Снаружи Башни Бога-Шамана прошло уже семь дней и ночей.

— Ау-у-у!

В мрачной и тихой Святыне Бога-Шамана внезапно раздался волчий вой. Внутрь ворвался трупный волк размером с молодого теленка. С его морды свисали ошметки гнилого мяса, от тела исходило жуткое зловоние, а оскаленные белые клыки блестели от капающей слюны. В полумраке ярко горели его недобрые зеленые глаза.

Перед волком, изо всех сил стараясь оторваться, бежала маленькая девочка — это была Найи. На её юном лице сейчас не было страха или паники, лишь решимость. Она до боли стискивала зубы, до предела разгоняя Истинную сущность в своем теле, чтобы выжать из себя максимум скорости. Однако Найи находилась всего лишь на стадии Закалки Внутренностей, да и люди от природы уступали свирепым зверям в беге. Как она могла тягаться с трупным волком пика стадии Изменения Сухожилий?

Волк неумолимо приближался. Найи уже слышала за спиной свист ветра от его движений и кожей чувствовала исходящий от зверя жар.

— Гр-р-а!

Трупный волк прыгнул, целясь острыми когтями в хрупкую спину девочки.

— А-а! — Найи, собрав последние силы, рванулась вперед в отчаянном прыжке. И все же когти распороли ей спину: одежда разлетелась в клочья, обнажая глубокие раны!

С глухим стуком Найи рухнула на землю и покатилась по камням. Волк не терял времени — он снова бросился на неё, на этот раз нацелившись прямо в горло! В это критическое мгновение в глазах Найи блеснула холодная решимость.

— Свист!

Раздался резкий звук рассекаемого воздуха. Из скрытого отверстия в стене вылетело копье из черного железа толщиной в большой палец. Оно насквозь прошило прыгнувшего волка, брызнула кровь!

— У-у-у... — взвыл зверь от боли. Мощный удар копья отбросил его и пригвоздил к полу. Но это было еще не все. Едва туша волка коснулась плит, как из земли выскочил ряд острых клинков. Холодная сталь вонзилась в тело хищника.

— Плюх!

Трупный волк, подобно паршивому псу, был пронзен десятком лезвий и издох на месте.

Увидев это, Найи тяжело выдохнула и в полном изнеможении растянулась на полу. Вся её спина была залита кровью, три следа от волчьих когтей доходили почти до самых костей. Боль накатывала волнами, на лбу девочки выступила холодная испарина.

— Сестренка!

Нашуй подбежала к ней. Увидев тяжело раненную сестру, она не смогла сдержать слез, которые градом покатились по её щекам. Для Нашуй старшая сестра была не просто надеждой, а смыслом жизни. Если бы с Найи что-то случилось, девочка потеряла бы всякое желание жить.

— Я в порядке... Просто нужно немного отдохнуть, — через силу улыбнулась Найи, хотя на душе у неё было горько.

Она все-таки недооценила скорость трупного волка и поплатилась за это тяжелой раной. Но хуже всего было то, что когти этих тварей ядовиты! Трупные волки питаются падалью, и в их телах накапливается трупный яд. Любая царапина могла привести к заражению и мучительной смерти.

Еда была на исходе, снаружи поджидал еще один волк, а она сама ранена и отравлена. Как же им выбраться из этой западни?

Найи закусила губу и, вытащив кинжал, закрепленный у бедра, протянула его сестре:

— Ашуй, в библиотеке святыни много книг. Найди те, что не представляют большой ценности, принеси сюда и разведи костер. Раскали кинжал докрасна и срежь гнилое мясо с моих ран...

Нашуй вздрогнула от ужаса. Глядя на окровавленную спину сестры, она не представляла, как сможет поднять на неё нож.

— Сестренка... я...

— Быстрее! Когти ядовиты, если промедлим, будет поздно!

— Я... я поняла. — Нашуй стиснула зубы и бросилась в библиотеку. Она набрала ненужных свитков и, следуя указаниям Найи, развела огонь. Когда она держала кинжал над пламенем, её руки мелко дрожали. В детстве она даже курицы не обидела, а теперь ей предстояло резать собственную сестру, да еще и каленым железом.

— Ашуй, ты справишься. Если яд разойдется по телу, меня не спасти!

Найи закусила кусок ткани, готовясь к нестерпимой боли. Если бы раны не были на спине, она бы сделала все сама.

Нашуй со слезами на глазах разорвала остатки одежды на спине сестры. Кровь вокруг ран уже начала чернеть — яд начал действовать. Дыхание девочки стало прерывистым. Она понимала: хочет она того или нет, она обязана это сделать, иначе сестра умрет.

