***

Чжао Миншань смотрел на Линь Мина, и в его голове эхом отозвались слова, сказанные юношей ранее: «Попробуйте связать, но знайте — если свяжете, развязать будет уже не так просто».

Оказавшись в чужой власти, волей-неволей приходится склонять голову. Хотя Чжао Миншань и дорожил своей репутацией, по сравнению с карьерой или даже собственной жизнью, гордость не стоила и гроша.

Вмиг переменившись в лице, он расплылся в подобострастной улыбке и заискивающе произнес: — Вот уж точно, свои своих не узнали! Что же вы, юные братья, не сказали раньше? Мы ведь все — одна семья. Сегодняшнее происшествие — чистое недоразумение, досадная ошибка. Эй вы, чего стоите? Живо развяжите их!

Хотя путы еще не сняли, кляп изо рта Линь Сяодуна уже вытащили. Толстяк не совсем понимал, что произошло, но за последнее время Линь Мин не раз его удивлял, поэтому он быстро сориентировался. «Неужели вмешался тот таинственный наставник брата Мина?» — промелькнуло у него в голове. Для Сяодуна масштаб личности такого человека был за гранью понимания — ясно было одно: это кто-то невероятно могущественный. А раз за спиной такая опора, чего ему бояться?

— Одна семья? Плевать! Кто тебе, черт возьми, семья? Проваливайте, все проваливайте! — Линь Сяодун заерзал своим грузным телом, расталкивая стражников, которые пытались подойти, чтобы развязать веревки. — Вы что, думали, молодого господина можно вот так просто связать, а потом отпустить, когда вздумается?

Сяодун по природе своей не привык терпеть обиды, и теперь, когда ситуация изменилась в их пользу, он не собирался проявлять милосердие.

Чжао Миншаню оставалось только молча глотать обиду. Сохраняя на лице вымученную улыбку, он лично шагнул вперед.

— Юный брат, я был слеп... Скажи, как нам загладить сегодняшнюю вину?

Линь Сяодун задрал нос. Жалованье у этих чиновников было невелико, и хотя у них наверняка имелись «левые» доходы, такие мелкие суммы его не интересовали. Брать с них деньги было скучно, но как же тогда проучить их?

В этот момент его взгляд упал на Ван Игао, который, совершенно пав духом, пытался тихо уехать прочь на своем коне. Линь Сяодун мгновенно вспыхнул от гнева: — Стоять! Кто позволил тебе уходить, паршивец? А ну, катись назад к молодому господину!

От этого окрика Ван Игао чуть не свалился с седла. Он был напуган до смерти — если отец действительно применит к нему семейные наказания, это станет кошмаром наяву. Теперь один вид Линь Мина вызывал у него дрожь. О мести не было и речи — он мечтал лишь о том, чтобы больше никогда не пересекаться с этим монстром. Он не знал, какая сила стоит за юношей, но был уверен: она во много раз превосходит возможности его собственной семьи. Потеряв свое единственное преимущество, Ван Игао теперь боялся Линь Мина как огня.

— Ты... чего ты хочешь?

— Вот так просто уйдешь? Где это видано, чтобы всё обходилось так дешево? — Линь Сяодуна осенило, и он обратился к стражникам: — Вы, остолопы! Избейте этого парня как следует, и тогда мы будем в расчете.

Услышав это, Ван Игао вздрогнул всем телом, а лицо Чжао Миншаня еще больше исказилось от муки. Он и так не знал, удастся ли ему сохранить свою должность после возвращения, а если он еще и побьет Ван Игао, то ему точно конец. Капитан посмотрел на Линь Мина с нескрываемой мольбой в глазах.

— Забудь, — подал голос Линь Мин. — Нет смысла спорить с этими людьми.

Он повернулся к Ван Игао и ледяным тоном спросил: — Ответь мне на один вопрос. Когда ты явился искать со мной ссоры, я почувствовал на себе чей-то взгляд из той повозки с синим навесом. Это был Чжу Янь?

От этого вопроса сердце Ван Игао ушло в пятки. «У него что, глаза на затылке?» — подумал он. В его глазах Линь Мин становился всё более непостижимым и пугающим. Он стоял, понурив голову и не смея издать ни звука. Линь Мин сделал шаг вперед, в упор глядя на него.

— Да или нет?

Ван Игао сглотнул, стиснул зубы и кивнул.

— И сегодняшнее дело — тоже затея Чжу Яня?

