Линь Мин с улыбкой покачал головой:

— Брат Ляо слишком добр ко мне. Всеми своими достижениями я обязан лишь выдающемуся наставнику. Кстати, раз Чжу Янь покинул Город Небесной Удачи, что стало с Лань Юньюэ? Она уехала вместе с ним?

Несмотря на то, что его больше ничего не связывало с Лань Юньюэ, Линь Мин всё же решил спросить. Чжу Янь сейчас наверняка был вне себя от отчаяния и злости, и вполне мог сорвать гнев на ней.

Ляо Вэньюань усмехнулся:

— Не волнуйся, брат Линь, с Лань Юньюэ всё в порядке. Однако она ушла из Военной академии Семи Тайн и сейчас остается в Городе Небесной Удачи. Его Высочество наследный принц уже отправил людей, чтобы тайно присматривать за ней.

— О? Лань Юньюэ бросила учебу... — Линь Мин слегка опешил.

Наследный принц действительно всё предусмотрел, позаботившись даже о ней. Присоединение к влиятельной силе давало ощутимые преимущества: о многих мелочах не нужно было беспокоиться самому — всегда находились люди, готовые уладить всё в лучшем виде.

— Всё, что нужно было сказать, я сказал, — произнес Ляо Вэньюань. — Мне пора, продолжай заниматься делами.

— Спасибо тебе, брат Ляо.

— Ха, пустяки!

Попрощавшись с Ляо Вэньюанем, Линь Мин направился в Гильдию Мастеров Начертания. Помощи наследного принца было недостаточно, чтобы раздобыть все нужные материалы, поэтому ему требовалось придумать другой способ.

«Если я смогу создать Символы начертания, которые заинтересуют даже мастеров стадии Хоутянь, и заставлю их по всей стране искать материалы для меня... тогда я смогу собрать всё необходимое в кратчайшие сроки».

Это был план, который Линь Мин наметил заранее, и единственный способ, который он смог придумать. С ростом его мастерства в технике начертания за последние дни, создание символов, способных привлечь внимание практиков Хоутянь, стало для него вполне выполнимой задачей, пусть даже такой подход и казался излишне дерзким.

***

В Гильдии Мастеров Начертания Линь Мина встретила Ван Юйхань, которая уже довольно долго ждала его в мастерской.

— Господин Линь! — радостно воскликнула она, увидев его.

— Госпожа Ван, прошу прощения. Возникли дела, которые меня задержали.

Из-за вчерашнего посещения пространства Магического Куба душа Линь Мина была сильно истощена, и он впервые за долгое время проспал утро. К тому же тренировка у холодного водопада заняла больше времени, чем обычно.

— Множество клиентов уже ждут вас, — Ван Юйхань указала в сторону главного зала.

Линь Мин взглянул туда: в зале собралось 7–8 человек, хотя обычно в это время их бывало не больше 2–3. Вчера Линь Мин раз за разом демонстрировал свое мастерство, будь то восстановление или создание начертаний, и каждый раз безупречно справлялся с задачей. Но больше всего воинов поразило то, что эффект от его символов превосходил работы обычных мастеров начертания. Раньше подобного результата можно было добиться, лишь обратившись к величайшим мастерам Страны Небесной Удачи, таким как Ван Сюаньцзи.

Однако Ван Сюаньцзи был личностью такого масштаба, что простому человеку к нему было не подступиться. А если бы и удалось, цена за его работу была бы неподъемной для большинства воинов. Линь Мин же брал недорого, а качество его услуг не уступало великим мастерам. Неудивительно, что слава о нем быстро разлетелась, и клиенты потянулись один за другим.

— Слышал, этому приглашенному мастеру начертания всего лет 15. Неужели не врут? — небрежно бросил один из клиентов.

Сегодня он принес с собой почти не использовавшееся сокровище среднего качества ранга Людей. Он владел этим оружием уже полгода, но никак не мог подобрать подходящий символ. Обычные его не устраивали, а высокоранговые стоили слишком дорого или не подходили по свойствам. Поскольку он развивал Истинную сущность атрибута льда, ему требовался символ, идеально резонирующий с его стихией.

Вчера он прослышал, что новый мастер в Гильдии создал Символ начертания «Ледяная стража», после наложения которого доспех даже сменил цвет на морозно-голубой. Поэтому он пришел занимать очередь еще до рассвета и ждал уже полдня. Впрочем, воин не проявлял нетерпения: чем раньше очередь, тем выше вероятность успеха, ведь в начале работы мастер полон сил, а его Истинная сущность и сила души находятся на пике, что позволяет создавать истинные шедевры.

— Чистая правда, мой друг был здесь вчера и видел его своими глазами. Совсем юнец.

— Что за времена настали... Разве искусство начертания не считается невероятно сложным? В таком возрасте иметь такой уровень... Через пару лет он будет обходить Ван Сюаньцзи так же легко, как воду пить.

— Дети нынче пошли пугающие. Несколько лет назад появилась Цинь Синсюань, полмесяца назад — Линь Мин, а теперь вот этот гений начертания. Откуда он только взялся? Раньше о нем и слыхом не слыхивали.

