***

Мастера уровня Сяньтянь в мирских землях были силой, способной полностью разрушить баланс. Если бы в каком-то государстве появился хотя бы один такой практик, у соседних стран не хватило бы духу даже на попытку сопротивления. Ведь если бы война всё же началась, в первый же день все командующие генералы пали бы в своих шатрах, а на второй день император встретил бы смерть в собственном дворце. О каком сражении в таких условиях могла идти речь?

Если Линь Мин когда-нибудь достигнет уровня Сяньтянь, он станет полноправным властелином Страны Небесной Удачи.

Как только весть о том, что Линь Мин занял шестое место на Камне Рангов, разнеслась по округе, наследный принц первым делом получил талисман передачи звука с докладом. Результаты юноши привели его в восторг, но следом пришла тревожная мысль: судя по нынешним темпам развития Линь Мина, его победа над Чжан Гуанюем через четыре месяца становилась всё более вероятной. А зная характер Чжан Гуанюя, как тот мог смириться с подобным?

Военная академия Семи Тайн была подобна клетке для хищников, где собирали лучших гениев. Это напоминало то, как устроители звериных боёв запирают в одном вольере самых крепких зверей, кормят их отборным мясом и поят чистой водой лишь для того, чтобы они рвали друг друга в клочья, пока не определится истинный царь зверей.

И теперь, когда Мастер Дворца поставил цель — Линь Мин должен победить Чжан Гуанюя через четыре месяца, — он фактически сделал Чжан Гуанюя точильным камнем для Линь Мина. Если бы Чжан Гуанюй обладал спокойным нравом или был из тех воинов, чья воля лишь крепнет от неудач, то поражение не стало бы для него концом света. Но беда заключалась в том, что Чжан Гуанюй был человеком крайне заносчивым и одержимым, он вряд ли смог бы легко принять проигрыш, особенно учитывая масштаб грядущего поединка.

«Пойдёт ли Чжан Гуанюй на какие-то крайние меры?» — размышлял Ян Линь, слегка нахмурившись. Лань Юньюэ находилась в его поместье, её безопасность он мог гарантировать. Родители Линь Мина в Городе Цинсан также находились под надёжной защитой семьи Линь, там проблем возникнуть не должно. Что же касается самого Линь Мина, то тронуть его Чжан Гуанюй просто не посмеет. Что же ещё он может предпринять?

Тем временем в Объединенной Торговой Палате Чжан Гуанюй с мрачным лицом полулежал на тахте. Рядом с ним, дрожа от страха, стояли две разодетые служанки.

На самом деле Чжан Гуанюй узнал о том, что Линь Мин отправился на испытание в Массив Десяти Тысяч Убийств, ещё в самый первый момент. Он вполне мог бы лично наблюдать за этим, но триумфы Линь Мина не вызывали у него ни малейшего интереса. Как только испытание завершилось, Чжан Гуанюй получил талисман передачи звука.

Два месяца — и шестое место в Массиве Десяти Тысяч Убийств!

Этот результат посеял в душе Чжан Гуанюя семена тревоги. Хотя первая тройка Камня Рангов и те, кто стоял ниже четвертого места, находились на совершенно разных уровнях, а сам Чжан Гуанюй в последнее время добился значительного прогресса, скорость роста Линь Мина была просто пугающей. Кто знает, насколько он продвинется еще через два месяца? Сейчас Чжан Гуанюй чувствовал себя так, словно оседлал тигра, с которого невозможно слезть.

— Молодой господин... Вы звали меня? — в комнату вошел мужчина средних лет, мастер стадии Закалки Внутренностей, и почтительно поклонился. Он уже знал о шестом месте Линь Мина и мог лишь тяжело вздыхать. Еще два месяца назад он советовал Чжан Гуанюю не связываться с этим юношей, но разве тот стал бы его слушать?

Теперь Линь Мин был окончательно оскорблен, отступать поздно, да и характер Чжан Гуанюя не позволял ему признать поражение.

«Если молодой господин продолжит действовать столь своенравно, боюсь, статус наследника Объединенной Торговой Палаты проплывет мимо него... Совет старейшин не выберет главой палаты человека с таким неуравновешенным характером», — подумал мужчина, но, разумеется, не посмел произнести это вслух.

Чжан Гуанюй продолжал сидеть на тахте с потемневшим лицом. Он прекрасно понимал, какие качества нужны будущему главе, но с тех пор как он начал практиковать Божественное Искусство Радостного Единения, кресло лидера перестало его сильно заботить. Он жаждал вечной юности и бесконечной энергии Ян, а обязанности главы палаты, погрязшего в мирских делах, лишь мешали бы его культивации.

— Помоги мне связаться с принцем Юнем и Оуян Дихуа из Секты Семи Тайн. Я хочу их видеть, — после долгого молчания медленно произнес Чжан Гуанюй.

— Принц Юнь и Оуян Дихуа? — мужчина слегка оторопел, но тут же понял, что Чжан Гуанюй ищет союзников. Принц Юнь, несомненно, был врагом Линь Мина, а враг моего врага — мой друг. Исконно в борьбе за трон Объединенная Торговая Палата придерживалась нейтралитета, не вставая ни на чью сторону, но на этот раз Чжан Гуанюй, похоже, был готов примкнуть к десятому принцу.

Что же касается Оуян Дихуа, то он был личным учеником Оуян Бояня, третьего старейшины Секты Радостного Единения, входящей в Секту Семи Тайн. На самом деле талант Оуян Дихуа среди учеников секты не считался выдающимся: он достиг стадии Сгущения Пульса лишь в двадцать два года, а теперь, спустя еще два года, так и не смог добраться до пика этой стадии.

