для подготовки материалов. Многие из них требовали крайне сложной обработки.

Ван Юйхань, обладая солидными познаниями в искусстве начертания и превосходной памятью, выслушала длинный список инструкций и лишь коротко ответила: «Поняла». Сразу после этого её пальцы порхнули над разложенными ингредиентами. Её навыки были на редкость отточенными: материалы в её руках преображались, словно искры в ладонях фокусника, беспрестанно меняя цвет и блеск. Столь утомительные и кропотливые манипуляции в исполнении её белых гибких пальцев обретали некую эстетику легкости и изящества.

Линь Мин невольно признал, что в одной лишь подготовке материалов Ван Юйхань превосходит его. Большинство учеников начинали свой путь в искусстве начертания именно с этого этапа, тогда как он перескочил через него сразу к практике. С помощью девушки работа над символом начертания пошла куда спорее.

Активировав Технику души Тай-и, Линь Мин сделал едва заметный жест. Темно-синяя капля, источающая сильный холод, прыгнула прямо ему в ладонь. Стоило его пальцам начать движение, как жидкость рассыпалась шлейфом ослепительного радужного света. Как только первый базовый узор был завершен, Линь Мин призвал вторую каплю. Вспыхнуло новое сияние, и пока на сетчатке глаз зрителей ещё дрожало послесвечение первой линии, он уже выводил следующую.

Один за другим в воздухе возникали яркие знаки, накладываясь и переплетаясь друг с другом. Линь Мин действовал практически без ошибок. Ван Юйхань, закончив свою часть работы, замерла рядом. Она смотрела на него широко открытыми глазами, боясь пропустить малейшую деталь.

На самом деле научиться создавать символ начертания, просто наблюдая со стороны, было невозможно. Процесс требовал сложнейшего контроля силы души, а малейшее отклонение в базовых узорах приводило к катастрофическому результату — такие нюансы невозможно уловить простым взглядом. Ван Юйхань это понимала, но всё равно черпала вдохновение в его работе. Всё, чему её мог научить дед, Ван Сюаньцзи, она уже освоила. То, что осталось неизученным, требовало более высокого уровня боевого развития, которого у неё пока не было. Стиль же Линь Мина в корне отличался от школы Страны Небесной Удачи и был очевидно более глубоким и таинственным. Она и не надеялась, что он станет лично наставлять её, поэтому такая возможность понаблюдать за ним была для неё бесценной.

Время шло, и изумление Ван Юйхань только росло. Линь Мин действовал уверенно, словно не задумываясь ни на мгновение. Его движения казались инстинктивными, свободными и лишенными малейшей заминки. Дилетанту это могло показаться простым, но знаток видел суть: Ван Юйхань чувствовала, что в каждом мимолетном росчерке таилось по семь-восемь резких изменений интенсивности силы души. Такую скорость реакции невозможно развить без долгих тренировок, запечатлевших эти навыки в самых глубинах памяти.

Прошла четверть часа. В воздухе парило уже несколько десятков малых знаков. Символ начертания, состоящий из такого количества элементов, считался крайне сложным — за подобные брались только высокоранговые мастера или великие магистры, ведь истинной сущности обычного мастера просто не хватило бы для завершения процесса. Однако Ван Юйхань это уже не удивляло: сила Линь Мина вплотную приблизилась к уровню мастера стадии Ковки Костей, так что наличие столь плотной истинной сущности было закономерным.

Спустя ещё четверть часа количество знаков перед Линь Мином достигло семидесяти. В этот момент он резко свёл руки. Все малые символы одновременно вспыхнули и начали сжиматься. На мгновение зал наполнился сиянием, похожим на россыпь звёздной пыли, а затем все элементы слились в единое целое. Линь Мин добавил последний штрих, и символ принял очертания пылающего пламени, после чего плавно опустился на нагрудник доспехов.

Раздалось негромкое шипение. На кирасе проступил огненный узор, но в следующее мгновение произошло нечто поразительное. Доспех мелко задрожал, и от центрального знака, словно круги по воде, разошлись голубые волны света. Почти черная сталь под их воздействием на глазах начала менять цвет, становясь льдисто-голубой.

— А? — Ван Сюаньцзи изумленно расширил глаза. — Изменение цвета артефакта?

Будучи начитанным, старик знал из древних хроник, что некоторые символы начертания, обладающие мощной силой Пяти элементов, способны менять окрас предмета. Огненные символы делали оружие алым, ледяные — лазурным, а те, что несли в себе энергию металла, заставляли его сиять золотом. Однако это были лишь легенды из книг: школа начертания Страны Небесной Удачи имела ограниченное наследие. Хотя некоторые их техники, вроде Символа Уходящей Воды или Символа Золотого Колокола, и содержали энергию стихий, Ван Сюаньцзи никогда не слышал, чтобы чья-то работа меняла цвет артефакта. Сегодня он увидел это впервые.

