***

Истинная сущность забурлила в теле Ван Яньфэна. Не давая Линь Мину и шанса восстановить равновесие, он издал громовой крик. На клинке его меча длиной в три чи одна за другой вспыхнули яркие руны. Всего их было десять: девять лазурных, созданных из собственной истинной сущности Ван Яньфэна, и последняя, начертанная мастером начертания.

— Техника меча «Девять Слов Истины»! Это родовое искусство семьи Ван из города Юэлу, дарованное их предку самим покойным императором за военные заслуги. Ван Яньфэн, находясь лишь на начальном этапе третьей стадии Закалки Тела, сумел довести её до воплощения девяти рун. Пусть это лишь простейшие лазурные знаки, но само по достижение впечатляет!

Старейшины, наблюдавшие за схваткой, обладали обширными познаниями и мгновенно определили происхождение и уровень мастерства Ван Яньфэна.

— «Девять Слов Истины» можно применить только с помощью артефакта. Дети из великих семей действительно живут в другом мире. У них есть доступ к наследным техникам и артефактам стоимостью в тысячи золотых лянов. Их точка старта гораздо выше, чем у простых бойцов.

— Линь Мину несдобровать. Он обычный парень, у которого наверняка нет за спиной никаких техник. Как он собирается противостоять «Девяти Словам Истины»?

На арене Линь Мин пристально смотрел на мерцающие лазурные руны на мече противника. Прежде чем приступить к изучению техники начертания, необходимо было освоить искусство души, чтобы концентрировать и контролировать ментальную энергию. Линь Мин практиковал «Технику души Тай-и» — одну из лучших в своем роде. Благодаря ей он стал невероятно чувствителен к потокам истинной сущности внутри артефактов. Стоило ему лишь потянуться мыслью, как он мог отчетливо их уловить.

«Я чувствую технику, которую применяет Ван Яньфэн, но мне не хватает знаний о боевых искусствах, чтобы с ходу найти в ней изъяны. Однако если говорить о технике начертания и артефактах, то во всей Стране Небесной Удачи вряд ли найдется кто-то, кто понимает в этом больше меня. Я ясно вижу места, где поток истинной сущности в этом оружии лишен гармонии...»

Пока Линь Мин размышлял, Ван Яньфэн уже бросился в атаку. Он сразу пустил в ход «Девять Слов Истины», намереваясь завершить бой за пару ходов и тем самым утвердить свой авторитет.

Наполненный истинной сущностью меч издавал пронзительный свист. В этом и заключалось преимущество артефакта: напитанный силой, он многократно увеличивал мощь и величие каждого удара. Столкнувшись с таким давлением, бойцы без артефактов часто чувствовали беспомощность — попытка блокировать подобный выпад обычным оружием могла привести к тому, что оно просто разлетится вдребезги.

— Линь Мин, умри! — взревел Ван Яньфэн.

Лазурный свет девяти рун вспыхнул с неистовой силой. Меч, подобно тарану, обрушился на плечо Линь Мина. Взгляд Линь Мина заледенел. Сильно оттолкнувшись от земли, он молнией метнулся в сторону.

Раздался грохот. Клинок Ван Яньфэна ударил в пол, высекая снопы искр. Каменные плиты арены, укрепленные массивами, были тверды как железо, но даже на них осталась борозда глубиной в пол-чи. Это наглядно демонстрировало сокрушительную мощь удара.

Ван Яньфэн ничуть не расстроился промаху. Напротив, он громко расхохотался:

— Линь Мин, решил состязаться со мной в скорости? Не думал, что ты не только обладаешь врожденной божественной силой, но еще и так быстр. Жаль только, что ты не владеешь техниками передвижения! В скорости тебе со мной не тягаться!

Ван Яньфэн сделал шаг, и его тело словно раздвоилось, оставляя за собой цепочку призрачных послеобразов.

— Шаги Семи Пределов! Техника перемещения семьи Ван!

— Это одно из их высших искусств. В пределах семи шагов движения бойца становятся неуловимыми, превосходя по скорости призраков и богов. Наследие великих кланов действительно вызывает зависть...

— Оружие хуже, техник нет, да еще и в скорости уступает. Как он собирается продолжать этот бой?

Пока толпа шепталась, Ван Яньфэн за мгновение совершил те самые семь шагов и внезапно возник прямо сбоку от Линь Мина. Девять лазурных рун на артефакте снова вспыхнули, и меч устремился к руке юноши.

В Военной академии Семи Тайн убийства во время поединков были строго запрещены и карались исключением. Поэтому Ван Яньфэн метил в руку. Удар не был смертельным, но он должен был отсечь конечность у самого основания. Даже если использовать лучшие лекарства, чтобы срастить кости и восстановить сухожилия, рука навсегда осталась бы искалеченной, что поставило бы крест на дальнейшем пути культивации.

Коварный и жестокий выпад! Губы Ван Яньфэна тронула зловещая усмешка. «Разве ты не гений? Что ж, я разрублю твой путь к вершине. Посмотрим, как ты тогда будешь со мной тягаться». Он был уверен в успехе и не видел ни единой причины для поражения.

Однако в этот миг Линь Мин резко развернулся с коротким выкриком. Его кулак сорвался с места. Простой, бесхитростный удар, несущий в себе мощь почти в три тысячи цзиней, врезался прямо в плоскость меча. Именно в ту точку, где Линь Мин ранее заметил нарушение циркуляции истинной сущности.

Меч двигался на невероятной скорости, и попасть в нужную точку было почти невозможно. Линь Мину помогли годы практики обвалки костей — миллионы точных движений ножом среди плоти и суставов отточили его точность до совершенства. Без этого даже знание слабых мест в начертании артефакта оказалось бы бесполезным.

