***

Линь Мин пытался удержать истинную сущность внутри символов и одновременно задействовал «Технику Истинной Сущности Хаоса», чтобы ускорить поглощение энергии извне. Попытка делать два дела сразу привела к тому, что ошибки посыпались градом. После пяти последовательных промахов, когда впустую было потрачено пять порций материалов, Линь Мин осознал: сегодня ему не закончить.

Спустя некоторое время бесплодных усилий он был вынужден прекратить подачу истинной сущности. Лишившись энергетической поддержки, цепочка таинственных символов, парящих в воздухе, взорвалась, подобно фейерверку, оставив после себя лишь череду ярких искр.

Глядя на это красивое зрелище, Линь Мин чувствовал, как его сердце обливается кровью. Это были живые деньги! Хотя он и предполагал, что первая попытка может закончиться провалом, потеря нескольких десятков лянов золота разом всё равно была болезненной. Единственным утешением было то, что он не успел использовать небесный шелк — самый дорогой из материалов.

Оставшихся запасов хватило бы примерно на десять попыток. Если за это время он не добьется успеха, то останется ни с чем. Любой другой мастер начертания, услышав о таких планах, счел бы их сказкой. При первом обучении считалось невозможным не то что создать целый символ за десять попыток, но даже просто правильно начертать одну линию!

Собрав остатки материалов, Линь Мин начал анализировать свои ошибки. Он действительно унаследовал часть памяти великого мастера, но его собственный запас истинной сущности был несопоставимо мал. Его не хватало даже на самое простое начертание. Разумеется, «простым» оно было лишь по меркам того мастера, а для континента Тяньянь это была сложнейшая техника филигранной работы. Если Линь Мину удастся её завершить, результат поразит даже признанных мэтров.

Поняв причину неудачи, Линь Мин начал искать решение. Увеличить объем истинной сущности за короткий срок было невозможно. Единственный путь — свести количество ошибок к минимуму. Каждый промах — это не только потеря материалов, но и пустая трата энергии. Если он перестанет ошибаться, то сэкономит и то, и другое.

С этой мыслью Линь Мин на время отложил материалы и начал изнурительные тренировки, используя только истинную сущность. Его логика была проста: истинная сущность бесплатна. Стоит ей закончиться, как пара циклов «Техники Истинной Сущности Хаоса» восстановит её. Никаких убытков, да ещё и тренировка основной техники в придачу.

Раз это не требовало денег, Линь Мину было нечего бояться. Если не получится после сотни или тысячи раз, он повторит это десять тысяч раз, сто тысяч раз! Он будет тренироваться до тех пор, пока процесс создания символов не станет его врожденным инстинктом, частью мышечной памяти. Тогда успех станет неизбежен.

***

Город Небесной Удачи, поместье маршала.

В Городе Небесной Удачи было два самых величественных архитектурных комплекса: императорский дворец и поместье маршала. Поместье занимало огромную территорию в северо-западной части города, раскинувшись на полтора километра в длину и пятьсот метров в ширину. Внутри него было не счесть искусственных гор, водопадов, садов и изящных павильонов.

В этот момент в библиотеке поместья находился старец с седыми волосами, но моложавым лицом. В руках он держал золотую клетку с птицей, а рядом с ним стояла спокойная девушка в белых одеждах — Цинь Синсюань.

— О? Неужели нашелся человек, перед которым даже ты признала свое поражение?

— Да, — кивнула Цинь Синсюань.

Старик рядом с ней был её наставником, лучшим мастером начертания в городе — господином Му И. Обладая феноменальной памятью, Цинь Синсюань в точности пересказала весь их разговор с Линь Мином. По мере её рассказа лицо старца становилось всё более серьезным. Сначала он думал, что ученица просто скромничает, но теперь понял: юноша действительно превосходил её. Его знания были настолько глубоки, что казалось, будто он принадлежит не к школе Страны Небесной Удачи, а прибыл из мест, где искусство начертания развито гораздо сильнее.

Закончив пересказ, Цинь Синсюань подробно описала, как Линь Мин мимоходом начертил базовые узоры. Такого мастерства и плавности линий ей достичь не удавалось.

