***

Ежегодно в дни наступления осени и весны в Военной академии Семи Тайн проводились вступительные испытания. Этот день становился важнейшим событием в жизни каждого молодого мастера Страны Небесной Удачи. Для них академия была подобна легендарным Вратам Дракона: стоило лишь переступить этот порог, и можно было в один миг вознестись к небесам.

Поступление в академию ценилось не столько из-за доступа к ресурсам, сколько из-за возможности изучать наследуемые техники. Эти методы совершенствования были плодом опыта бесчисленных предшественников, накопленного за тысячи лет. Пытаться постичь путь боевых искусств в одиночку, не опираясь на эти знания, было не более чем несбыточной мечтой. Техники, что продавались на рынках, были обычным ширпотребом; истинные же сокровища хранились лишь в великих сектах и подчиненных им академиях.

Такое положение дел сложилось по двум причинам. Во-первых, секты крайне строго контролировали свои секреты: если выяснялось, что ученик передал технику постороннему, его в лучшем случае лишали культивации, а в худшем — казнили на месте. Во-вторых, высокоуровневые техники было невероятно сложно копировать. Путь боевых искусств полон тайн и мистических озарений, многие из которых — маршруты движения энергии, способы концентрации Истинной сущности — просто невозможно описать словами. Настоящие жемчужины мастерства никогда не записывались в обычные книги, а потому их нельзя было просто переписать.

Носителем таких знаний обычно служили нефритовые свитки. В крошечном слитке нефрита заключались сложнейшие потоки информации; даже простая иллюстрация движения могла нести в себе концепцию, которую можно было постичь лишь сердцем, но нельзя выразить словами. Чтобы запечатлеть суть техники в нефрите, мастер должен был не просто владеть ею, но и достичь в ней совершенства, затратив колоссальное количество времени и душевных сил. Те же, кто не постиг технику, не смогли бы скопировать свиток, даже если бы он попал к ним в руки. Это было похоже на золотые векселя, выпускаемые банками: на вид обычный листок бумаги, но никто не мог нарисовать точно такой же, чтобы им расплатиться.

По этой причине нефритовые свитки с элитными техниками были величайшей редкостью, практически исчезнувшей из свободной продажи. Именно поэтому молодые воины, желавшие поступить в Военную академию Семи Тайн, были многочисленны, как икра в реке, однако из-за сурового отбора большинство из них ежегодно терпело неудачу.

Линь Мин, обладая техникой закалки тела высшего ранга — «Каноном Хаоса и Боевых Звезд», — разумеется, не нуждался в наследии академии. Однако он всё равно стремился туда попасть, и вовсе не ради Лань Юньюэ. С тех пор как Линь Мин поставил перед собой цель достичь пика боевых искусств, мысли о бывшей возлюбленной перестали вызывать в его сердце сколь-нибудь заметное волнение.

Главной причиной были ресурсы. И речь шла не о пилюлях или целебных травах, а об особых местах для тренировок. Благодаря массивам или естественным аномалиям в таких зонах создавались уникальные условия, позволявшие тренироваться в разы эффективнее. Кроме того, ему были необходимы боевые навыки — техники, напрямую определяющие боевую мощь мастера.

Линь Мин не владел ни одним боевым навыком. Тот фрагмент памяти, который он поглотил, содержал лишь крупицы воспоминаний великого мастера из Божественного Царства. Памяти о техниках боя там почти не осталось — всего три или четыре, да и те были обрывочными. Впрочем, даже поврежденные техники Божественного Царства были неизмеримо выше всего, что могла предложить Страна Небесной Удачи. Беда была в другом: Линь Мин понятия не имел, какого уровня достичь, чтобы начать их практиковать. Сяньтянь тут явно было недостаточно — в его памяти даже самая слабая из этих техник могла с легкостью крушить горы. Она была создана не для убийства отдельных людей, а для уничтожения целых стран.

Очевидно, что сейчас эти навыки были для него бесполезны. Линь Мину нужно было пройти испытание, поступить в академию и при этом показать выдающийся результат, ведь лучшие ученики ежегодно получали щедрые награды. Пилюли, магические артефакты — всё это зачастую поступало напрямую из Секты Семи Тайн, организации третьего ранга. Такие вещи в Городе Небесной Удачи нельзя было купить ни за какие деньги. Даже дети из знатных семей пускали слюни при виде этих наград. Раньше, когда Линь Мин был слаб, он мог лишь мечтать о том, чтобы просто сдать экзамен. Но теперь он был полон решимости забрать главный приз!

В день начала осени площадь перед Военной академией Семи Тайн была забита до отказа. Из-за огромного количества претендентов экзамен должен был длиться от рассвета до самого заката. Линь Мин и Линь Сяодун, не желая толкаться в толпе, остались у края дороги. И хотя здесь было свободнее, до ушей Линь Мина всё равно долетали обрывки разговоров.

— Говорят, в этот раз сильных претендентов хоть отбавляй. Один Ван Яньфэн чего стоит — победитель элитных соревнований города Юэлу. Ему всего пятнадцать, четвертый ранг таланта, а уже достиг начального этапа третьей стадии Закалки Тела.