В то же мгновение Ван Яньфэн почувствовал, как в его оружие ворвалась чужая, неистовая энергия, грубо пресекая поток его собственной силы. Если истинная сущность в мече была подобна змее, то этот удар кулаком был сродни удару топором, который пришелся точно по хребту, перерубая гадину пополам.

«Как такое возможно?!»

Поток энергии замер, кровь прилила к лицу Ван Яньфэна. И прежде чем он успел осознать, что произошло, Линь Мин нанес удар ногой, целясь противнику в голову.

Годы изнурительных тренировок на бревнах из железного дерева, нестерпимая боль от втирания сока железницы, закалившая его тело — всё это воплотилось в простом, но сокрушительном приеме. Мощь, развитая Каноном Хаотического Звездного Ковша, вырвалась наружу.

Нога Линь Мина обрушилась сверху, словно хвост дракона. Ван Яньфэн всё же был не лыком шит: несмотря на бурлящую в жилах кровь, он успел подставить предплечье. Однако когда удар достиг цели, Ван Яньфэну показалось, что по руке ударили тяжелым железным ломом. Конечность мгновенно онемела, потеряв всякую чувствительность.

Ван Яньфэн пришел в ужас: «Что это за чудовищная сила?!»

Старейшины, наблюдавшие за боем, тоже были потрясены стремительной переменой. Простые ученики могли ничего не заметить, но мастера стадии Хоутянь отчетливо видели глубинный смысл того удара кулаком. Как Линь Мин смог проделать такое?

Ван Яньфэна отбросило назад. Он еще не успел перевести дыхание, как увидел, что Линь Мин снова стремительно приближается.

«Плохо!»

— Шаги Семи Пределов! — Ван Яньфэн применил технику передвижения. Вопреки законам физики он резко сместился в сторону, уходя от очередного удара. Однако из-за резкой смены направления и внутреннего хаоса энергии он не выдержал: в уголке его рта показалась кровь.

В его сердце поселился неизъяснимый страх. Тогда, в Линлунской башне, сила его «Девяти Слов Истины» была сильно урезана правилами испытания, из-за чего на четвертом этаже ему пришлось пойти на взаимное уничтожение с двумя свирепыми зверями. Он был уверен: будь у него артефакт, он бы легко прошел пятый этаж. Но сейчас, со всей своей силой, он оказался загнан в угол Линь Мином! Неужели Линь Мин тогда на пятом этаже устроил настоящую резню?

Тот факт, что его гордость — техника «Девять Слов Истины» — была полностью разбита, наполнил Ван Яньфэна жгучим чувством унижения. Но сейчас было не время думать о мести. Линь Мин, словно приклеенный, снова пошел в атаку, на этот раз используя короткий клинок!

— Я разнесу твой нож в щепки! — прорычал Ван Яньфэн.

Поскольку запасы его истинной сущности истощились, и он успел восстановить лишь половину, времени на «Девять Слов Истины» не осталось. Он влил все остатки сил в артефакт, полагаясь на физическую мощь и остроту зачарованной стали. Он был уверен: Линь Мину придется отступить, иначе его нож превратится в труху.

Однако Линь Мин и не думал уклоняться. Он позволил мечу ударить по своему обвалочному ножу. Раздался звонкий скрежет. Под напором бешеной энергии обычный нож разлетелся на несколько осколков.

— Ха! — выкрикнул Линь Мин.

Прежде чем Ван Яньфэн успел обрадоваться, Линь Мин ударил кулаком по облаку разлетающихся стальных осколков. Те, словно выпущенные из арбалета болты, брызнули во все стороны. На таком близком расстоянии даже «Шаги Семи Пределов» не могли спасти Ван Яньфэна.

— А-а-а-а!!

Ван Яньфэн вскрикнул от боли. Осколки вонзились ему в плечо, живот и бедро, брызнула кровь. Тот, что попал в плечо, пробил лопатку насквозь. Следом за этим Линь Мин без малейшего колебания нанес мощный удар ногой в грудь противника. Ван Яньфэн выплюнул струю крови, его ребра хрустнули, и он, подобно сорвавшемуся с нити змею, отлетел назад.

— Стой! — как только Линь Мин нанес последний удар, старейшина Сюй сорвался с места, словно леопард. Стул за его спиной разлетелся в щепки под давлением истинной сущности.

Он вихрем ворвался на арену и подхватил тяжело раненного Ван Яньфэна. Старейшина тут же достал флакон с лекарством и начал обрабатывать раны. Он был давним другом отца Ван Яньфэна и, конечно, хотел позаботиться о сыне приятеля. К тому же, ему было бы трудно оправдаться перед семьей Ван, если бы парень пострадал еще сильнее.

Закончив с первой помощью, старейшина Сюй с мрачным лицом поднял взгляд на Линь Мина.

— Мальчишка, ты еще так молод, а уже такой жестокий!

В эти слова старейшина вложил свою истинную сущность. Каждый слог гремел, словно стальные шары, падающие на пол, подавляя своей мощью. Линь Мин ощутил на себе давление мастера Хоутянь. Он внутренне активировал «Канон Истинной Сущности Хаоса», чтобы выстоять, и с каменным лицом ответил:

— Вы называете меня жестоким? А что тогда, по-вашему, милосердие? Должен ли я был подставить руку, когда Ван Яньфэн пытался её отрубить? Если бы мой удар не достиг цели и я остался калекой, вышли бы вы сюда, чтобы обвинить Ван Яньфэна в жестокости?

— Что?! Ты еще смеешь пререкаться?! — Старейшина Сюй яростно шагнул вперед. От него волной хлынула жажда крови, заставляя окружающих почувствовать себя добычей перед лицом свирепого тигра, готового к прыжку.