Статус личного ученика он получил в основном благодаря тому, что приходился родным племянником старейшине Оуян Бояню. С таким происхождением даже императоры различных стран, не говоря уже о посланниках Семи Тайн и Мастерах Дворцов, относились к нему с почтением.

В последние годы Оуян Дихуа под предлогом практики Божественного Искусства Радостного Единения покинул Секту Семи Тайн и путешествовал по окрестным странам ради «закалки». На деле же эта «закалка» сводилась к охоте на красавиц. Вкусы Оуян Дихуа были широки, но больше всего его привлекали два типа девушек. Первый — это изнеженные дочери знатных семей: они обладали исключительным благородством и внутренней гордостью, и Оуян Дихуа обожал срывать с них этот покров высокомерия. Второй тип — чистые и невинные девушки из приличных, но небогатых семей, от которых веяло свежестью, — Оуян Дихуа наслаждался этой первозданной чистотой.

Объединенная Торговая Палата, в которой состоял Чжан Гуанюй, поддерживала давние связи со старейшиной Оуян Боянем. Само Божественное Искусство Радостного Единения, которое практиковал Чжан Гуанюй, было получено из рук Оуян Бояня, разумеется, за весьма высокую цену.

Пять дней спустя. Королевство Божественного Ветра, находящееся в тридцати тысячах ли от Страны Небесной Удачи, столичный дворец.

Чжан Гуанюй стоял в главном зале, почтительно опустив руки. На его лице не было и следа прежнего высокомерия. Перед ним на широком ложе лениво развалился мужчина лет двадцати с небольшим.

— Чжан Гуанюй, говори честно, какая помощь тебе на этот раз понадобилась? — этим мужчиной и был Оуян Дихуа. В последнее время он обосновался в Королевстве Божественного Ветра, наслаждаясь местными красавицами и пытаясь достичь завершения третьего уровня Божественного Искусства Радостного Единения.

Узнав, где находится Оуян Дихуа, Чжан Гуанюй задействовал принадлежащих палате Божественных Орлов Ветра и за пять дней преодолел тридцать тысяч ли специально ради этой встречи. Чжан Гуанюй достал из кольца Суми свиток и почтительно протянул его мужчине. Тот развернул его и увидел портрет красавицы лет пятнадцати-шестнадцати. Девушка была невероятно мила, но самым редким в ней было сочетание чистоты и скрытого благородства — при взгляде на неё мгновенно возникало желание заполучить её себе.

На портрете была изображена Лань Юньюэ.

— Неплохо! — глаза Оуян Дихуа загорелись. Больше всего он любил знатных леди и невинных дев, а эта девушка, казалось, сочетала в себе оба этих качества. — Где она? — Оуян Дихуа перешел сразу к делу.

Чжан Гуанюй немного помедлил и честно ответил:

— В поместье наследного принца Страны Небесной Удачи.

Оуян Дихуа слегка удивился, а затем усмехнулся:

— Чжан Гуанюй, неужели наследный принц Небесной Удачи чем-то тебя обидел? Эта девица — его наложница? Хочешь моими руками утереть принцу нос? Хотя я и не боюсь какого-то мелкого принца, мне не нравится, когда меня используют втемную. К тому же, если она уже стала наложницей, мой интерес к ней заметно поубавится.

— Вы ошибаетесь, господин, — возразил Чжан Гуанюй. — Девушка абсолютно чиста. Более того, она родилась в год Инь и месяц Инь. Ранее я уже просил свою семью собрать для вас Двенадцать Дев Чистой Инь, чтобы помочь вам прорваться на четвертый уровень вашего искусства. Эта девушка обладает талантом третьего ранга высшей категории и идеально подходит на роль «проводника» для этого ритуала. Мои люди уже достигли определенных успехов в поисках остальных дев.

— О? — сердце Оуян Дихуа дрогнуло. — Двенадцать Дев Чистой Инь... Хе-хе, а ты действительно подготовился.

На Континенте Тяньянь время исчислялось по системе Небесных Стволов и Земных Ветвей — десять стволов и двенадцать ветвей. Нечетные числа считались Ян, четные — Инь, они делились поровну, так что девушек, родившихся в год и месяц Инь, было великое множество. Лань Юньюэ просто оказалась одной из них.

Однако собрать полный набор из Двенадцати Дев Чистой Инь было невероятно сложно. Первую девушку — «проводника» — найти проще всего, но все последующие должны были подбираться по дате и времени рождения в строгом соответствии с гороскопом первой девы. И с каждой новой участницей требования становились всё жестче. Более того, все они должны были обладать талантом не ниже третьего ранга, а таких людей всего один на сотню. Это условие отсеивало подавляющее большинство претенденток.

Наконец, все Двенадцать Дев Чистой Инь должны были быть красавицами моложе двадцати лет и обязательно девственницами. Практика этого искусства требовала душевного подъема и свободного течения энергии; если девушка будет уродлива, у практика пропадет всякое желание, и о каком преодолении барьеров тогда может идти речь?

Талант третьего ранга, молодость, красота, невинность и всё более суровые требования к моменту рождения — собрать таких девушек вместе было почти невозможно. Некоторые ученики Секты Радостного Единения тратили на это годы, и когда наконец находили последнюю, первой уже исполнялось больше двадцати лет. Однако в деле поиска людей Объединенная Торговая Палата обладала непревзойденным преимуществом: их торговые сети охватывали почти все сферы, включая и торговлю людьми. На Континенте Тяньянь работорговля была обычным делом: бедняки, не способные прокормить детей, продавали их, становясь источником служанок, наложниц и евнухов. К тому же войны постоянно поставляли огромное количество пленных и беженцев, которые неизбежно становились слугами или рабами.