***

В аукционном доме действовала чрезвычайно строгая система проверки, особенно для товаров, поступающих от частных лиц. Малейшая оплошность могла привести к продаже подделки, что мгновенно уничтожило бы репутацию заведения.

Линь Мина встретил мужчина средних лет — точнее говоря, он преградил ему путь.

— Господин, чем могу быть полезен?

Хотя Линь Мин и надел просторный плащ, его рост был заметно меньше, чем у взрослого мужчины, а не до конца огрубевший голос не оставлял шансов обмануть опытного распорядителя аукциона. Тот сразу понял, что перед ним подросток 15–16 лет.

Поэтому Линь Мин ответил своим обычным голосом:

— Я пришел для оценки символов начертания.

— Вот как? — мужчина с сомнением оглядел гостя. — Могу я взглянуть на ваши символы?

На самом деле он вел себя довольно вежливо. Когда шестнадцатилетний юноша приходит оценивать вещь, цена которой обычно исчисляется тысячами золотых, это чаще всего смахивает на чью-то глупую шутку.

Линь Мин достал символ. Увидев низкокачественную бумагу, почти не отличимую от оберточной, распорядитель слегка нахмурился. Это была самая дешевая бумага, которую продавали по десятку листов за один золотой. Хотя сама основа не влияла на качество начертания, мастера такого уровня обладали определенным статусом и никогда бы не опустились до использования подобного мусора. Обычно они выбирали дорогую бумагу ценой в десятки золотых за лист, чтобы подчеркнуть ценность своего труда.

Однако, почувствовав исходящие от символа слабые эманации энергии, мужчина подтвердил, что это действительно полноценное начертание, а не розыгрыш. Он взглянул на Линь Мина и спросил:

— Есть ли у вас сопроводительные документы из Гильдии Мастеров Начертания?

Линь Мин покачал головой.

— Что ж, идите за мной.

Мужчина провел Линь Мина в оценочную залу, где за столом сидел старец в черных одеждах лет 60 на вид. Линь Мин заметил на его груди табличку с надписью: «Старший оценщик».

Старик в черном, приняв символ, тоже заметил дешевизну бумаги, но не выказал ни тени пренебрежения. Он спокойно надел белые перчатки и погрузился в работу, демонстрируя высокий профессионализм. Спустя некоторое время он с удивлением поднял взгляд, посмотрел на Линь Мина, затем снова на символ и, наконец, произнес:

— Если я не ошибаюсь, создатель этого символа находится не выше третьего этапа Закаливания Тела, верно?

На символе всегда остаются следы истинной сущности творца. По ним опытный оценщик может примерно определить уровень развития мастера. Истинная сущность Линь Мина была на низком уровне, и старик определил её как третий этап лишь потому, что благодаря «Канону Истинной Сущности Хаоса» она была гораздо плотнее, чем у обычных практиков того же уровня. Если бы он узнал, что этот символ нарисовал пятнадцатилетний мальчишка, едва достигший первого этапа, его челюсть наверняка бы коснулась пола.

Линь Мин понимал, что отпираться бессмысленно, и кивнул. Старик глубоко вздохнул и восхищенно прицмокнул:

— Время рождает таланты! Уметь создавать символы начертания, имея лишь третий этап Закаливания Тела... Поразительно!

Как правило, мастера начертания — это люди в возрасте, достигшие как минимум стадии Закалки Костей, многие из них находятся на стадии Конденсации Каналов, а некоторые — даже на стадии Хоутянь. Тот, кто находится лишь на третьем этапе Закаливания Тела, в лучшем случае считается подмастерьем. Для ученика может быть удачей создать один законченный символ, но сделать четыре абсолютно одинаковых — это уже вызывало оторопь.