Юноша снова кивнул.

— Хорошо. Проваливай.

Линь Мин всё понял. Чжу Янь просто не хотел, чтобы он попал в Военную академию Семи Тайн. Ван Игао был лишь пешкой, которую использовали, и сейчас, когда тот был запуган до полусмерти, Линь Мин не видел смысла сводить с ним счеты. К тому же он понимал, что отец Ван Игао — военный командир, и в своих действиях нужно знать меру. Он уже нанес Ван Игао удар, оставив в его теле частицу скрытой силы, которая заставит его помучиться, и этого было достаточно. Калечить его по-настоящему — значит создавать лишние трудности для Му И.

Услышав, что Линь Мин смягчился, Чжао Миншань испытал колоссальное облегчение. Он поспешно подбежал и собственноручно развязал путы на руках Линь Мина и Линь Сяодуна.

Разминая затекшие запястья, толстяк приметил коня под Чжао Миншанем — вороного жеребца с лоснящейся гривой. Наметанный глаз Сяодуна сразу определил: это скакун высшего сорта. Хотя он и не шел ни в какое сравнение со Снежными Драконами, способными преодолевать по 2 000 ли в день, тысячу ли этот конь оставил бы позади без труда. Стоил такой красавец не меньше 500 золотых юаней.

— Ладно, провожать нас не нужно, сами доберемся. Оставьте нам пару лошадей. Этот вороной вполне ничего, его я забираю.

У Чжао Миншаня задергалось веко. Этот конь был его гордостью и любимцем. Скрепя сердце, он выдавил: — Если юному брату нравится, забирайте, конечно.

— Ха-ха, тогда я не буду церемониться! — Линь Сяодун одним прыжком, на удивление ловко для своего веса, оказался в седле. — Хе-хе, но-о!

Стоило им отъехать подальше от стражи, как настроение Сяодуна взлетело до небес.

— Черт возьми, вот это я понимаю — блеск! Никогда в жизни мне не было так весело. Видал физиономию этого «великого Игао»? Его избили, а он утерся и промолчал. А этот капитан? Вид такой, будто он лимон целиком проглотил, но любимого коня отдал как миленький. Ха-ха, вот она — настоящая жизнь!

Линь Мин лишь слегка улыбнулся.

— Сегодня мы воспользовались чужим влиянием. Грубо говоря, мы были лисой, прикрывающейся могуществом тигра. В этом нет ничего особенного. Вот когда мы обретем собственную силу и сможем одним своим присутствием заставлять мир трепетать, так чтобы никто не смел нас обидеть — вот тогда это будет настоящий триумф.

— Заставить мир трепетать? Ха-ха, брат Мин, у меня нет таких высоких амбиций. Пользоваться чужой силой — тоже неплохо. Давай договоримся: когда ты станешь таким крутым, что мир будет дрожать под твоими ногами, прикрой меня. Если кто обидит — я назову твое имя, и у них от страха душа в пятки уйдет.

— Договорились! — со смехом ответил Линь Мин.

Они отъехали всего на пару километров, так что на быстрых конях путь назад не занял много времени. На площади у ворот по-прежнему теснились толпы людей — испытание силы только началось.

Линь Мин невольно бросил взгляд туда, где стояла повозка с синим навесом. Она всё еще была там, но Чжу Янь уже вышел наружу. Скрестив руки на груди и прижимая к себе длинный меч, он холодным взором смотрел на юношу.

«Ты способный, я недооценил тебя», — в следующее мгновение в ушах Линь Мина раздался голос Чжу Яня. Между ними было добрых тридцать метров, но слова звучали так четко, словно собеседник стоял прямо рядом с ним. Передача звука Истинной сущностью — это требовало от мастера высочайшего контроля над внутренней энергией. Одно это объясняло, почему полгода назад Чжу Янь смог попасть в Небесную Обитель академии, находясь на пике третьей стадии Закалки Тела.

«Но не думай, что достижение второй стадии и победа над кучкой никчемных бездарей делают тебя кем-то особенным. Ты сказал, что рано или поздно превзойдешь меня. Что ж, я жду. Я покажу тебе, какая пропасть на самом деле лежит между нами. Нам суждено быть людьми из разных миров».

«Людьми из разных миров?» — Линь Мин посмотрел прямо на Чжу Яня и едва заметно улыбнулся. — Ты прав... Мы действительно из разных миров.