— Да ладно? Монстр какой-то. С такими данными поступление ему гарантировано. Почему же он не пришел весной?

— Думаю, он метит сразу в Небесную Обитель. Представь, как круто: зачислиться и в тот же день попасть в элиту!

— В Небесную Обитель? Исключено. За последние годы только Цинь Синсюань смогла попасть туда сразу после поступления. Минимальное требование там — пик третьей стадии, а большинство и вовсе на четвертой. Этот Ван Яньфэн еще не дотягивает. Скорее всего, он выжидал, чтобы занять первое место на экзамене и забрать награды.

«Небесная Обитель, значит…» — задумчиво пробормотал Линь Мин. Полгода назад Чжу Янь попал туда, имея культивацию на пике третьей стадии Закалки Тела. Не было сомнений, что Чжу Янь — один из лучших среди сверстников, и его никак нельзя сравнивать с такими никчемностями, как Ван Игао.

Размышляя об этом, Линь Мин внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Кто-то за ним наблюдал? В такой толпе на каждого смотрят сотни глаз, и обычный человек никогда бы не заметил чужого внимания. Однако после практики «Техники Истинной Сущности Хаоса» чувства Линь Мина стали необычайно острыми. Даже в этом хаосе он уловил взгляд — холодный и враждебный.

Он как бы невзначай обернулся. В той стороне стояла запряженная карета, обтянутая синим сукном. Стоило Линь Мину посмотреть туда, как занавеска в окне поспешно опустилась. Парень холодно усмехнулся про себя. Экзамен еще не начался, а кто-то уже начал плести интриги…

В карете сидели двое: богато одетый юноша и мрачный молодой человек — Ван Игао и Чжу Янь.

— Он… он что, нас заметил? — Ван Игао, которого Линь Мин в прошлый раз изрядно припугнул, заметно нервничал. Хотя на словах он жаждал мести, при виде противника его уверенность улетучилась. Поражение в три удара стало тяжелым ударом по его самолюбию.

Чжу Янь холодно ответил:

— Не будь параноиком. Здесь столько народу — у него что, глаза на затылке? Этот сопляк… он умудрился прорваться на вторую стадию Закалки Тела!

Разница между первой и второй стадиями существенна. Достичь этого в пятнадцать лет — немалое достижение, особенно для выходца из обычной семьи с талантом третьего ранга.

— Наверняка загнал себя тренировками, иначе как бы он так быстро прибавил? Даже я достиг второй стадии только в шестнадцать. Он точно расходует потенциал тела, не заботясь о скрытых травмах. Ха, через пару лет точно станет калекой, — злорадно прошипел Ван Игао.

Чжу Янь в душе лишь презирал своего спутника. Имея столько эликсиров и поддержки, достичь второй стадии только к шестнадцати годам и быть при этом настолько слабым в бою — позор. Если бы не отец Ван Игао, командующий городской стражей, Чжу Янь и слова бы с ним не сказал.

— По обычным меркам он не мог достичь такого уровня. Истощение тела рано или поздно приведет к инвалидности, это верно. Но если у него вдруг нашлась тысяча золотых на поддержку… тогда всё возможно, — произнес Чжу Янь.

При этих словах лицо Ван Игао густо покраснело. Он надеялся, что Чжу Янь не знает о проигранном пари, но, похоже, правда выплыла наружу. «Проклятье! Как же позорно...»

Чжу Янь не обращал на него внимания. Его лицо оставалось мрачным. Обычно юноши младше шестнадцати, достигшие второй стадии Закалки Тела, имели неплохие шансы на поступление. Для детей из великих кланов, вскормленных на редких травах и эликсирах, это было не так уж сложно. Академия закрывала на это глаза: происхождение считалось таким же талантом и частью силы воина. Неважно, достиг ли мастер высот своим трудом или с помощью лекарств — главное, что он силен и может приумножить славу академии.

Раз уж даже «лекарственные» гении имели шансы, то Линь Мин, чья боевая мощь явно превосходила его уровень, почти наверняка должен был поступить. Чжу Янь категорически этого не хотел. Он не боялся, что Линь Мин его обгонит — как истинный гений, он был абсолютно уверен в себе. То, что Линь Мин одолел никчемного Ван Игао, для него ничего не значило. Он был уверен, что всегда сможет втаптывать этого выскочку в грязь. Однако поступление Линь Мина неизбежно вызвало бы смятение в душе Лань Юньюэ.

Она и так всё еще хранила чувства к бывшему возлюбленному, а что будет, если он станет учеником академии? Чжу Янь любил Лань Юньюэ — отчасти из-за ее красоты и грации, отчасти из-за желания обладать всем самым лучшим. Он не мог допустить, чтобы в сердце его женщины было место для другого мужчины.

Хотя семья Чжу Яня состояла в родстве с императорским домом и он имел определенное влияние в академии, вступительные испытания были публичными. Просто запретить Линь Мину сдавать экзамен было невозможно. Оставался только один путь — сделать так, чтобы он не смог на него явиться.