— Скорее всего, он не из Страны Небесной Удачи, — неспешно заговорил умудренный опытом старик, поглаживая бороду. — Наше мастерство начертания никогда не считалось выдающимся. Но в других частях континента существуют кланы, веками специализирующиеся на определенных ремеслах: семьи мастеров формаций, алхимиков, начертателей или кузнецов. Некоторые из них древнее самой Страны Небесной Удачи. В каждом поколении они отбирают потомков с выдающимся талантом души. Когда двое одаренных людей вступают в брак, их дети почти наверняка наследуют великий талант. В таких кланах пятый ранг таланта души — не редкость. А с учетом их древнего наследия и секретных техник, их мастерство начертания стоит на совершенно ином уровне.

Старик не открыл никакой тайны: подобные кланы существовали и в боевых искусствах. Почти все основные ученики Военной академии Семи Тайн, кроме Цинь Синсюань, происходили из древних воинских семей. Окружающие полагали, что Линь Мин — один из таких выходцев.

— Приглашенный мастер начертания прибыл! Спасибо за ожидание, мы начинаем, — объявила подошедшая девушка-администратор, вежливо поклонившись собравшимся.

***

Тем временем в главном представительстве Объединенной Торговой Палаты в Городе Небесной Удачи, в роскошно обставленных покоях, Чжан Гуаньюй полулежал на кровати. В руках он держал изысканную золоченую чашу из тончайшего фарфора и неспешно потягивал из нее густую молочно-белую жидкость.

Эта ароматная жидкость была молоком, но не коровьим или козьим, а человеческим. В поместьях знати было принято держать кормилиц, чтобы господа могли лакомиться их молоком, которое считалось самым питательным. Знатные люди верили, что здоровье младенца и его рост напрямую зависят от качества и продолжительности кормления грудью, поэтому в домах аристократов Страны Небесной Удачи кормилицы не были редкостью.

Обычно на эту роль нанимали деревенских женщин, чьи дети либо умерли, либо были отданы на воспитание, и которым требовались деньги для поддержки семьи. Согласно старым поверьям, широкобедрые женщины считались более плодовитыми и молочными, но из-за тяжелого труда в поле их кожа была грубой и темной, а сами они — излишне грузными. Красавицами их назвать было трудно.

Однако Чжан Гуаньюй был крайне разборчив. Он считал, что вид простых крестьянок портит ему аппетит, поэтому его кормилицами становились исключительно нежные красавицы. Многие из них были наложницами из богатых домов, лет 20 на вид, очаровательные и хрупкие.

Влияние Объединенной Торговой Палаты было огромным. Некоторые влиятельные семьи сами предлагали своих наложниц, чтобы выслужиться перед Чжан Гуаньюем, другие же отдавали их под давлением. Что касается детей этих женщин, их вскармливали обычные деревенские кормилицы. Даже если у наложницы было мало молока из-за слабого здоровья, Чжан Гуаньюя это не смущало — он считал такое молоко самым сладким и редким.

Порой женщины, которые особенно приходились ему по вкусу, даже попадали в его личный гарем. Чжан Гуаньюй не ограничивал себя в предпочтениях: женщины, которые уже были замужем, не были исключением.

— Нашел его? — лениво спросил Чжан Гуаньюй, прихлебывая из чаши.

— Отвечаю молодому господину: нашел, — отозвался мужчина лет сорока. Его глубокое дыхание и мощное сердцебиение выдавали в нем мастера на стадии Закалки Внутренностей.

— Хорошо. Идем туда, — Чжан Гуаньюй допил молоко и с предвкушением облизал губы. Лицо его в этот миг приняло хищное выражение.

— Молодой господин... стоит ли нам... — мужчина запнулся, не решаясь продолжить.

— Что? Боишься оскорбить Линь Мина?

— Молодой господин, Линь Мин теперь кандидат в основные ученики. Если он в будущем возвысится и станет Посланником Семи Тайн или даже главой академии, нам будет несладко из-за вражды с таким человеком...

— По-твоему, я должен просто сдаться и позволить ему топтать меня, чтобы это считалось «дружбой»? — голос Чжан Гуаньюя мгновенно стал ледяным.

— Молодой господин, я вовсе не это имел в виду! — поспешно оправдался слуга.

— Хм! Военная академия Семи Тайн столкнула нас лбами, и мирное сосуществование невозможно! Ты предлагаешь мне признать поражение без боя? Даже если я сдамся, разве Линь Мин оценит это? Академия хочет сделать из меня ступеньку для него, но они не понимают: я не ступенька, я — стальной шип! Кто решит наступить на меня, тот умрет!

Сердцем Пути Воина для Чжан Гуаньюя была гордыня. Он мог смириться с тем, что кто-то сильнее него с самого начала, но не мог вынести, если кто-то младше него — а Линь Мин был моложе на целых 5 лет — догонит и перегонит его.

Его и так бесило, что Линь Мин украл всё внимание, а предстоящая через 4 месяца битва должна была пройти на глазах у всей страны. Проигрыш в таких условиях стал бы для него несмываемым позором, который его гордость не смогла бы пережить. Чжан Гуаньюй был уверен, что сможет победить через 4 месяца, но предчувствовал: рано или поздно Линь Мин всё равно превзойдет его. А когда это случится, Линь Мин снова бросит ему вызов и сокрушит его.

Чжан Гуаньюй чувствовал, что если он хоть раз проиграет Линь Мину, то больше никогда не сможет подняться. Это сломило бы его волю, разрушило бы его гордое Сердце Пути Воина. И этот узел было невозможно развязать, ведь он понимал: снова превзойти Линь Мина ему будет не под силу.

Чжан Гуаньюй ни за что не допустил бы такого исхода.