Но едва она занесла нож, как услышала позади шаги. Испуганно вскрикнув, Нашуй резко обернулась, направив кинжал на незваного гостя.

— Кто здесь?! — Она была на пределе.

Однако, увидев того, кто стоял перед ней, Нашуй замерла. Позади стоял юноша в изорванной одежде. Несмотря на изможденный вид, в его взгляде читалась уверенность и спокойствие.

— Му... Му Линь...

Нашуй смотрела на него, не веря своим глазам, а затем слезы снова брызнули из глаз. Если бы они не были так мало знакомы, она бы наверняка бросилась к нему на шею.

— Брат Му Линь, умоляю, помоги! Помоги моей сестре! Её ранил трупный волк, она отравлена!

Найи тоже увидела Линь Мина. Её сердце пропустило удар: Му Линь жив?! Как такое возможно? В записях Наяньда говорилось, что тот пробыл в Божественном Королевстве всего несколько часов, а Линь Мин отсутствовал семь дней и ночей! И спустя семь суток он вернулся целым и невредимым?

Линь Мин бросил взгляд на раны Найи. Кровь действительно потемнела. Он прижал ладонь к её спине, и поток Истинной сущности мгновенно влился в тело девушки. К этому времени Линь Мин овладел контролем над энергией в совершенстве: тысячи тончайших нитей Истинной сущности сплелись в сеть, охватив пораженную область.

— Пш-ш!

Струя черной, зловонной крови брызнула из раны. Всего за несколько вдохов Линь Мин полностью вытеснил трупный яд из организма Найи. После этого он достал из кольца Суми небольшой фарфоровый флакон и посыпал раны щепоткой белого порошка. Это было золотое лекарство высшего качества, крошечная порция которого стоила сотни золотых таэлей.

Передав флакон Нашуй, Линь Мин сказал:

— Смажь раны своей сестры.

Поскольку одежда Найи была полуразобрана, Линь Мин счел, что ему будет неудобно заниматься перевязкой самому.

— О... да, конечно, — опомнилась Нашуй и поспешила на помощь сестре. Смазывая раны, она то и дело украдкой поглядывала на Линь Мина. То, как легко и непринужденно он изгнал яд, произвело на неё неизгладимое впечатление. Этот момент запечатлелся в её памяти даже ярче, чем та стремительная расправа над бандитами. Для Нашуй Линь Мин теперь стал кем-то вроде всемогущего героя.

Как только лекарство коснулось плоти, боль Найи тут же утихла. Вскоре она почувствовала легкий зуд — верный признак того, что ткани начали восстанавливаться.

— Что здесь произошло? Откуда взялись эти звери? — Линь Мин посмотрел на тушу трупного волка, недоумевая, как хищник смог пробраться в святыню.

Вытирая слезы, Нашуй подробно рассказала ему обо всем, что случилось за время его отсутствия. Слушая её, Линь Мин почувствовал укол вины. Он и не предполагал, что его семидневное отсутствие поставит сестер в такую смертельную опасность.

Он достал из кольца Суми жареное мясо, свежие фрукты и лепешки, протянув их девочкам:

— Теперь все в порядке. Сначала поешьте, а чуть позже мы выберемся отсюда.

У кольца Суми было одно бесспорное преимущество — оно сохраняло вещи в первозданном виде. Еда в нем не портилась и оставалась такой же свежей, как в момент закладки.

Увидев ароматную еду, Нашуй непроизвольно сглотнула. Все эти дни сестры питались лишь черствым сухим пайком, который на вкус был как солома. К тому же они экономили каждую крошку и уже давно страдали от голода. Нашуй потянулась к еде, но внезапно вспомнила, что Линь Мин смотрит на неё, и смутилась. Она взяла лепешку и мясо, но вместо того чтобы впиться в них зубами, скромно откусила крошечный кусочек, стараясь сохранить приличный вид.

Линь Мин, заметив это, лишь усмехнулся про себя и тактично произнес:

— Вы ешьте, а я пока осмотрюсь снаружи.

Он поднялся, намереваясь расправиться со вторым волком. Однако, вспомнив о многочисленных ловушках в святыне, решил не спешить и дождаться, пока Найи немного окрепнет.

Нашуй густо покраснела, но, когда Линь Мин отошел, голод взял свое, и она принялась за еду с нескрываемым аппетитом. Найи тоже поела — обе сестры были истощены до предела.

***