***

Божественное искусство радостного союза по сути своей было порочной и зловещей техникой. Аура, которую излучал практик, овладевший этим искусством, была пропитана скверной и причудливой силой. Обычный воин, оказавшись под её давлением, если не мог устоять, мгновенно погружался в пучину иллюзий, теряя рассудок и выставляя себя в самом неприглядном свете.

Однако Сердце Пути Воина Линь Мина было необычайно твердым. К тому же он практиковал Канон Хаотического Звездного Ковша — технику предельной чистоты и мощи Ян. Его Истинная сущность была невероятно плотной, а боевой дух — непоколебимым, словно железный мост, преградивший реку, или величественная гора. Для Линь Мина все эти иллюзии были не более чем нелепой шуткой.

Не говоря уже о том, что Оуян Дихуа находился всего лишь на стадии Сгущения Пульса — даже если бы он достиг стадии Хоутянь, Линь Мин смог бы выстоять!

В итоге на площади сложилась странная картина: как бы Оуян Дихуа ни раздувал свою ауру, Линь Мин оставался совершенно невозмутимым. На его фоне Оуян Дихуа всё больше походил на жалкого клоуна.

Когда люди осознали это, они замерли в оцепенении. Под сокрушительным давлением Оуян Дихуа Линь Мин стоял так, будто вообще ничего не чувствовал! Это была не просто стойкость, это была звонкая пощечина по самолюбию мастера из главной секты.

Бай Цзинъюнь, затерявшаяся в толпе, ошеломленно смотрела на силуэт Линь Мина. Она и представить не могла, что под таким ужасающим давлением он сохранит полное спокойствие, излучая ауру человека, смотрящего на мир свысока. Давление Оуян Дихуа для Линь Мина было подобно клочьям тумана или паутине, которую можно смахнуть одним небрежным движением.

Будь то недавняя битва с Чжан Гуанюем или нынешнее противостояние, воля Линь Мина оставалась острой и несокрушимой, словно копье, пронзающее небеса. В этот миг сердце Бай Цзинъюнь почему-то забилось быстрее.

В обычное время он сдержан и непоколебим, как гора. Но в бою его величие раскрывается миру, поражая небеса!

«Может быть… он… сможет победить!» — при этой мысли она непроизвольно сжала воротник платья, её дыхание стало прерывистым.

Она стояла в самом дальнем углу, поэтому никто не заметил перемены в её лице, даже Мужун Цзы, которая сидела рядом, задумчиво склонив голову набок.

...

Чем спокойнее держался Линь Мин, тем сильнее Оуян Дихуа терял лицо. Многие из присутствующих уже не могли на это смотреть. Как Оуян Дихуа собирается заканчивать этот фарс? Люди его статуса больше всего дорожили репутацией, а Линь Мин сейчас методично втаптывал её в грязь.

— Линь Мин просто монстр какой-то. Но мне кажется, ему не стоило так открыто противостоять ауре Оуян Дихуа. Мог бы хоть немного поддаться, чтобы дать тому возможность сохранить лицо, — шептались в толпе.

— Поддаться? — Мужун Цзы, случайно услышав это, презрительно скривила губы. — Если бы Линь Мин хоть немного ослабил хватку или действительно не выдержал давления, Оуян Дихуа ни за что бы его не отпустил. Он бы заставил его пускать слюни и смотреть в пустоту остекленевшим взглядом, превратив в посмешище на потеху всем, как тех олухов, что стоят сейчас с разинутыми ртами.

Обстановка накалялась, ситуация зашла в тупик, из которого, казалось, не было достойного выхода.

И в этот критический момент в небесах раздался раскатистый смех. Голос был необычайно глубоким и мощным: когда он только зазвучал, казалось, что обладатель его далеко, но в следующее мгновение он уже гремел над самым ухом.

Прежде чем люди успели среагировать, перед ними возник мужчина в летящих белых одеждах, чья ткань струилась подобно воде. В руках он бережно держал длинную цитру. Его фигура была статной, брови — густыми, а взгляд — глубоким, как звездное небо. Он просто стоял, но от него исходила естественная аура чистоты и благородства, невольно внушающая трепет.

