***

Как только Линь Мин упомянул события трёхмесячной давности, Ван Игао мгновенно вспыхнул от ярости. Тот случай был величайшим позором в его жизни.

— Взять его! Живо! Иначе вам всем не поздоровится! — взревел он, обращаясь к своим прихвостням.

Эта шайка бездельников обычно околачивалась рядом с Ван Игао, творя всяческие бесчинства под его покровительством. Ван Игао был их щитом, но они знали: если он решит от них избавиться, то не просто вышвырнет, а припомнит старые грешки и сдаст властям. Тогда в Городе Небесной Удачи им будет не выжить.

Скрепя сердце, они бросились в атаку. В конце концов, они рассудили, что парень вряд ли решится на убийство — максимум побьёт немного, а синяки и ссадины пережить можно.

Взгляд Линь Мина похолодел. Мыском правой ноги он подбросил лежавшее на земле копьё и крепко перехватил его в воздухе. В тот момент, когда толпа была уже совсем близко, он, удерживая копьё за наконечник, резко взмахнул древком. Движение вышло мощным и широким, словно он разгонял палкой кучку цыплят — пятеро или шестеро нападавших тут же разлетелись в стороны.

Воздух наполнился жалобными стонами и криками. Эти никчёмные бойцы оказались хрупкими, словно из глины: стоило их задеть, как они валились на землю, изображая предсмертные муки.

Глядя на эту сцену, Линь Мин даже немного растерялся. Он едва приложил силу в этом ударе, и как бы плохи они ни были, такая реакция казалась явным преувеличением. Однако, несмотря на то, что это были обычные лодыри, а их страдания напоминали плохую актёрскую игру, тот факт, что Линь Мин одним взмахом копья сбил с ног почти десяток человек, произвёл впечатление на прохожих. Люди вокруг начали с интересом перешёптываться, обращая внимание на юношу.

В мгновение ока Ван Игао остался один. Его былая уверенность пошатнулась. Видя, что Линь Мин направляется к нему, он выкрикнул, пытаясь скрыть за бравадой нарастающий страх:

— Линь Мин, ты что задумал?! Предупреждаю, не смей и пальцем меня тронуть, иначе твоя смерть будет мучительной!

Линь Мин посмотрел на него и холодно произнёс:

— Даже если лист сгнил, его жилки всё ещё видны. Как может мастер боевых искусств потерять свою гордость? Ты пытался навредить мне снова и снова. Я терпел дважды, но если стерплю и в третий раз, то зачем я вообще занимаюсь боевыми искусствами?

С этими словами Линь Мин рванулся вперёд и в мгновение ока оказался прямо перед Ван Игао. У того волосы на затылке встали дыбом. В голове билась одна-единственная мысль: «Линь Мин сошёл с ума! Он действительно посмел поднять на меня руку?!»

— Ты не посмеешь! Мой отец... а-а-а!

Раздался истошный вопль. Линь Мин ударил Ван Игао в живот, вложив в удар скрытую силу. Хотя он ещё не достиг уровня «трансформации силы в нити», он уже овладел «единством жесткости и мягкости». Скрытая мощь удара передалась внутренним органам Ван Игао, и тот выплюнул сгусток крови.

Сразу после этого Линь Мин развернул кисть и наотмашь влепил Ван Игао пощёчину. Удар пришёлся точно в правую щеку. Тело Ван Игао закружилось волчком, и он с глухим стуком рухнул на землю, видя перед глазами лишь пляшущие искры. Его губа была разорвана почти в клочья, а на землю вместе с кровью вылетел зуб.

— Ты... ты... — Ван Игао, зажимая рот, перевернулся и уставился на свою ладонь, испачканную в крови. Его глаза налились багрянцем. Выросший в поместье военачальника, он никогда не знал подобного обращения. Он вытянул окровавленный палец, дрожа от ярости, и указал на Линь Мина: — Я... я убью тебя!

— Убьёшь меня? Боюсь, тебе не представится такой возможности, — Линь Мин сделал шаг вперёд и встряхнул копьё. Наконечник описал в воздухе широкую петлю, и во все стороны хлынула жажда крови.

Почувствовав это намерение убить и увидев остриё копья менее чем в полуфуте от своего горла, Ван Игао окончательно сломался. Вся его напускная смелость испарилась. Он отполз назад, вопя на всю улицу:

— Убивают! Помогите!

Линь Мин, однако, знал меру. Он понимал, что среди бела дня убивать сына военачальника нельзя. Хотя удар в живот и содержал скрытую силу, она будет действовать медленно, причиняя Ван Игао боль, но не убивая его. А рану на губе, хоть она и была болезненной, можно было легко залечить целебными травами.

В этот момент на дороге послышался частый стук копыт. Линь Мин поднял глаза и увидел мужчину лет тридцати с небольшими усами, одетого в форму стражника, с тяжёлым дао на поясе. За ним следовали ещё десятка полтора констеблей.

Увидев стражников, Ван Игао воспрянул духом, словно встретил спасителей. Он тут же заорал:

— Помогите! Убивают! — и, пошатываясь, бросился к отряду.

Линь Мин слегка нахмурился. Он мгновенно понял истинную цель затеи Ван Игао. Тот и не надеялся, что банда бездельников или тот мужчина на лошади смогут его избить. План состоял в том, чтобы спровоцировать потасовку, дабы стражники, следящие за порядком во время экзамена в Военную академию Семи Тайн, арестовали его.

А арест означал в лучшем случае пропуск вступительного экзамена, а в худшем — тюремный срок и возможную расправу в камере.

