***

Сев на место, он обнаружил, что эта нефритовая платформа, хоть и казалась высеченной из белого мрамора, вовсе не была холодной. Напротив, она была необычайно нежной и теплой, словно лучший овечий нефрит. Присмотревшись, можно было заметить выгравированные на поверхности сложные узоры — без сомнения, это были знаки магического построения.

Эта огромная платформа представляла собой массив иллюзий. Говорили, что его создали несколько мастеров стадии Сяньтянь из великой Секты Семи Тайн, и видения в нем ничем не отличались от реальности.

Однако Линь Мин не беспокоился. Иллюзия остается иллюзией — пока ты хранишь непоколебимость сердца, пусть морок будет бесконечен, ты останешься недвижим!

В этот миг Линь Мин сидел на белом нефрите, и его душевное состояние было чистым как никогда.

Как только десять вдохов истекли, перед глазами Линь Мина вспыхнул яркий свет. Все остальные кандидаты исчезли; куда бы он ни посмотрел, он видел лишь себя.

Он оказался посреди бескрайней степи. Куда ни глянь — конца и края не видно. И вдруг из высокой травы в рост человека выскочила стая свирепых зверей, мчащихся прямо на него.

Несколько десятков чудовищ — все они были свирепыми зверями первого ранга, которых Линь Мин прежде расчленял в лавке. От их бега дрожала земля и летели ошметки травы, а сама их мощь казалась сокрушительной. Линь Мин даже не вздрогнул, спокойно ожидая их нападения.

Фьють!

Звери прошли сквозь его тело, не причинив вреда. Однако в тот миг, когда они проносились сквозь него, Линь Мин действительно ощутил сильнейший удар и пугающее давление. Хоть он и осознавал, что это лишь видение, он не мог полностью избавиться от этого чувства — это был страх, идущий из самой глубины души.

«Так вот каков эффект иллюзорного массива? Даже зная правду, в нем легко потеряться. А стоит хоть раз поддаться — и ты забудешь, что все это не по-настоящему».

В таком случае иллюзия стала бы реальностью. Если бы видение несло смерть, человек мог бы на самом деле погибнуть в этом призрачном мире.

Пока Линь Мин благополучно преодолевал первое испытание, на нефритовой платформе вспыхнуло больше десятка белых огней. В мгновение ока участников телепортировало прочь, и они повалились на берег. Все они, без исключения, были бледны как полотно, а их веки мелко дрожали. Они затерялись в иллюзии и, поддавшись ей, вообразили, как звери рвут их плоть и ломают кости. Охваченные ужасом, они потеряли самообладание и были изгнаны массивом.

Старейшины Военной академии Семи Тайн, наблюдавшие из беседки, разочарованно покачали головами. Первый этап иллюзий был проверкой на храбрость. Путь воина полон опасностей; если у человека не хватает смелости даже для такого, зачем ему вообще практиковать боевые искусства?

— Му И, а этот парнишка, которого ты знаешь, довольно хорош. Прошел мгновенно.

Сидящие в беседке знали, что Му И знаком с Линь Мином, но старик не упоминал о достижениях юноши в искусстве начертания — такова была просьба самого Линь Мина. Му И лишь сказал, что Линь Мин — потомок его старого друга, и он пришел посмотреть, как вырос этот младший.

Красавица, отвечавшая за первое испытание, тоже появилась в беседке. Поскольку Линь Мин слишком ярко проявил себя в первом туре, она обратила на него внимание и теперь заметила, что он лишь на миг нахмурился, после чего вновь обрел полное спокойствие.

Другие же, напротив, либо крепко стискивали зубы, либо кривились в гримасах — очевидно, в мире иллюзий они вступили в схватку со зверями и сейчас вели тяжелый бой.

В мире грез чем сильнее твоя уверенность и решимость, тем ты могущественнее. И наоборот. Те, кто сражался со зверями, обладали смелостью, но им не хватало бесстрашия Линь Мина. Он сидел на земле, устойчивый, словно гора Тайшань, позволяя зверям бросаться на него. Стоило ему сохранить верность своему сердцу, и иллюзия разрушилась сама собой.

— Неудивительно, что ты пришел взглянуть на него. Его сердце воина очень впечатляет, его можно сравнить даже с Лин Сэнем, — произнес еще один старец.

Му И лишь улыбнулся. То, что Линь Мин успешно прошел первый этап, не стало для него сюрпризом.

Цинь Синсюань тоже втайне сравнивала его с собой. Хотя талант Линь Мина был далеко не так велик, как ее собственный, твердость его сердца поражала. В свое время ей пришлось приложить немало усилий, чтобы преодолеть первый этап, а Линь Мин справился за считаные мгновения.

Тем временем Линь Мин перешел ко второму испытанию.

Декорации резко сменились. В одно мгновение Линь Мин оказался на поле боя, пропитанном жаждой убийства. Повсюду громоздились горы трупов и разливались моря крови, виднелись обломки мечей, сломанные копья и белеющие кости.

Внезапно со всех сторон раздались боевые кличи, а вдалеке поднялись столбы пыли. Справа и слева от Линь Мина появились два отряда тяжелой кавалерии. Закованные в броню всадники с длинными копьями наперевес неслись друг на друга, и Линь Мин оказался в самом центре их столкновения.

