***

— Всё очень просто, — заговорил Ван Яньфэн, — я хочу сразиться с Линь Мином. Если я проиграю, то признаю поражение, но если выиграю, то первое место достанется мне!

Сказав это, он резко повернулся к Линь Мину и с вызовом выкрикнул:

— Линь Мин, хватит ли у тебя смелости принять вызов?

Линь Мин не успел ответить, как со своего места поднялся старейшина Сюй. С улыбкой на лице он произнес:

— Неплохая идея. По сути, испытания в академии всегда сводятся к двум вещам: таланту и боевому мастерству. В плане таланта Ван Яньфэн, очевидно, одержал верх. И если в реальном бою он тоже окажется сильнее, то по всей логике вещей первое место по праву должно принадлежать ему.

Этой фразой старейшина Сюй фактически отрезал Линь Мину путь к отступлению. Но, посчитав, что этого недостаточно, он вновь повернулся к юноше и приторно-ласково добавил:

— Линь Мин, путь воина — это не только тренировка тела, но и закалка сердца. Боец прежде всего должен обладать непоколебимой верой в победу. Если ты струсишь и откажешься от боя, твоя вера рухнет. У такого человека никогда не будет великих достижений.

Слова старейшины Сюя не были ложью, однако его помыслы были крайне коварны. В подобной ситуации поражение на глазах у всех нанесло бы сокрушительный удар по уверенности в себе. Особенно учитывая, что Линь Мину было всего пятнадцать лет. Проигрыш после того, как он занял первое место, мог вызвать настолько сильное разочарование, что он никогда не оправился бы от этой неудачи.

Старейшина Сюй уже был уверен в поражении Линь Мина. В конце концов, Ван Яньфэн опережал его на целый уровень культивации. К тому же в Башне Линлун у него не было под рукой сокровищного оружия, из-за чего он не смог раскрыть истинную мощь своей техники «Девять Слов Истины». Боевые искусства могли значительно повысить боевую силу, а навыки высокого уровня порой позволяли сражаться с противниками сильнее себя. Что же касается врожденной божественной силы Линь Мина, она была хороша в Башне Линлун против медлительных, но крепких монстров, однако против живого человека одна лишь грубая сила бесполезна. При таком раскладе Ван Яньфэн просто не мог проиграть.

Линь Мин холодно взглянул на старейшину Сюя, запомнив этот должок, а затем перевел взгляд на Ван Яньфэна:

— Я могу сразиться с тобой. Но этот поединок, как ни посмотри, невыгоден для меня. Если мы не будем драться, я остаюсь первым. Если же соглашусь, то при победе я всё равно получу лишь первое место — никакой дополнительной выгоды. Но стоит мне проиграть, и я своими руками отдам тебе лидерство. Не находишь это странным?

Услышав, что Линь Мин готов согласиться, Ван Яньфэн в душе возликовал. Этот парень ещё смеет торговаться! Видимо, он возомнил, что раз добрался до пятого этажа Башни Линлун, то сможет победить. «Хм, идиот, я заставлю тебя познать мощь "Девяти Слов Истины"». На губах Ван Яньфэна заиграла насмешливая улыбка:

— И чего же ты хочешь?

— Давай так, — спокойно ответил Линь Мин. — Если я выиграю, ты отдашь мне свою Пилюлю из желчи Золотой Змеи. Если проиграю — я отдам тебе звание первого номера и свою Пилюлю костного мозга Алого Золотого Дракона. Идёт?

— По рукам! — выпалил Ван Яньфэн, не скрывая восторга. Получить сразу две такие пилюли — о большем он и мечтать не смел. — Тогда начинаем прямо сейчас!

— Хорошо, — коротко кивнул Линь Мин.

Видя, с какой легкостью Линь Мин согласился, старейшина Сунь и остальные лишь едва заметно покачали головами. Не то чтобы они считали поражение Линь Мина неизбежным, но шансы были явно не в его пользу. Одно дело — сдавать экзамен, и совсем другое — сражаться с противником. Ван Яньфэн вырос в знатном клане, с детства обучался у лучших мастеров боевых искусств и владел техниками. Однако бой уже был делом решенным, и отговаривать их было поздно.

