***

Целый день Линь Мин обивал пороги: он посетил два аукционных дома, одну торговую ярмарку и пять павильонов, принадлежащих крупным семьям, но везде результат был нулевым. С тяжелым сердцем он вернулся в ресторан Даминсюань. Линь Мин и представить не мог, что продать несколько символов начертания окажется так трудно.

Впрочем, неудачи и насмешки мало трогали его. Трудности, с которыми он сталкивался во время тренировок, были во много раз тяжелее. Если он смог пережить их, то чужое пренебрежение и подавно его не заденет. Даже когда Чжу Янь насмехался над ним в лицо, задевая самые болезненные темы — Лань Юньюэ, происхождение и уровень культивации, — это не могло пошатнуть боевое сердце Линь Мина.

Убрав символы, он приступил к практике «Формулы Хаотической Истинной Сущности». Хотя последний месяц он почти полностью посвятил изучению искусства начертания, он каждый день выкраивал время для тренировок. Сейчас он уже коснулся порога первого уровня «Формулы», а его собственная культивация достигла пика первой стадии Закалки Тела.

Сила в девять камней, удар, сокрушающий железное дерево — вот признаки пика первой стадии Закалки Тела, этапа Тренировки Силы. Девять камней равны 900 цзиням. Однако сила Линь Мина уже перевалила за 1000 цзиней. Это было заслугой «Канона Хаотического Звездного Неба», и мощь юноши продолжала расти, хотя формально он всё еще оставался на первой стадии.

Завершив цикл дыхательных упражнений, Линь Мин принялся за разделку туш. Его мастерство отделения костей достигло совершенства. Свирепые звери второго ранга уже не могли удовлетворить его потребности в практике, а звери третьего ранга в Даминсюане встречались крайне редко. Чтобы не стоять на месте, Линь Мин придумал новый способ: он начал разделывать туши обухом ножа.

Обычные мастера разделки, даже используя острейшие лезвия, топоры или тесаки, тратили полдня, чтобы расчленить зверя второго ранга. Линь Мин же, вопреки всякой логике, взял нож с обухом толщиной почти в сантиметр. Работа пошла гораздо тяжелее: лезвие словно застревало в болоте, и на каждый сантиметр продвижения требовалось колоссальное усилие. Это заставляло Линь Мина постоянно балансировать на пределе физических возможностей и одновременно оттачивать технику контроля силы.

Раньше он справлялся с дневной нормой за время одного обеда, теперь же ему не хватало и 2 часов. К концу работы Линь Мин весь взмок от пота. Но результат того стоил. Если бы другие мастера разделки из Даминсюаня узнали, что он разделал зверя второго ранга обухом ножа, они бы не просто решили, что он сошел с ума — они бы усомнились в реальности собственного существования.

После ночи изнурительных тренировок Линь Мин был полностью истощен. Он не стал забивать голову мыслями о продаже символов и сразу провалился в сон.

***

После ночи глубокого сна Линь Мин проснулся на рассвете и по привычке отправился на ту самую лесную поляну на горе Дачжоу. Когда он закончил серию ударов и на востоке забрезжил свет, из зарослей выбрался невысокий толстый юноша в белых одеждах.

— Брат Мин, почему ты вчера расспрашивал меня о местах, где скупают символы начертания? Ты что, реально их нарисовал? — это был Линь Сяодун.

Вчера, когда Линь Мин задал этот вопрос, толстяк ответил не раздумывая, но потом его начали терзать сомнения. Хоть Линь Сяодун и мало смыслил в искусстве начертания, он был уверен: в таких условиях Линь Мин никак не мог создать настоящий символ. Скорее всего, это какая-то подделка, и если он попытается всучить её на ярмарке, его могут побить, приняв за мошенника.

Линь Мин улыбнулся и кивнул:

— Да, нарисовал.

Линь Сяодун напрягся:

— И ты ходил их продавать?

— Да, но никто не купил.

«Ожидаемо», — подумал Линь Сяодун. Покупатели ведь не дураки. Он внимательно осмотрел друга и с беспокойством спросил:

— Тебя хоть не побили?