Линь Мин услышал похвалу и решил, что дело почти в шляпе, но старик неожиданно сменил тон:

— Символ действительно завершен, но раз его создал подмастерье, мы не можем гарантировать эффект усиления. Вы должны понимать: у учеников запас истинной сущности ограничен, им трудно выполнить по-настоящему сложный узор. Если эффект окажется ниже 10%, такой символ не имеет ценности. Мы не можем выставить его на аукцион. Если качество окажется неудовлетворительным, это нанесет удар по нашей репутации.

Символы начертания можно использовать только на тех предметах, что имеют определенный ранг, так как только в них практик может вливать свою энергию для боя. Начертание же меняет и улучшает способ циркуляции истинной сущности, тем самым повышая боевую мощь сокровища. Минимальный уровень для нанесения начертания — низшая ступень ранга Людей, а стоимость таких предметов начинается от нескольких тысяч золотых!

Далеко не каждый мог позволить себе такое снаряжение. Даже отпрыски великих кланов могли рассчитывать на подобное сокровище только по достижении стадий Изменения Жил или Закалки Костей. Взять того же Ван Игао: несмотря на богатство семьи, из-за низкого уровня развития он пользовался лишь Мечом Зеленого Пика — качественным оружием, но не артефактом, ценой всего в 200 золотых.

Количество начертаний на сокровище ограничено — по сути, его можно нанести лишь раз. Подумайте сами: кто станет покупать предмет за тысячи золотых, а потом рисковать им, используя символ сомнительного качества от неизвестного ученика? Поэтому изделия подмастерьев не пользовались спросом.

Линь Мин предвидел такой исход и предложил:

— Я выставлю на продажу только три символа, а четвертый можно использовать для проверки.

Без нанесения на предмет невозможно точно определить результат. Даже сам создатель может лишь предполагать, какой процент усиления даст его работа. Часто покупка символа была своего рода лотереей, поэтому работы великих мастеров так ценились — за ними стояла репутация. А начертания безвестных мастеров никого не интересовали: никто не хотел подставлять свое сокровище под удар ради кота в мешке.

Оценщик ответил:

— Это разумно. Однако сокровище для эксперимента вы должны предоставить сами.

Линь Мин лишился дара речи. Предмет стоит тысячи золотых, и аукционный дом не станет просто так рисковать такими деньгами ради проверки. Конечно, будь Линь Мин признанным мастером, всё было бы иначе — мастеру верят на слово, и аукционный дом сам был бы рад пойти навстречу, чтобы завязать полезные знакомства.

Даже в лучшие времена у Линь Мина было не более 800 золотых. Где ему взять сокровище для тестов? Он не стал спорить и доказывать, что его работа не повредит предмету — он знал, что это бесполезно. Ему не поверят, ведь колебания истинной сущности в его символах были слишком слабыми.

Забрав свои четыре листка, Линь Мин покинул официальный аукционный дом.

***

— Простите, нам нужно подтверждение от Гильдии Мастеров Начертания или рекомендательное письмо от признанного мастера...

На торговой ярмарке Города Небесной Удачи закупщик, едва увидев перед собой подростка, даже не стал смотреть на товар, сразу ответив отказом.

И это был еще вежливый прием. В частных лавках к нему относились куда хуже. Магазины, торгующие свитками начертания, принадлежали крупным торговым союзам. Это были величественные пяти- или шестиэтажные здания с роскошной отделкой. Цены там кусались — сотни и тысячи золотых. Приказчики и управляющие таких заведений отличались спесью: богатого клиента они облизывали с ног до головы, предлагая лучший чай, а тех, кто пришел что-то предлагать или просто выглядел бедно, едва ли не выставляли взашей.

Некоторые просто игнорировали Линь Мина, другие нетерпеливо махали руками, прогоняя прочь.

— Откуда взялся этот сорванец? Не мешайся, не видишь — люди делом заняты!

— Уходи скорее, здесь не место для детей. О, уважаемый гость, проходите! Что вас интересует? Загляните к нам...

— Мальчик, не смеши меня. Ты это на оберточной бумаге рисовал? Намалевал пламя и думаешь, что это начертание? Ха-ха-ха!