Ван Яньфэн выскочил на середину арены. Взмахнув длинным мечом, он громко выкрикнул:

— Выходи!

При виде оружия в его руках толпа ахнула:

— Сокровищное оружие!

Цена любого сокровищного артефакта начиналась от нескольких тысяч золотых таэлей. Даже дети из знатных семей обычно получали право владеть таким оружием только по достижении четвертой или пятой стадии Закалки Тела. Никто не ожидал, что у Ван Яньфэна оно окажется уже на третьей стадии, да ещё и с нанесенными надписями. Было очевидно, что клан возлагает на него огромные надежды. Все взгляды устремились на Линь Мина: людям было любопытно, что он выставит против такого меча. Судя по его скромному происхождению, на сокровищный артефакт рассчитывать не приходилось.

Хотя это казалось несправедливым, в Стране Небесной Удачи дуэли мастеров проходили именно так. Никто не заставит противника сменить оружие перед боем. Происхождение и состояние семьи всегда были частью силы. Если называть оружие несправедливостью, то и прогресс в культивации благодаря дорогим пилюлям тоже можно счесть нечестным. Линь Мину оставалось лишь принять этот удар.

— Скорее всего, у Линь Мина вообще нет хорошего оружия.

— Да уж, тут ничего не поделаешь. Обычному человеку не достать артефакт за тысячи золотых. Остается надеяться, что его клинок не разлетится от первого же удара.

Пока зрители перешептывались, Линь Мин достал свое оружие. Это был обвалочный нож, которым он пользовался в Павильоне Великого Сияния для разделки мяса. Увидев его, люди округлили глаза. Это же... нож мясника?

Все догадывались, что его снаряжение будет хуже, но никто не ожидал такого убожества. Лезвие длиной всего в один чи. Как говорится, «дюйм длины — дюйм силы», и этот короткий нож сильно проигрывал трехфутовому мечу. К тому же, насколько прочен может быть нож для разделки туш? Хватит ли его хотя бы на один удар сокровищного клинка?

Ван Яньфэн, увидев нож, расхохотался:

— Ты собираешься драться этим? Это же нож для забоя свиней! Ты и правда идиот до мозга костей!

Линь Мин притворно удивился:

— О, не ожидал, что ты так много знаешь. Это действительно нож для свиней. Я обычно использую его для забоя скота, так что сегодня он как раз пригодится, чтобы разделать тебя.

Этой фразой Линь Мин недвусмысленно сравнил Ван Яньфэна со свиньей, что привело того в ярость:

— Смерти ищешь!

Линь Мин медленно вышел на арену. Как только Ван Яньфэн обнажил меч, Линь Мин начал использовать силу души мастера надписей для наблюдения. В вопросах артефактов и надписей он был экспертом. Сокровищное оружие Ван Яньфэна, казавшееся грозным, в глазах Линь Мина было посредственным товаром, а надписи на нём и вовсе не выдерживали критики. У каждого мастера надписей были свои техники осмотра предметов: они могли проникать силой души внутрь артефакта, чтобы оценить его качество. Линь Мин, унаследовавший знания великого мастера из Божественного Царства, обладал собственной методикой. Несмотря на то, что он изучил её лишь поверхностно, для меча Ван Яньфэна этого было более чем достаточно.

Оружие действительно могло усилить бойца, но Ван Яньфэн только вступил на третью стадию Закалки Тела и ещё не прошел этап трансформации мышц и закалки костей. Он мог раскрыть лишь малую часть потенциала своего меча. Это Линь Мина совершенно не беспокоило. Конечно, его нож не выдержал бы прямого столкновения, ведь это было обычное железо, выкованное простым кузнецом. Но для Линь Мина это не имело значения. Он не собирался полагаться на клинок — его главным оружием были собственные кулаки. «Канон Первозданного Хаоса» был величайшей техникой закалки тела, и кости практикующего сами по себе становились лучшим оружием. Обладая силой удара в две тысячи семьсот цзиней на пике второй стадии, Линь Мин мог пробить насквозь ствол железного дерева. Если такой удар придется по человеку, даже мастер этапа трансформации мышц может его не пережить.