***

— Раз уж враги появились, так тому и быть. Ничего не поделаешь. Оуян Дихуа может быть опасен, а вот Объединенной Торговой Палаты я не боюсь.

Объединенная Торговая Палата оставалась лишь гражданской организацией. Каким бы глубоким ни было её наследие, им приходилось соблюдать правила Военной академии Семи Тайн.

С Оуян Дихуа всё обстояло иначе. Официально он мог следовать правилам, но втайне вполне был способен нанести смертельный удар. Если бы Торговая Палата попыталась устранить Линь Мина, это задело бы интересы академии, и Цинь Цзия не спустил бы им это с рук — палата могла быть просто уничтожена. Но если на Линь Мина нападет Оуян Дихуа, за спиной которого стоит старейшина Секты Семи Тайн, даже Цинь Цзия ничего не сможет сделать. Если всё будет исполнено чисто, дело просто замнут.

«Мне нужно опасаться Оуян Дихуа. Пока я не обрету достаточную силу, стоит поменьше выходить за пределы академии».

«Первоочередная задача — повысить свою мощь».

Линь Мин достал из кольца Суми два предмета: Громовую жемчужину злого пламени и Кровавый Линчжи. Кровавый Линчжи он пока решил не принимать. В его теле всё еще оставались остатки «токсинов» от Пилюли костного мозга алого золотого дракона и Пилюли из желчи золотой змеи. Нужно было сначала очистить тело от примесей и стабилизировать Истинную сущность, чтобы эффект от линчжи был максимальным.

Что касается Громовой жемчужины, то, хотя это и был одноразовый артефакт, его мощь казалась внушительной, а стоимость — огромной. Линь Мин внимательно осмотрел её, пытаясь разгадать секрет устройства. Жемчужина размером с глаз дракона имела насыщенно-синий цвет и была идеально гладкой. На ощупь она была прохладной и округлой, ничем не выдавая своей разрушительной природы.

Линь Мин осторожно направил силу души внутрь жемчужины. Стоило его восприятию проникнуть вглубь, как он вздрогнул.

«Хм? Формация?»

Внутри Громовой жемчужины злого пламени скрывались плотные ряды тончайших линий — это были символы формации.

«Эта система формаций в корне отличается от Техники начертания. Она принадлежит к… понятно…»

В памяти Линь Мина хранились знания не только о символах начертания. Когда он во второй раз вошел в пространство Магического Куба, поглощенный им фрагмент бесхозной души принадлежал великому Мастеру формаций. Тогда Линь Мин запечатал эти знания, не приступая к их изучению. Причина была проста: его нынешнего уровня культивации не хватало для создания сколь-нибудь серьезных массивов.

Он планировал заняться формациями после достижения Сяньтянь, но сейчас, изучая жемчужину, обнаружил нечто поразительное.

— Неужели формации можно использовать так… — прошептал Линь Мин.

Он понял: эта жемчужина, по сути, была миниатюрной версией мощной убивающей формации Грома и Огня, подвергнутой невероятному сжатию. Линь Мин всегда считал, что формации должны быть огромными и стационарными, чтобы заманивать в них врагов. Даже в памяти великого мастера из Божественного Царства всё сводилось к этому. Его знания были обширны, но все формации делились на несколько типов: ловушки, убивающие массивы, иллюзорные и запечатывающие.

Линь Мин и не подозревал, что целую формацию можно заключить в крошечную бусину, которую можно швырнуть во врага. Если в жемчужине скрыт убивающий массив — она убивает, если иллюзорный — противник мгновенно погружается в морок. В бою, даже если силы сторон неравны, одна такая жемчужина может мгновенно переломить ход сражения!

— Какая гениальная задумка! — Линь Мин не мог не восхититься мастерством Секты Семи Тайн.

Секта процветала уже 600 лет. Среди её семи основателей каждый обладал уникальным даром, и один из них специализировался именно на формациях. Разумеется, не факт, что именно Секта Семи Тайн изобрела этот метод, возможно, он существовал на Континенте Тяньянь с незапамятных времен. Это был первый случай, когда Линь Мин нашел на Континенте Тяньянь нечто, чего не было даже в Божественном Царстве.

«Ни один мир нельзя недооценивать, какой бы короткой ни была его история. За десятки тысяч лет здесь наверняка рождалось немало гениев!»

Конечно, подобные артефакты могли существовать и в Божественном Царстве — просто тот мастер, чью память он поглотил, мог с ними не сталкиваться. Божественное Царство безгранично, и знать всё невозможно.

Увлекшись изучением жемчужины, Линь Мин потратил всю ночь на слияние с воспоминаниями Мастера формаций. Лишь на следующий день, когда солнце уже было высоко в зените, он наконец выстроил логическую цепочку знаний.

«Вот оно что. Внутри жемчужины энергия грома и огня четко разделены. Если направить туда Истинную сущность и заставить их соприкоснуться, произойдет взрыв. Если не знать этого секрета, велик риск подорваться самому».

