Зрители даже не успели разглядеть блеск клинка. Если бы этот удар достиг цели, голова Линь Мина развалилась бы надвое!

Но прежде чем кто-то успел вскрикнуть, меч Чжан Гуанъюя пронзил пустоту.

У Линь Мина словно выросли глаза на затылке. В то самое мгновение, когда клинок должен был коснуться его, он совершил причудливое, едва заметное движение в сторону. Будто ивовая ветвь, отклонившаяся от дуновения ветра, он уклонился от меча на волосок.

— Что?!

Чжан Гуанъюй не мог поверить, что его верный удар прошел мимо. Он снова бросился в атаку, нанося колющие удары один за другим!

Воздух наполнился яростным свистом. В мгновение ока Чжан Гуанъюй нанес бесчисленное количество ударов. Его меч буквально растворился в воздухе, превратившись в едва различимые вспышки — само тело клинка исчезло из виду. Считалось, что видеть только отблески вместо меча — это уже высшая ступень мастерства, но Чжан Гуанъюй двигался так быстро, что даже блеск было трудно уловить!

Этот смертоносный стальной кокон окутал Линь Мина со всех сторон. Но в ту же секунду фигура Линь Мина тоже потеряла четкость, окруженная плотным слоем остаточных образов. Казалось, он двигался и стоял на месте одновременно. Одно было несомненно: ни один выпад Чжан Гуанъюя не достиг цели!

— Как... как такое возможно? — Мужун Цзы, наблюдавшая за боем из своего угла, застыла в оцепенении. Линь Мин находился в самом центре этого шторма клинков и оставался невредим!

— Как? Да он просто уклоняется от всего! — Бай Цзинъюнь глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Техника передвижения Линь Мина была просто пугающей!

Любой мастер, смыслящий в технике перемещения, — знал: одной скорости недостаточно, чтобы уклониться от столь плотного дождя ударов. Когда скорость меча достигает предела, временные промежутки между выпадами становятся ничтожными. Удары хаотичны, плотны, лишены закономерности и мертвых зон. Чтобы выжить в таком аду, нужна не просто быстрота — на ней можно самой напороться на клинок. Требуется невероятная острота зрения, мгновенная реакция и, самое главное, «микроконтроль» — способность управлять каждым мускулом тела, совершая мириады крошечных, но точных движений за доли секунды.

Те неясные тени вокруг Линь Мина возникли именно из-за того, что он совершал слишком много мимолетных движений за кратчайшее время, создавая эффект задержки изображения на сетчатке глаза. Его мастерство в перемещении было поистине заоблачным!

Но откуда у него такая техника?

Среди молодых талантов было немало проницательных людей, и они пришли к тем же выводам, что и Бай Цзинъюнь. Они понимали, насколько запредельно сложно так непринужденно двигаться под градом ударов.

— Кто? Кто только что вякал, что скорость — это слабое место Линь Мина? Глаза разуй, придурок, это по-твоему «слабое место»? — взорвался один из учеников Небесной Обители, занимавший четвертое место в рейтинге. Он-то думал, что раз Линь Мин был на шестом, то за эти дни вряд ли его догнал. Теперь же его собственные мысли казались ему нелепой шуткой.

— Но как же так? Помню, раньше Линь Мин на тренировочных боях почти не двигался, предпочитая лобовые столкновения. Он ведь учил только «Базовые шаги», откуда у него такая скорость?! — лепетал тот самый дворянин, что ранее пророчил Линь Мину поражение.

— Ну ты и тупица! Кто скажет, что «Базовое владение копьем» у Линь Мина слабое? А то, что он раньше стоял на месте, так это потому, что прежние противники просто не стоили того, чтобы он показывал свою истинную технику перемещения! — резонно возразил сторонник Линь Мина.

Непоколебим как гора, обладает чудовищной силой, плотной истинной сущностью и вдобавок ко всему — непревзойденной скоростью. Ни единого изъяна. Как вообще бороться с таким монстром?

Бой становился всё яростнее. Сталкивались две великие техники перемещения. Меч Чжан Гуанъюя становился всё быстрее и свирепее, его удары сплетались в сплошную стену, сквозь которую не просочилась бы и капля воды. Волны энергии от его клинка кромсали плац в щепки, каменные плиты под ногами Линь Мина превратились в мелкое крошево.

Однако среди этого бушующего урагана атак Линь Мин двигался так, словно прогуливался по тихому саду. Его шаги идеально сливались с потоками воздуха, не давая противнику зацепиться за его точное местоположение. Как бы ни была густа сеть ударов Чжан Гуанъюя, в ней всегда оставались зазоры во времени, и Линь Мин безошибочно находил их. Его движения были плавными, естественными, будто не он сам уклонялся, а порывы ветра от меча плавно отталкивали его тело в сторону.

Мужун Цзы смотрела на это, раскрыв рот:

— Быть не может... этот зверь, конечно, силен, но он ведь выбрал «Базовые шаги»! В «Базовых шагах» просто не предусмотрено такой скорости!