— Что здесь происходит? — спросил предводитель стражников по имени Чжао Миншань. Ему было 35 лет, он находился на четвёртой стадии Закалки Тела и занимал должность начальника отряда стражи Города Небесной Удачи.

Стоило Чжао Миншаню задать вопрос, как «еле живые» бездельники, только что валявшиеся на земле, мгновенно вскочили на ноги. Началось именно то, что Линь Мин и предвидел. Они наперебой начали указывать на него:

— Он набросился на нас! Хотел убить нашего молодого господина!

— Господин начальник, посмотрите на наши раны! Это он своим копьём махал! Если бы я не увернулся, он бы мне все кости переломал! — один из них задрал рубаху, демонстрируя огромный синяк на груди.

В руках Линь Мина всё ещё было копьё — «неопровержимое доказательство».

— Брат Чжао, ты должен восстановить справедливость! — Ван Игао сплюнул кровавую пену. Выглядел он хуже всех: лицо превратилось в бесформенное месиво.

Чжао Миншань поспешно протянул ему лекарство. Как начальник стражи, он всегда носил при себе ценные снадобья. Ван Игао, постанывая, начал втирать мазь в разорванную губу. Лекарство подействовало почти мгновенно, и боль немного утихла.

— Брат Чжао, ты обязан его наказать! — Ван Игао с ненавистью посмотрел на Линь Мина. Он не ожидал, что тот осмелится ударить его, но теперь парень был обречён. Как только он окажется за решёткой, найдётся множество способов разделаться с ним. Можно сделать его калекой или даже прикончить, списав всё на попытку побега.

Нет, просто убить его — слишком милосердно. Нужно сделать так, чтобы он молил о смерти!

Ван Игао знал, что его отец обычно не вмешивался в подобные дела. Тот случай с пари разозлил военачальника Вана лишь потому, что сын опозорил имя семьи, заставив читать его фамилию задом наперёд. Но обычная расправа над простолюдином, не затрагивающая честь рода, отца не интересовала. У него не было на это ни времени, ни желания.

От этих мыслей Ван Игао стало легче. Пусть он и получил по заслугам, эта боль — временная. Главное — выплеснуть гнев. План брата Чжу сработал идеально: пусть сам он не мог привести сильных бойцов, он мог использовать закон и чужую силу. Стоило лишь придумать «повод», и можно устранить врага чужими руками!

Чжао Миншань, прослуживший начальником стражи много лет, не был дураком. Одного взгляда на место происшествия ему хватило, чтобы восстановить картину событий на 80%. Этот несчастный юнец, скорее всего, перешёл дорогу молодому господину Вану, и тот решил его подставить. Но парень оказался на редкость безрассудным: он не только побил людей Вана, но и самого его измолотил до полусмерти. Теперь его жизнь была практически закончена.

Работа начальника стражи требовала умения лавировать между различными силами Города Небесной Удачи. Чжао Миншань занимал не слишком высокий пост, и почти любая влиятельная фракция в городе была ему не по зубам. Поэтому за долгие годы он научился выживать, глядя не на то, кто прав, а кто виноват, а на то, кто стоит за участниками конфликта.

Даже если бы военачальник Ван не способствовал его продвижению по службе, Чжао Миншань всё равно встал бы на его сторону. Пусть Ван Игао и был непутёвым сыном, которого отец частенько порол, на людях честь семьи стояла превыше всего. Сегодняшнее решение Чжао Миншаня должно было стать сигналом: верный ли он человек военачальника.

Поняв это, Чжао Миншань принял решение. По его знаку один из стражников осмотрел раны бездельников, затем проверил копьё Линь Мина, сравнил следы и произнёс очевидную вещь:

— Всё верно, раны нанесены этим древком.

Чжао Миншань кивнул и обратился к Линь Мину:

— Имя?

Линь Мин уже догадался, к чему всё клонится. Он прямо посмотрел Чжао Миншаню в глаза и спокойно ответил:

— Линь Мин.

Встретившись с ним взглядом, Чжао Миншань почувствовал в глубине этого взора явное презрение. Это задело его.

— Улики неоспоримы, — сухо сказал он. — Тебе есть что сказать в своё оправдание?

— Неоспоримы? — Линь Мин усмехнулся. — А вы спрашивали прохожих? Или верите только россказням Ван Игао?

Чжао Миншань нахмурился. У него возникло чувство, что перед ним вовсе не наивный дурак. Казалось, юноша с самого начала просчитал ситуацию и теперь смотрел на него как на участника какого-то фарса. Но если он всё понимает, почему он так дерзко избил Ван Игао? Неужели он не знает, кто такой военачальник Ван?

Тот хоть и наказывал сына сам, но не терпел, когда это делали другие. Это было равносильно пощёчине самому военачальнику.

«Может, этот Линь Мин тоже не так прост?» — мелькнула мысль у Чжао Миншаня. Но, судя по одежде, парень не был похож на влиятельную особу. Да и будь это так, Ван Игао вряд ли стал бы с ним связываться.

— Свидетелей я, разумеется, опрошу, — произнёс Чжао Миншань. — Сначала ты отправишься со мной в управу для дачи показаний, а здесь останутся люди для тщательного расследования.

Он знал: простолюдины не дураки, лезть в дела чиновников не станут. А если и найдётся какой-нибудь правдоруб, с ним разберутся позже.

— Увести его! — скомандовал Чжао Миншань.

Стражники тут же достали верёвки. Ван Игао, видя это, злорадно осклабился: «Потягайся со мной, ха-ха! Посмотрим, как ты подохнешь!»

Когда двое стражников подошли с верёвками, Линь Мин лишь встряхнул рукавами и холодно бросил:

— Можете попробовать связать. Но знайте: если свяжете — развязывать замучаетесь.