— Начертал базовые узоры истинной сущностью без единой запинки? И при этом мгновенно и идеально сбалансировал плотность энергии? Так, ты говоришь? — Му И был искренне изумлен.

— Да. Когда он рисовал символ, это было похоже на течение воды. Что же касается распределения энергии… Казалось, это отпечатано в его сознании и стало инстинктом. Мне до такого уровня ещё очень далеко.

— Хм… — Му И глубоко вздохнул. Чтобы довести навык до уровня инстинкта, требовались миллионы повторений. Неужели этот мальчишка начал практиковаться ещё в утробе матери? — Ты уверена, что ему всего 15–16 лет?

— Уверена, — подтвердила Цинь Синсюань.

— Поразительно! Просто поразительно! — Му И не переставал восхищаться. — Достичь таких высот в столь юном возрасте — я никогда не встречал подобного таланта. Но… мне гораздо интереснее, кто его учитель. — Старик погладил бороду, перебирая в уме всех скрытых мастеров начертания в Стране Небесной Удачи и соседних государствах. Однако подходящих кандидатур не находилось. В плане знаний он считал себя одним из лучших, и хотя в окрестных землях были равные ему, тех, кто превосходил бы его на голову, не было.

Му И задумчиво произнес:

— Я не знаю никого, кто мог бы воспитать такого ученика. Если я не ошибаюсь, его таинственный наставник может быть выходцем из великой секты…

— Из секты? — Цинь Синсюань вздрогнула. Континент Тяньянь был огромен, и на нём существовали древние секты с тысячелетней историей. Их мощь и наследие были неописуемы.

Даже ближайшая к ним секта — Секта Семи Тайн, чьим филиалом была Военная академия, — обладала невероятным количеством мастеров. 12 лет назад, когда старейшина Секты Семи Тайн прибыл в Страну Небесной Удачи, даже члены императорской семьи принимали его с величайшим почтением. Господин Му И считался выдающимся мастером в масштабах страны, но в великой секте он был бы лишь одним из многих.

Му И продолжил:

— Синсюань, если встретишь его снова, обязательно пригласи ко мне. Я хочу познакомиться с ним лично. Этот юноша необычен, и даже если за его спиной стоит наставник из великой секты, его собственные успехи в таком возрасте просто невероятны. Будь с ним вежлива. Его учитель может оказаться тем, с кем не решится враждовать вся наша страна. Мы не должны его оскорбить.

— Слушаюсь, учитель.

***

Дни летели один за другим. Линь Мин ежедневно отрывал листки календаря. Всё это время он посвящал практике. Различные символы были отработаны столько раз, что он мог нарисовать их с закрытыми глазами. Постоянное использование силы души изматывало его: глаза вечно были красными от лопнувших сосудов, а истинная сущность находилась на грани полного истощения. Но результаты были очевидны. Помимо прогресса в начертании, Линь Мин заметил, что его восприятие стало невероятно острым.

Он всё так же работал мастером разделки в «Даминсюань». Даже если ему попадалась туша совершенно незнакомого монстра 2-го ранга, Линь Мин в процессе работы чутко ощущал каждое изменение сопротивления под лезвием ножа. Он с легкостью обходил кости и жилы, и его движения напоминали танец. На полную разделку крупного зверя Линь Мину теперь требовалось всего около 15 минут!

Сотрудники «Даминсюань» поначалу не могли поверить в такую скорость, но со временем привыкли и перестали удивляться. Теперь Линь Мин занимал в заведении особое положение: он мог приходить и уходить когда угодно, а его жалованье было не меньше, чем у главных поваров. Никто из персонала не возражал против таких привилегий. Для Линь Мина эта работа была своего рода культивацией — разделка туш отлично тренировала как силу души, так и контроль над собственным телом.

Однако постепенно работы для него становилось всё меньше. В «Даминсюань» просто не хватало монстров! Все запасы на складе были разделаны Линь Мином под чистую. Когда управляющая кухней, сестра Лань, увидела, что все туши в ледяном хранилище превратились в идеально ровные куски мяса и костей одинакового размера, она лишилась дара речи.

Этот парень был не человеком, а настоящей машиной!

Так прошли первые три недели. В последние десять дней месяца Линь Мин вновь подготовил материалы и приступил к новой попытке создания символа начертания.