***

На девятом уровне сложности в Пещере Бушующего Ветра даже те ученики, что уверенно сопротивлялись мощи стихии, не могли уберечь свои одеяния — бешеный поток воздуха в считанные мгновения превращал ткань в лохмотья. На десятом уровне одежда и вовсе исчезала, оставляя человека нагим.

Однако вещи Линь Мина страдали лишь незначительно, и в смене наряда он не нуждался. Это зрелище повергало свидетелей в истинный шок.

Внутри Пещеры Бушующего Ветра яростно ревел ветер, подражая рыку дракона и вою тигра. Поток девятого уровня был способен перекатывать по земле валуны в три метра шириной.

Но тело Линь Мина в этом хаосе казалось лишенным веса. Он парил, уносимый ветром, но странное дело: несмотря на то, что буря обрушивалась на него, словно разъяренный зверь, Линь Мин отступал в воздухе лишь с очень медленной скоростью, напоминая рыбу, плывущую против мощного течения.

Он всё время держал глаза закрытыми, всем существом стремясь почувствовать силу ветра, используя его же энергию для стабилизации своего положения. Ветер ударял в него и естественным образом обтекал тело, уходя в стороны. Внезапно рядом с Линь Мином возник воздушный вихрь, заставив его тело резко дернуться. Буря тут же подхватила его, швыряя в сторону каменной стены.

При такой скорости ветра столкновение со скалой означало бы для обычного человека мгновенную смерть, да и мастер на стадии Закалки Внутренностей получил бы тяжелейшие увечья.

Но за миг до удара Линь Мин резко взмахнул рукавом, создав поток легкого бриза, который коснулся каменной поверхности. Его тело описало изящную дугу, огибая препятствие, и вновь зависло в пустоте, обретя равновесие.

С каждым днем Линь Мин чувствовал себя в Пещере Бушующего Ветра всё более непринужденно. Теперь ему достаточно было сделать один вдох истинной сущности, чтобы, не касаясь земли, скользить по ветру, пока запас энергии в легких не иссякнет.

Позже он перешел на десятый уровень сложности. Несмотря на хаос и внезапные турбулентные потоки, он продолжал сохранять баланс. Он был подобен воздушному змею: как бы сильно ни дул ветер, он непоколебимо парил в вышине.

Прошло еще несколько дней, и Линь Мин начал выполнять различные движения прямо навстречу урагану, используя силу ветра для плавных перемещений. Поначалу его движения были медленными и скованными. На второй день скорость заметно возросла, а зона маневров расширилась до нескольких десятков метров.

Вскоре его скорость росла день ото дня, и он начал перемещаться по всей пещере, заглядывая даже в самые узкие места у самого входа, где напор воздуха был максимальным.

Через десять дней Линь Мин по-настоящему осознал крупицу Концепции Ветра. Его техника передвижения «Золотой Рок, Разрывающий Пустоту» официально достигла первого уровня. Теперь он мог действовать в Пещере Бушующего Ветра практически свободно, и сила ветра больше не была для него помехой.

«Все сто двадцать часов тренировок в Семи Массивах Убийства, отведенных на этот месяц, ушли на практику „Золотого Рока“. К счастью, теперь техника достигла стадии малого успеха. С завтрашнего дня займусь силой Еретического Бога и Ладонью Разрывания Меридианов, а затем попытаюсь прорваться на стадию Изменения Сухожилий. Времени совсем мало...»

Сейчас Линь Мин находился на пике Закалки Внутренностей. Хотя он не выделял специального времени для прорыва, во время занятий начертанием он часто доводил себя до полного истощения истинной сущности. В такие моменты он входил в состояние Эфирного Боевого Намерения и запускал «Канон Истинной Сущности Хаоса». В пограничном состоянии эффективность практики была поразительной.

Благодаря этому барьер стадии Изменения Сухожилий становился всё тоньше, и прорыв был лишь вопросом времени. Природный талант Линь Мина был средним, но его стремительный прогресс был заслугой «Канона Истинной Сущности Хаоса» и Эфирного Боевого Намерения.

Прогуливаясь по склонам горы Дачжоу, Линь Мин делал один непринужденный шаг и преодолевал десятки метров. Стоило носку его сапога слегка коснуться травинки, как тело взмывало на несколько метров вверх. Еще один импульс истинной сущности — и он легко, словно перешагивая порог дома, преодолевал двадцатиметровую отвесную скалу.

Ощущая легкость своего почти невесомого тела, Линь Мин ликовал: «Концепция Ветра воистину чудесна! Обычные мастера полагаются на физическую силу, правильное распределение энергии и шаги. Стоит им прыгнуть, как они теряют точку опоры, и их скорость неизбежно падает. Я же, опираясь на Концепцию Ветра, могу ускоряться прямо в воздухе! Если я разовью „Золотой Рок“ до третьего или четвертого уровня и укреплю истинную сущность, то смогу по-настоящему летать! Обычно такая способность доступна лишь мастерам стадии Сяньтянь, а я смогу достичь этого уже на стадии Сгущения Пульса!»

Пока Линь Мин предавался радостным мыслям, перед ним вспыхнул талисман передачи звука, и в голове раздался приятный голос Ван Юйхань:

— Мастер Линь, материалы, которые вы заказывали, наконец-то собраны.