Линь Мин потерял дар речи от такой богатой фантазии.

— Я действительно создал символы, я же не мошенник. С чего бы меня бить?

С этими словами он достал четыре символа, над которыми кропотливо трудился весь месяц, чтобы успокоить друга. Но Линь Сяодун, увидев их, застыл с неописуемым выражением лица. Вид у этих символов был… просто душераздирающий.

Он догадывался, что работа Линь Мина будет далека от идеала, но чтобы настолько! Бумага была грубой, желтой и выглядела как дешевая туалетная бумага из придорожного трактира. Только дурак купит такое. Те немногие символы начертания, что Линь Сяодуну доводилось видеть раньше, всегда были гладкими, яркими и так и лучились энергией. Даже если ты делаешь подделку, постарайся, чтобы она была хоть немного похожа на оригинал!

Линь Сяодун долго выдавливал из себя кривую улыбку, не решаясь расстраивать друга. Но при мысли о том, что материалы стоимостью в несколько сотен золотых таэлей превратились в эти клочки бумаги, которых даже на один поход в туалет не хватит, его сердце облилось кровью. Какое расточительство!

Заметив смену эмоций на лице друга, Линь Мин сразу понял, о чем тот думает. Он молча убрал символы, понимая, что объяснять что-то Линь Сяодуну бесполезно.

— Послушай, Брат Мин, с твоим трудолюбием и талантом ты рано или поздно всё равно достигнешь стадии Сгущения Пульса. Зачем тебе всё это? — мягко попытался отговорить его Линь Сяодун.

Линь Мин лишь улыбнулся. Друг был прав: даже без этих хитростей он со временем достигнет стадии Сгущения Пульса, и даже уровни Хоутянь или легендарный Сяньтянь не кажутся недостижимыми. Но путь боевых искусств — это борьба со временем. Если не совершить прорыв в юности, в будущем культивация будет становиться всё труднее и труднее. Опираясь только на собственные силы без таблеток и духовных артефактов, можно заложить прочный фундамент, но при этом будет потеряно слишком много времени. А временем Линь Мин дорожил больше всего. Именно поэтому ему нужны были деньги от искусства начертания — чтобы найти кратчайший путь.

— Сяодун, возвращайся пока, у меня есть дела.

— Что? Ты опять пойдешь продавать эти бумажки?

— Не волнуйся, я знаю, что делаю, — ответил Линь Мин и в мгновение ока умчался на десятки метров.

— Вот же черт! — выругался Линь Сяодун, глядя на исчезающий силуэт. Он знал: если Линь Мин что-то вбил себе в голову, переубедить его невозможно.

Хотя воля Линь Мина была тверда, не всё в этом мире зависит от желаний человека. В Городе Небесной Удачи было полно лавок, но лишь три десятка из них имели право торговать символами начертания. Линь Мин уже обошел большинство, и везде получал отказ. Подмастерьям иногда везло создать рабочий символ, но такие вещи не имели большой ценности — никто не хотел тратить единственный шанс на усиление своего оружия на сомнительную поделку.

Линь Мин был разочарован, но не сломлен. Золото всегда засияет, нужно лишь дождаться своего часа.

— Хочешь, чтобы мы выставили это на комиссию? Ты издеваешься? Ты еще мал, лучше бы тренировался усерднее, а не занимался всякой ерундой. Это никто не купит. Уходи и не мешай нам работать.

Управляющий «Зала Сотни Сокровищ» нетерпеливо замахал руками. В частных лавках отношение к клиентам было куда хуже, чем в аукционных домах. Линь Мин не принял это близко к сердцу. Он убрал символы и уже собирался уходить, как вдруг увидел знакомое лицо. Это была девушка, которую он меньше всего хотел сейчас встретить.

Неподалеку стояли две девушки в нежно-желтых платьях. Одной из них была Лань Юньюэ — та, что несколько месяцев назад нарушила обещание и ушла к Чжу Яню в Военную академию Семи Тайн.