Средних лет воин, глядя на то, как его броня синеет, ещё не понимал, что произошло, но Ван Сюаньцзи уже в волнении сделал шаг вперёд. Он выхватил доспех и влил в него истинную сущность, чтобы проверить эффект. Почувствовав результат, мастер глубоко вздохнул: эффективность проведения энергии выросла ровно на 30%.

Для обычного артефакта 30% прибавки были бы неплохим результатом, но этот доспех был поврежден. Будь он цел, прирост составил бы минимум 36%. Для сравнения: даже у самого Ван Сюаньцзи лучший результат на идеальном артефакте составлял 42%. Линь Мину было всего 15 лет, а в мастерстве начертания он уже почти сравнялся с человеком, посвятившим этому искусству почти век. Разрыв составлял всего 6%. Ван Сюаньцзи ощутил глубокое чувство поражения.

Более того, этот символ обладал уникальным свойством: при прохождении через него истинная сущность сама собой превращалась в защитную ауру ледяного холода, повышая оборонительные свойства брони. Пусть прирост защиты был невелик, само наличие двух эффектов в одном символе было редчайшим явлением. В школе Страны Небесной Удачи было известно не более тридцати подобных техник, и каждая из них стоила свыше трех тысяч лянов золота.

Гений начертания, обладающий к тому же невероятным боевым талантом и постигший боевое намерение... Столько даров, сосредоточенных в одном человеке, могли вызвать зависть даже у небес!

Ван Сюаньцзи вернул доспех воину и коротко бросил:

— Проверяй.

Мужчина влил энергию в броню, и через мгновение его лицо озарилось восторгом. Как владелец, он прекрасно знал все изъяны своего снаряжения и сразу почувствовал разницу.

— Доволен? — небрежно спросил Ван Сюаньцзи.

— Доволен! Более чем доволен! — воин начал часто кивать. Он посмотрел на Линь Мина с нескрываемым почтением. Не будучи мастером начертания, он не мог до конца осознать, насколько невероятным было увиденное, но понимал главное — перед ним великий талант. — Это ученик господина Вана? Поистине, у великого учителя и ученики выдающиеся! Поразительно!

— Мой ученик? — Ван Сюаньцзи самоиронично усмехнулся. — Я бы не смог воспитать столь искусного мастера.

— Господин председатель слишком скромен. Но этот юноша — действительно самый одаренный мастер начертания, о котором я когда-либо слышал, — мужчина хотел было продолжить сыпать похвалами, надеясь завести знакомство с Линь Мином (ведь связь с таким мастером сулила огромную выгоду в будущем), но Ван Сюаньцзи холодно перебил его:

— У тебя ещё есть дела? Если нет, можешь идти.

Воин осекся и неловко улыбнулся:

— Не смею больше мешать. Приду отблагодарить вас в другой день.

С заискивающей улыбкой он поспешно удалился.

Ван Сюаньцзи пребывал в подавленном настроении. Он вкладывал все силы в воспитание Ван Юйхань, надеясь сделать её лучшим мастером страны за последние сто лет, но внезапно появившийся Линь Мин разрушил эти надежды. Куда там Юйхань — даже он сам, вероятно, через пару лет останется позади этого монструозного мальчишки. «Неужели искусство, которому я посвятил большую часть жизни, действительно настолько посредственно?» — эта мысль невольно закралась в его голову.

Линь Мин не догадывался о терзаниях старика. Немного отдохнув, он приготовился заняться вторым заказом. Следующим клиентом оказался молодой дворянин лет двадцати пяти. Пораженный увиденным ранее, он по первому зову подбежал к Линь Мину, изложил свою просьбу и выложил груду материалов.

При виде этих ингредиентов Линь Мин воодушевился — снова редкие компоненты. Решение стать приглашенным мастером было верным: такая практика на ценном сырье позволит его мастерству расти стремительно, и вскоре он сможет создавать Символы начертания на тело.

Весь остаток дня Линь Мин решал чужие проблемы. Чтобы никто не мешал, он попросил у Гильдии отдельный кабинет. Когда материалы приносили, дверь закрывалась, и внутри оставались только он и Ван Юйхань. Девушка отвечала за смешивание компонентов, а Линь Мин наносил узоры.

Создание символов требовало огромных затрат как силы души, так и истинной сущности. Обычные мастера низкого или среднего ранга выдыхались после одного символа, а высокоранговые умельцы или магистры могли осилить две-три, в лучшем случае четыре работы. Линь Мин же за этот день выполнил уже пять заказов и теперь приступал к шестому!

Наблюдая за этим, Ван Юйхань чувствовала, как сердце замирает от страха за него. Даже она, занимаясь лишь подготовкой ингредиентов, начала ощущать истощение, тогда как Линь Мин работал словно неутомимый механизм. На самом деле после каждой работы он чувствовал сильную усталость, но сразу же применял Технику души Тай-и для восстановления духа и Канон Истинной Сущности Хаоса для восполнения энергии.

***