Мощь тысяч воинов и их яростные крики, казалось, пронзали небеса. Линь Мин же хранил спокойствие и не шевелился. В первый раз он немного всколыхнулся из-за неожиданности, но теперь был готов и намертво запер свои чувства.

В итоге вся эта многотысячная армия, даже не успев столкнуться, обратилась в прах. Иллюзия снова была разбита!

— Хм? Опять прошел? Или еще нет? — один из старейшин с недоумением посмотрел на Линь Мина.

Этот юноша даже бровью не повел. Если бы не слабое сияние рун под Линь Мином, старейшина решил бы, что массив попросту сломался.

— Этот малый непрост. Интересно, за какое время он пройдет все этапы? Если сможет сравниться с Лин Сэнем, это будет настоящий сюрприз.

В массиве было пять этапов. Обычному человеку требовался час, чтобы пройти их все. Лучший результат за последние десять лет принадлежал Лин Сэню из Небесной Обители — он прошел испытание за время, пока горела одна палочка благовоний. Это несказанно удивило старейшин Военной академии Семи Тайн, ведь остальным требовалось как минимум полчаса.

Сам Лин Сэнь был человеком без желаний и привязанностей, почти холодным убийцей. Как говорится, отсутствие желаний делает человека непоколебимым. Такие люди — самые пугающие в боевых искусствах.

Лин Сэнь доказал это на деле: в возрасте двадцати лет, обладая талантом четвертого ранга низшего уровня, он стал старшим учеником Небесной Обители, оставив далеко позади многих обладателей таланта четвертого ранга высшего уровня.

— Пока рано судить. Самое сложное — последние три этапа, — произнес старик, поглаживая бороду. — Рекорд Лин Сэня не так-то просто побить.

Тем временем в иллюзии Линь Мин перешел к третьему этапу. Многотысячное войско внезапно исчезло, и пейзаж вновь преобразился. Теперь он находился в роскошных покоях с резными колоннами и нефритовыми карнизами. Повсюду висели легкие шелковые занавеси, а в воздухе разливался дурманящий аромат благовоний.

Сквозь розовый шелк были видны фигуры десяти прекрасных девушек, танцующих в изящном танце. Их тела были гибки, а лица прекрасны настолько, что могли бы заставить луну скрыться за облаками. Танцуя, они нежно улыбались и медленно приближались к Линь Мину.

В тот миг Линь Мин действительно почувствовал, как в груди вспыхнул жар, а кровь побежала по жилам быстрее. Но он мгновенно подавил это вожделение, вновь возвращаясь к чистоте помыслов.

Однако девушки не исчезли. Напротив, они словно обиделись и, капризно надув губки, отступили. Сцена изменилась: теперь это была уютная комната. Она была невелика, у стены стояла кровать из красного дерева. На кровати сидела женщина в ярко-красной узорчатой куртке и меховой накидке, подбитой серебристыми нитями, а в ее волосах сияла резная нефритовая шпилька. Женщине было около двадцати пяти или двадцати шести лет. Просто сидя там, она источала благородство и грацию. В ее облике, хоть и ставшем более зрелым и соблазнительным, отчетливо угадывались черты Лань Юньюэ!

«Лань Юньюэ...»

Сердце Линь Мина дрогнуло. Это была Лань Юньюэ через десять лет?

— Тише, маленький, не плачь, — тихо напевала она колыбельную.

На кровати лежала пара годовалых малышей — мальчик и девочка. В их чертах явно прослеживалось сходство с самим Линь Мином...

Словно почувствовав его взгляд, дети открыли свои большие темные глазки и звонко рассмеялись. Их чистые, невинные голоса эхом отозвались в душе Линь Мина. Лань Юньюэ тоже с улыбкой посмотрела на него и нежно произнесла:

— Брат Линь Мин, уже поздно. Пора спать.

В этот момент, глядя на улыбки Лань Юньюэ и детей, Линь Мин почувствовал, как его воля пошатнулась. Жена, дети, богатый и уютный дом... Разве не такой жизни он когда-то хотел? Теперь у него все это есть, можно остановиться...

Эта мысль возникла внезапно, заставив Линь Мина резко очнуться. Он с силой прикусил кончик языка, и резкая боль мгновенно вернула ему ясность сознания. Видение тут же рухнуло. Лань Юньюэ и дети исчезли.

Оказавшись в пустой темноте, Линь Мин вытер холодный пот. Почти! Он чуть не потерялся! Вспомнив образы из этого сна, он тихо вздохнул. Все в прошлом. Это уже в прошлом! Возможно, когда-то глубоко в душе он таил подобные мечты, но теперь с ними покончено...

— В прошлом, говоришь?

Призрачный голос донесся сзади. Линь Мин открыл глаза и увидел девушку в легком одеянии с длинным мечом в руках. Она казалась неземным созданием, а в ее божественной красоте читалась решительность и отвага.

— Цинь Синсюань?

Линь Мин замер. Эта девушка определенно была Цинь Синсюань, только чуть старше — ей было на вид лет двадцать с небольшим.

— Раз все в прошлом, то давай совершенствоваться вместе. Мы вдвоем будем исследовать Путь боевых искусств. Что скажешь? — произнесла она, глядя на него полным нежности взглядом и медленно приближаясь.