***

В искусстве начертания могут использоваться десятки тысяч материалов. Сочетая их в различных комбинациях и направляя сквозь них истинную сущность, мастера создают самые разнообразные узоры. Существует 3 600 базовых контуров и 4 900 базовых знаков. Их переплетения, комбинации и вариации порождают бесконечное множество техник.

Символ «Чжэнь», означающий вибрацию, был лишь одним из этих 3 600 базовых контуров. Разумеется, Линь Мин знал его. Более того, в его памяти хранилось не 3 600, а более 6 000 базовых контуров — почти в два раза больше, чем было известно мастерам континента Тяньянь.

Однако он не был уверен, сильно ли отличается местный символ «Чжэнь» от того, что использовался в Божественном Царстве. Он протянул правую руку, сосредоточил истинную сущность на кончике пальца и плавно прочертил в воздухе серию изящных линий. Яркий след застыл в пространстве на мгновение — и этого мгновения хватило, чтобы перед глазами Цинь Синсюань и старшей сестры предстала завершенная и невероятно сложная схема.

Линь Мин проделывал это каждый день во время своих тренировок. По мере того как память безымянной души всё лучше синхронизировалась с его телом, его движения стали отточенными и уверенными.

— Ты имела в виду этот символ? — спросил он.

Цинь Синсюань остолбенела. Старшая сестра перевела взгляд на неё и по выражению лица подруги мгновенно поняла: этот парень не просто малюет закорючки. То, что он изобразил, действительно было символом «Чжэнь». «Да вы издеваетесь! Этот деревенщина и малявка действительно понимает в начертании?»

Цинь Синсюань была поражена. Новичкам крайне трудно запомнить все 3 600 контуров. Конечно, Линь Мин мог случайно знать именно этот символ, но её поразило то, с какой легкостью и скоростью он его начертил. Идеально выверенное давление энергии в каждой линии — такого мастерства невозможно достичь без долгих лет упорного труда. Подавив изумление, она кивнула:

— Да, это он.

— Символ «Чжэнь» отвечает за разрушительную силу и обычно применяется в оружии, — спокойно начал объяснять Линь Мин. — Когда воин вливает энергию в оружие, её обычный эффект ограничен. Но если в структуре есть символ «Чжэнь», энергия, проходя сквозь него, начинает вибрировать на высокой частоте. Это значительно увеличивает проникающую способность, делая оружие во много раз острее.

Линь Мин с легкостью разложил принцип действия символа по полочкам. Цинь Синсюань ожидала этого: было бы странно, если бы человек, способный так безупречно начертить символ, не понимал его сути. В ней проснулся соревновательный дух.

— А знаешь ли ты, как чертится и на чем основан знак «Ци»?

Оставив в стороне относительно простые контуры, она перешла к более сложным базовым знакам. Но и это не стало преградой для Линь Мина. Знаки, которые он знал, были куда сложнее тех, что использовались в этом мире. Не прерываясь ни на мгновение, он изобразил «Ци» — знамя. Его палец двигался плавно, и через секунду в воздухе вспыхнул сложный, переливающийся светом узор.

На этот раз Цинь Синсюань была по-настоящему потрясена. Базовые знаки были вдвое сложнее контуров, они требовали множества переходов и тончайшей игры с плотностью энергии. Линь Мин справился с этим играючи. Его уровень уже превосходил её собственный.

«Гений! Этот юноша — настоящий гений начертания!» — билось у неё в голове. Но у кого он учился? По одежде видно, что он не из великого клана. Может, он ученик какого-то скрытого мастера, живущего в горах?

Цинь Синсюань чувствовала, что Линь Мин окутан тайной. Она продолжала расспрашивать его, и с каждым ответом её изумление росло. Казалось, не было ничего, чего бы он не знал. Из восьми с лишним тысяч базовых элементов, какой бы она ни назвала, Линь Мин был знаком с каждым до мельчайших деталей.

В отличие от восторженной Цинь Синсюань, старшая сестра пребывала в полном ступоре. Она слушала их диалог, который для неё звучал как абракадабра, и видела, как Синсюань то и дело ахает от удивления и восхищения. Она хорошо знала свою подругу: несмотря на вежливость и мягкость, Цинь Синсюань была гордой девушкой, чей статус и талант не позволяли ей опускаться до лести. Никогда прежде она не давала сверстникам столь высокой оценки.

В конце концов старшая сестра просто впала в оцепенение. Она поняла одно: пропуск сегодня конфисковать не получится. «Да что за день такой! Решила проучить первого встречного наглеца, а он оказался гением начертания!» Она была готова лезть на стенку от досады.

Постепенно тон Цинь Синсюань становился всё более уважительным. От простого общения она перешла к манере прилежной ученицы, внимающей наставлениям. В словах Линь Мина она находила такие глубокие идеи о структуре энергии, которые открывали перед ней новые горизонты. Ей казалось, что она получает бесценные уроки.

Она окончательно убедилась: перед ней талант, рождающийся раз в столетие, а его учитель — наверняка великий гроссмейстер, рядом с которым даже её собственный наставник покажется блеклой тенью. Кто же этот юноша на самом деле? Цинь Синсюань сгорала от любопытства. Помимо возможности научиться чему-то новому, само знакомство с таким талантом и его таинственным учителем имело колоссальное значение для клана Цинь.

— Ученик, скоро начнется урок игры на цине, и нам придется прерваться, — сказала она с искренним сожалением. — Беседа с тобой была чрезвычайно приятной. Если ты не против, после занятий я бы хотела пригласить тебя на обед в Павильон Дамин, чтобы мы могли продолжить наше обсуждение. Ты согласен?

Голос Цинь Синсюань звучал нежно и певуче, а взгляд был полон искренности. В сочетании с её ослепительной красотой такой просьбе было практически невозможно отказать.

Линь Мин и сам не хотел отказывать. Цинь Синсюань была не только красива и знатна, но и обладала добрым нравом без тени высокомерия. Такая девушка вызывала только симпатию. Но время поджимало. До экзамена в Военную академию Семи Тайн оставалось всего три месяца. За этот срок ему нужно было заработать денег с помощью начертания, купить лекарства, усилить их эффекты и быстро поднять уровень культивации. И даже после поступления его ждал Чжу Янь, который наверняка не упустит случая раздавить его, если Линь Мин не станет достаточно сильным.

Тратить время на скучный урок музыки, а потом на долгий обед, за которым последуют бесконечные разговоры и, скорее всего, обмен контактами для новых встреч — для Линь Мина это было непозволительной роскошью. В этих беседах он не мог получить от неё никаких новых знаний.

— Мне очень жаль, — с искренним сожалением ответил он, — но сегодня у меня есть неотложные дела, и мне нужно возвращаться.

— О... Я понимаю, — разочарованно произнесла Цинь Синсюань. Приглашая его, она даже не допускала мысли об отказе. За всю свою жизнь она ни разу не приглашала сверстника на обед. Напротив, её саму звали бессчетное количество раз, и она всем отказывала, кроме пары близких подруг. Раньше она ничего не чувствовала, отвергая других, но теперь, оказавшись на их месте, впервые ощутила, как это неприятно и даже обидно. Несмотря на всё свое величие, в душе она оставалась всего лишь пятнадцатилетней девушкой.

У старшей сестры от такого ответа чуть не случилось короткое замыкание. В голове билась одна-единственная мысль: «Этот парень... он только что... отказал самой Цинь Синсюань?!»

«Черт возьми! Бывает же такое! Он вообще мужчина?!»