«Энергия в этой маленькой жемчужине колоссальна. Если воин в начале стадии Сгущения Пульса окажется в эпицентре взрыва, он, скорее всего, погибнет!»

Стало понятно, почему Оуян Дихуа так странно на него посмотрел, когда Линь Мин забрал артефакт. Он спал и видел, как Линь Мин разлетится на куски при попытке разобраться в устройстве жемчужины.

Теперь, усвоив знания, Линь Мин полностью разобрался в структуре жемчужины и даже чувствовал, что при наличии материалов мог бы создать слабую копию. Правда, её мощи хватило бы разве что на воина ниже третьей стадии Закалки Тела.

«Сложность формаций не уступает Технике начертания. Чтобы добиться успеха и создавать жемчужины, превосходящие мою собственную атакующую мощь, потребуется уйма времени. Сейчас я не могу себе этого позволить, так что формации придется пока отложить».

Несмотря на заманчивую перспективу, это было лишь вспомогательным средством, которое не растило личную силу. Обучение требовало слишком много времени. Однако это исследование дало Линь Мину пищу для размышлений и открыло новый путь к усилению боевого потенциала.

И всё же, истинная сила всегда кроется в самом мастере! Сейчас Линь Мину нужно было сосредоточиться на закреплении достижений стадии Изменения Сухожилий. Кроме того, предстояло нанести символы на Копье из тяжелого мягкого серебра.

Линь Мин уже подобрал идеальную технику. Её название состояло всего из одного иероглифа — «Ган». Она не имела стихийной принадлежности, но увеличивала проводимость Истинной сущности на невероятные 50%. Кроме того, она даровала особую Технику начертания — Ган копья.

Особенность этой техники была в том, что она не повышала убойную силу оружия напрямую, а увеличивала радиус атаки. При активации Гана копья Истинная сущность уплотнялась настолько, что становилась продолжением древка. Теоретически, если у мастера достаточно сил, копье могло удлиняться бесконечно!

Материалы для этой техники стоили баснословных денег, и хотя достать их было проще, чем для начертания на теле, за короткий срок собрать всё необходимое было непросто. Линь Мин просто передал список Гильдии Мастеров Начертания. Его метод оставался прежним: он выполнял начертание в обмен на редкие материалы.

...

Город Небесной Удачи, Объединенная Торговая Палата.

Чжан Гуанюй пролежал в беспамятстве уже сутки. Лицо его было бледным, как пергамент. Его правую руку ампутировали по самое запястье. Теперь, если он не найдет редчайшее сокровище, способное восстанавливать конечности, он обречен на инвалидность.

Возле его кровати дежурили шесть служанок. В какой-то момент веки Чжан Гуанюя дрогнули.

— Молодой господин очнулся!

Служанки тут же бросились докладывать, и в комнату поспешно вошла холеная дама. Увидев искалеченного сына, она разрыдалась. Это была мать Чжан Гуанюя и законная супруга Чжан Фэнсяня. Первая леди Торговой Палаты была женщиной жестокой — яблоко от яблони недалеко падает. Характер Чжан Гуанюя во многом был наследием её воспитания.

— Сын мой! — запричитала она.

Чжан Гуанюй словно не слышал рыданий. Он смотрел на культю своей правой руки, и его губы задрожали. Руки больше нет!

— Моя рука!!!

От неистовой ярости его захлестнул приступ кашля, и он выплюнул сгусток крови. Для такого гордеца, как он, подобный удар был сокрушительным.

«Нет! Еще есть надежда! Если развить Божественное искусство радостного союза до восьмого уровня или найти артефакт для регенерации… Еще не всё потеряно!» — Чжан Гуанюй, стиснув зубы, попытался активировать свою технику. Говорили, что восьмой уровень легендарного искусства позволяет отращивать утраченные конечности.

Но стоило ему начать циркуляцию энергии, как всё тело пронзила невыносимая боль, словно тысячи раскаленных игл вонзились в плоть. Заглянув внутренним взором в свое тело, он застыл от ужаса: его меридианы… были разорваны в клочья!

— Нет!!! — взревел он и, потеряв сознание от боли и отчаяния, снова провалился в темноту.

В комнате поднялась суматоха. Оуян Дихуа, стоявший за дверью с мрачным лицом, окончательно понял: Чжан Гуанюй — отработанный материал. С его падением план Оуян Дихуа в Стране Небесной Удачи рухнул наполовину.

Теперь ему не собрать Двенадцать дев Чистого Инь. Торговая Палата, контролирующая рынок рабов и служанок, была идеальным инструментом для этого дела. Оуян Дихуа сжал кулаки. Всё это случилось из-за Линь Мина.

Линь Мин не только сорвал его грандиозный замысел, но и публично унизил его, искалечив Чжан Гуанюя вопреки всем предупреждениям! Самым унизительным было то, что его собственный выпад даже не задел Линь Мина, а давление ауры не возымело эффекта…

Эту обиду он не проглотит.

«Линь Мин… я клянусь, ты сдохнешь!»