Этот вопрос мучил и Бай Цзинъюнь. Она тоже недоумевала, когда Линь Мин успел освоить столь выдающееся искусство. В этот момент раздался нежный и мелодичный голос:

— Линь Мин использует именно «Базовые шаги».

Мужун Цзы обернулась — это была Цинь Синсюань. Девушка смотрела на арену, и в её глазах читалось искреннее восхищение.

— «Базовые шаги»? Не верю! — Мужун Цзы готова была спорить на что угодно. Она знала эту технику, и движения Линь Мина не имели с ней ничего общего. Да и откуда там взяться такой безумной скорости?

Но Бай Цзинъюнь, прислушавшись к словам Синсюань, присмотрелась внимательнее. То, что она увидела, повергло её в шок.

— Это... действительно они! Шаги Линь Мина — это в точности «Базовые шаги», но он сократил каждый шаг до предела и довел скорость выполнения до абсолюта!

— Именно так, — кивнула Цинь Синсюань.

Линь Мин действительно использовал основу «Базовых шагов». Его истинная техника, «Золотой Пэн, пронзающий пустоту», опиралась на Постижение и циркуляцию истинной сущности, не навязывая конкретную последовательность шагов. Любая техника, строящаяся лишь на определенном порядке шагов, считалась посредственной. По-настоящему великое искусство черпает силу из Постижения сути движения.

Когда техника диктует воину, куда ставить ногу, она становится оковами. А с оковами невозможно достичь такой текучести и легкости. Постигнув Постижение Ветра, Линь Мин мог использовать любые шаги — результат был бы одинаковым. Он выбрал «Базовые шаги» лишь для того, чтобы не раскрывать раньше времени секрет «Золотого Пэна».

Такой темп боя требовал колоссальных затрат сил. Особенно тяжело приходилось Чжан Гуанъюю: он двигался размашистее и постоянно атаковал, расходуя энергию в разы быстрее. Спустя десятки вдохов его запас истинной сущности на мгновение истощился, и в этот краткий миг Линь Мин внезапно сделал резкий выпад!

— Дзынь!

Раздался резкий скрежет металла. Стремительно двигавшийся Чжан Гуанъюй внезапно замер. Он успел выставить меч перед собой, блокируя копье. Чжан Гуанъюй смотрел на Линь Мина с недоумением и страхом. Он только собирался перевести дух и начать новую волну атак, как Линь Мин нанес удар точно в сердце!

При такой феноменальной технике перемещения Чжан Гуанъюй должен был легко уклониться, как это делал сам Линь Мин. Но почему-то копье Линь Мина словно заранее знало траекторию его движения. Оно ударило именно туда, где он должен был оказаться, вынудив его принять удар на клинок.

Но разве может гибкий меч сдержать напор тяжелого копья? Чжан Гуанъюю пришлось вложить всю истинную сущность в защиту, и всё равно от этого столкновения его кровь забурлила, а внутренняя энергия пришла в беспорядок.

— Как... как ты это сделал?

— Твой меч разрезает ветер, и ветер выдает тебя, — с улыбкой ответил Линь Мин. Благодаря Постижению Ветра ему даже не нужно было смотреть на противника. Он чувствовал информацию, которую приносил воздух, и мгновенно определял положение и траекторию Чжан Гуанъюя.

Разумеется, Чжан Гуанъюй не понял смысла его слов. Его лицо исказилось в гримасе, и он холодно бросил:

— Туман напускаешь! Ты действительно меня удивил. Что ж, теперь я покажу тебе свою истинную силу и убью тебя!

Чжан Гуанъюй провел указательным и средним пальцами левой руки по лезвию, оставляя на нем полосу собственной крови. В тот же миг его лицо покраснело, а затем приобрело странный, молочно-белый оттенок нефрита. Его руки стали полупрозрачными, словно внутри них зажегся огонь.

— «Божественное искусство радостного единения»! Это оно! — в толпе нашлись знатоки, узнавшие технику.

— То самое искусство из Секты Семи Тайн! Его преподают только основным ученикам, даже в Небесной Обители его не найти. Теперь Линь Мину конец...

Истинная сущность этого искусства была невероятно глубокой и коварной. Как только Чжан Гуанъюй активировал технику, от него начала исходить странная, пугающая аура. Она не подавляла мощью, но несла в себе чередование ледяного холода и обжигающего жара. Те, кто попадал под её действие, начинали видеть призрачные образы, теряя контроль над разумом.

— Какая сила!

Многие из молодых воинов были далеко не слабы, но даже им пришлось на полную мощность задействовать свою истинную сущность, чтобы просто сопротивляться этому ментальному давлению. Если одна лишь аура требовала таких усилий для защиты, как они смогли бы сражаться с самим Чжан Гуанъюем?

«Так вот оно какое, "Божественное искусство радостного единения"?» — подумал Линь Мин. В ответ на ауру противника он заставил крошечные частицы своего тела вибрировать. Тончайшие нити истинной сущности вырвались из его пор, с легкостью разрывая и уничтожая враждебное давление, превращая его в ничто.