С его появлением давление, исходящее от Оуян Дихуа, мгновенно рассеялось. Не было сомнений — этот человек был во много раз сильнее Оуян Дихуа.

— Глава… Глава академии?

Цинь Синсюань была поражена. Она редко видела главу Военной академии Семи Тайн. Этот человек вел уединенный образ жизни, а его сила была непостижима. Он уже давно пребывал на пике стадии Хоутянь, и поговаривали, что он уже одной ногой ступил на порог Сяньтянь!

Увидев внезапно появившегося мастера с цитрой, Оуян Дихуа едва заметно скривился и поспешно убрал свою ауру. Этим человеком был Цинь Цзия.

До того как примкнуть к Секте Семи Тайн, Цинь Цзия был простым музыкантом. Он вступил в Школу Цитры, когда ему было уже за двадцать. Начав путь боевых искусств так поздно, он упустил «золотой век» развития, и всё же умудрился достичь стадии Сгущения Пульса к 31 году, перейти на стадию Хоутянь в 36 лет, а к 45 годам достичь её пика.

Такой талант поразил даже старейшин Секты Семи Тайн, однако упущенное время всё же дало о себе знать. На этапе перерождения костей и перехода в Сяньтянь Цинь Цзия столкнулся с непреодолимым барьером. Сейчас он путешествовал по миру и занимал пост главы академии в Стране Небесной Удачи, надеясь найти прорыв в своем душевном состоянии и искусстве игры на цитре.

— Молодой господин Оуян, ради меня, давайте забудем о сегодняшнем инциденте. Что скажете? — Цинь Цзия улыбнулся. Его голос обладал странной притягательностью, от него на душе становилось тепло, словно от весеннего бриза.

Оуян Дихуа немного помолчал, а затем ответил: — Раз уж глава академии Цинь так говорит, я, разумеется, не стану развивать этот спор.

Цинь Цзия дал ему возможность уйти красиво, и Оуян Дихуа не преминул ею воспользоваться. К главе академии он питал определенное уважение: как только Цинь Цзия прорвется в Сяньтянь, он станет старейшиной, и с его талантом в искусстве цитры он вполне может превзойти даже дядю Оуян Дихуа.

— Юный брат Линь, это тебе, — сказал Цинь Цзия и легким движением руки, траекторию которого никто не смог уловить, извлек алый, как кровь, гриб размером с детскую ладонь. Взмах — и Кровавый Линчжи, словно наделенный собственной волей, плавно полетел к Линь Мину.

500-летний Кровавый Линчжи!

Поймав подарок и ощутив исходящую от него мощную энергию крови, Линь Мин почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Кровавый Линчжи такой выдержки был невероятно редок. Только великие секты могли выращивать его с помощью тайных методов, да и то выживаемость была крайне низкой.

Обычно Кровавый Линчжи достигает предела своей жизни к 300 годам, и если его не сорвать, он засыхает. 300-летний гриб вырастает размером с таз и считается священным лекарством в мире смертных. Найти экземпляр старше этого возраста почти невозможно, разве что в местах с зашкаливающей концентрацией духовной энергии или в садах великих сект.

Если Кровавый Линчжи переживает 300-летний рубеж, его эссенция начинает сжиматься, а размеры — уменьшаться. 400-летний гриб размером с ковш, а 500-летний — не больше ладони ребенка. Несмотря на малый размер, это была чистейшая концентрированная эссенция. Такой гриб мог восполнить запасы жизненной силы, укрепить кровь и значительно увеличить физическую мощь воина. Это было сокровище, о котором мечтал любой мастер, полагающийся на силу мышц.

Присутствующие, завидев тусклое красное сияние Кровавого Линчжи, невольно сглотнули. Такое сокровище невозможно было купить ни за какие деньги.