Лань Юньюэ пришла совсем недавно. Глядя на четыре грубых желтоватых листка в руках Линь Мина и вспоминая слова управляющего, она почувствовала укол жалости. Она никогда не видела настоящих символов начертания, а если бы и видела, ни за что не связала бы их с этими клочками бумаги. Она решила, что Линь Мин занимается перепродажей... Мелкие торговцы часто скупали всякий хлам на дешевых рынках, чтобы перепродать подороже. Эта работа приносила гроши и считалась не слишком почетной.

«Наверное... семья Линь Мина никогда не была богатой. Чтобы оплачивать тренировки и жизнь в Городе Небесной Удачи, ему позарез нужны деньги. Вот он и ищет любые способы заработать...» — подумала она.

Лань Юньюэ вздохнула. Она не знала, что сказать. Любое слово могло задеть гордость Линь Мина, но и притвориться, что не заметила его, она не могла. В этот момент управляющий, завидев её, расплылся в подобострастной улыбке. Его отношение к ней разительно отличалось от того, как он принимал Линь Мина.

— Юная мисс, что желаете приобрести? Удобен ли меч, который вы купили вчера? Кстати, а где молодой господин, который сопровождал вас?

Очевидно, речь шла о Чжу Яне. Глядя на заискивающую улыбку управляющего, Линь Мин легко догадался, что в прошлый раз Чжу Янь оставил здесь кругленькую сумму.

Лань Юньюэ не ожидала, что торговец упомянет Чжу Яня. Это вогнало её в еще большее смущение. Ей хотелось объяснить, что между ней и Чжу Янем всё не так, как кажется, но слова застряли в горле. Она понимала, что рано или поздно станет частью семьи Чжу. Она не любила Чжу Яня, но ради того, чего хотела достичь, она покорилась судьбе и выбрала предательство.

После затянувшейся паузы Лань Юньюэ тихо произнесла:

— Давно не виделись... Как ты?

— Нормально, — спокойно ответил Линь Мин. Всё осталось в прошлом, и он не хотел ворошить старое.

«Нормально? Если бы всё было нормально, разве мы бы встретились здесь?» — подумала она. Пятнадцатилетний юноша, изнуряющий себя тренировками и вынужденный ради куска хлеба терпеть косые взгляды и унижения... Разве это можно назвать «нормально»?

Она знала о его упрямстве, но, видя его нынешнее положение, не могла не предостеречь:

— Ты не думал о том, чтобы вернуться домой?

— Вернуться? Хе-хе, ты предлагаешь мне бросить боевые искусства?

— Я не это имела в виду. Просто... боевые искусства калечат тело. Если нет денег на лекарственные травы, можно остаться инвалидом на всю жизнь, — вздохнула Лань Юньюэ. Её взгляд снова упал на бумажки в его руках. — Перепродажа мелочевки не покроет расходы на культивацию. Я не хочу, чтобы ты погубил свое здоровье... Знаю, ты не хочешь этого слышать, но я правда не хочу, чтобы остаток жизни ты провел прикованным к постели.

Услышав её искренние слова, Линь Мин лишь улыбнулся.

— Спасибо за совет, но я не оставлю путь воина.

Он поднял свои Символы Силы и указал на изображение пылающего пламени на грубой бумаге:

— Путь воина подобен этому огню. Тот, кто вступает на него, сгорает в этом пламени, проходя через бесчисленные страдания и опасности. Те, кто не выдерживает, превращаются в пепел, но те, кто выстоял — перерождаются в огне. Даже если я всего лишь крошечный мотылек, я без колебаний брошусь в это пламя ради того единственного из десяти тысяч шанса стать фениксом. Тем более теперь... я уже не мотылек.

Договорив, Линь Мин слегка улыбнулся, спрятал символы и спокойно ушел, оставив после себя лишь одинокий, но гордый силуэт.

Он стремительно покинул «Зал Сотни Сокровищ». «Мотылек, летящий на пламя» — таков был его путь, и он будет верен ему до того дня, пока не переродится в великого феникса.