Эта новость несказанно обрадовала его — радость пришла не одна. Его Символ Начертания на Тело наконец-то можно было воплотить в жизнь!

Он сразу же направился в Гильдию Мастеров Начертания. Завершив работу над несколькими заказными символами, он наконец получил всё необходимое. Чтобы собрать эти ингредиенты, силы наследного принца, Гильдии и многих влиятельных семей Страны Небесной Удачи были задействованы на протяжении почти целого месяца! Сколько людей и средств было потрачено ради этого заказа, трудно было даже представить.

Забрав материалы из Гильдии и глядя на комнату, заставленную редчайшими ресурсами общей стоимостью в сотни тысяч золотых лянов, Линь Мин почувствовал прилив воодушевления. Однако он не спешил начинать работу. Он понимал, что его нынешнее состояние слишком возбужденное для такого ответственного дела. Этот символ должен был служить ему долгое время, и малейшая небрежность была недопустима.

Убрав все материалы, Линь Мин сначала немного поспал. Проснувшись, он повесил на дверь табличку «Не беспокоить, ушел в медитацию», умылся, возжег благовония и принял ванну. После этого он вошел в состояние Эфирного Боевого Намерения и просидел в медитации добрых полчаса, пока его мысли не стали абсолютно спокойными и чистыми.

Многие воины проводят подобные ритуалы перед изучением высших техник, чтобы отсечь лишние помыслы, но мало кому удается достичь истинного покоя, когда на кону стоит судьба всей дальнейшей жизни. Однако воля Линь Мина была крепче, чем у большинства, а Эфирное Боевое Намерение помогало ему идеально настроить разум, не допуская ни одной посторонней мысли.

Когда он открыл глаза после медитации, его взгляд сиял, подобно звездам на ночном небе. Он взял первый материал — Камень Семи Звезд — и принялся лично его растирать, экстрагировать и смешивать.

Для работы он использовал только лучшие сосуды из таинственного серебра, хранившиеся в Гильдии. Такие инструменты не искажали свойства материалов, а само серебро идеально резонировало с силой души, позволяя мастеру до мельчайших нюансов чувствовать изменения в составе. Каждый такой сосуд размером в ладонь стоил как целое сокровище, а весь набор обходился более чем в двадцать тысяч золотых. Этот комплект был подарком Гильдии Мастеров Начертания.

Линь Мин полностью погрузился в мир начертания. Обработанные ингредиенты под его руками превращались в живые искры, которые сплетались в узоры. Благодаря месяцу упорных тренировок он управлял силой души с ювелирной точностью, разделяя её на потоки тоньше волоса. Процесс шел легко и гладко, словно скольжение по идеальному льду.

Он достиг состояния полного забвения. Его концентрация была на пределе возможного.

Солнце скрылось за горизонтом, взошла луна, а затем и её сменили лучи утренней зари.

Линь Мин проработал всю ночь, даже не заметив этого. Раньше создание символа занимало у него совсем немного времени, теперь же на некоторые отдельные знаки уходило время, равное горению одной ароматической палочки — настолько сложной была их структура.

Случались и неудачи, но он предвидел это, поэтому запасся дубликатами всех материалов, кроме самых редких.

Постепенно его душа истощилась до предела, но из-за запредельной концентрации Линь Мин впал в состояние самогипноза. Он перестал чувствовать усталость, что было крайне опасно для мастера — он работал далеко за пределами возможностей своего тела.

Существуют легенды о матерях, которые, видя своего ребенка под завалами после землетрясения, в порыве любви поднимали многотонные стены. Это тоже было своего рода самогипнозом, после которого люди часто оставались инвалидами или даже погибали из-за чудовищных перегрузок.

Время шло. Лишь когда солнце поднялось высоко в зенит, Линь Мин вывел последний знак. Он свел ладони вместе, и сложные, многослойные узоры, парящие в воздухе, слились воедино. Вспыхнул свет, подобный миниатюрному солнцу, и символ медленно опустился на левую сторону груди юноши.

Линь Мин ощутил легкий укол боли, словно к коже прикоснулись раскаленной иглой, а затем на его груди отпечатался таинственный шестиугольный знак, излучающий древнюю ауру.

В тот же миг в глазах у него потемнело, голова закружилась, и он без сил рухнул на пол. Сильнейшее истощение души вызвало непреодолимую сонливость. Линь Мин мгновенно погрузился в глубочайший сон, полностью утратив связь с окружающим миром.

Он проспал трое суток.

Лишь когда нестерпимый голод и жажда заставили его открыть глаза, он с трудом поднялся. Голова раскалывалась от боли — это было последствием чрезмерного расхода душевных сил.

Линь Мин достал из кольца Суми припасы, наскоро поел и некоторое время просто сидел на полу с отсутствующим видом. Только спустя долгое время сознание начало возвращаться к нему.

— Что... что со мной случилось?

Напрягая память, он смутно вспомнил весь процесс создания Символа Начертания на Тело. Он коснулся груди — там, где раньше была гладкая кожа, теперь ощущались рельефные линии. Опустив взгляд, он увидел таинственный шестиугольный отпечаток, расположившийся рядом с отметиной от Магического Куба.