Ранее евнух Ван объявил Линь Мину награды: Копье из тяжелого мягкого серебра, 500-летний Кровавый Линчжи, Пилюлю зеленого духа и Очищающую жидкость для тела. Награды были баснословными, и мало кто верил, что Линь Мин их получит. А теперь две из них уже были у него в руках. Остальные, судя по всему, тоже не заставят себя ждать. Это вызывало у людей жгучую зависть, но поделать они ничего не могли — сила Линь Мина говорила сама за себя.

Линь Мин почтительно поклонился Цинь Цзие: — Благодарю вас, глава академии.

— Ха-ха, не стоит благодарности. Этот линчжи не мой, он прислан из Секты Семи Тайн как награда для гениальных учеников. Ты прошел установленное мной испытание, так что этот гриб принадлежит тебе по праву.

Линь Мин убрал Кровавый Линчжи в кольцо Суми. Заодно он спрятал и Громовую жемчужину злого пламени. Возвращать её Оуян Дихуа он не собирался. Линь Мин верно рассчитал: Оуян Дихуа слишком дорожит своим лицом, чтобы просить подарок обратно, к тому же он вряд ли захочет официально признавать, что именно он передал этот опасный артефакт Чжан Гуанюю.

Оуян Дихуа, заметив действия Линь Мина, помрачнел еще сильнее: «Жадничай, Линь Мин, жадничай. Посмотрим, как ты запоешь, когда решишь испытать эту жемчужину и взорвешься на месте!»

Из-за дуэли Чжан Гуанюя и Линь Мина банкет окончательно утратил свой первоначальный смысл, но появление Цинь Цзии вновь подняло интерес публики до предела. Глава Военной академии Семи Тайн для воинов был сродни императору для простых людей. Его авторитет был непререкаем, а сила в Стране Небесной Удачи — непревзойденной. Даже такие ветераны стадии Хоутянь, как Му И или Ван Сюаньцзи, значительно уступали ему.

Оуян Дихуа больше не желал здесь оставаться. Сдержанно обменявшись парой любезностей с Цинь Цзией, он покинул зал, взмахнув рукавами.

Цинь Цзия тоже не стал задерживаться. Он был человеком свободным, словно дикий журавль. Выпив несколько чашек чая, он также удалился.

Хотя цели банкета не были достигнуты, большинство гостей расходились в приподнятом настроении. Интриги и сражения, свидетелями которых они стали, подарили им массу впечатлений.

Конечно, были и те, на чьих сердцах лежал тяжкий груз. Десятый принц Ян Чжэнь и представить не мог, что Чжан Гуанюй потерпит сокрушительное поражение и лишится руки. Чжан Гуанюй хотел искалечить Линь Мина, а в итоге сам остался инвалидом. Союзник, которого принц только что привлек на свою сторону, был выведен из строя, а ведь именно Чжан Гуанюй связывал его с Оуян Дихуа. Теперь, когда Чжан Гуанюя нет, неизвестно, продолжит ли Оуян Дихуа его поддерживать. От этих мыслей у Ян Чжэня на душе стало горько. Линь Мин стал для него настоящим злым роком.

Но еще тяжелее было главе семьи Чжан из Объединенной Торговой Палаты, Чжан Фэнсяню. Когда Чжан Гуанюя принесли домой, ярость и жажда крови едва не захлестнули Чжан Фэнсяня. Ему хотелось немедленно разорвать Линь Мина на куски. Однако, в отличие от своего сына, он был главой огромной организации и сумел сохранить остатки рассудка. Он прекрасно понимал, что сейчас трогать Линь Мина нельзя. Любая необдуманная попытка расправы обернется катастрофой для всей Объединенной Торговой Палаты.

После завершения банкета Линь Мин вернулся в свои покои в академии. Он понимал, что этот вечер принес ему двух новых врагов — Оуян Дихуа и Объединенную Торговую Палату. Обе стороны наверняка желали ему смерти.

Линь Мин усмехнулся. С ростом его силы враги становились всё могущественнее. Это не было следствием его заносчивости — просто интересы этих людей переплелись в сложный узел, и по разным причинам им нужно было избавиться от него. А Линь Мин, разумеется, не собирался безропотно подставлять шею под удар.