***

Когда Линь Мин и Чжан Цан заключали пари, Чжан Цан самонадеянно заявил, что в случае проигрыша выплатит двадцать камней Истинной сущности. Теперь, вспоминая об этом, Лю Минсян в душе горько плакал.

Откуда у Чжан Цана могли взяться двадцать камней Истинной сущности? У самого Лю Минсяна при себе тоже не было такой крупной суммы. Он обыскал бесчувственного Чжан Цана, добавил все свои сбережения, но всё равно не хватало пяти штук. Пришлось обежать знакомых и занять в долг, прежде чем нужная сумма была собрана.

Передав камни Линь Мину, Лю Минсян взвалил Чжан Цана на спину и поспешно, словно спасаясь бегством, покинул место схватки.

— Линь Мин победил. И что самое поразительное — от начала и до конца он сделал всего два шага: один влево, когда принимал стойку, и один вперёд, когда наносил удар. Его правая нога всё это время оставалась неподвижной. Настоящий «Железный мост, преграждающий реку», непоколебимый и грозный! — Току коснулся тяжелого шеста за спиной, в его глазах вспыхнул азарт. Хотя Линь Мин пока не мог стать ему достойным противником, этот момент явно был не за горами.

Лин Сэнь негромко произнёс:

— Чжун Гуаньюй наверняка пожалеет, что не пришёл на этот бой. После сегодняшнего дня Линь Мин привлечёт внимание высшего руководства академии. Когда он окрепнет, то станет для нас серьёзным соперником. Если не будем стараться, этот младший брат скоро заберётся выше нас.

— Соперничество — это как раз то, что нужно, — усмехнулся Току. — С тобой соревноваться бесполезно, я уже почти потерял уверенность в себе, а вот Линь Мин отлично подходит на роль моего оппонента.

— Согласен, — кивнул Лин Сэнь. — В будущем он действительно станет моим грозным врагом.

— Старший брат, мне вот что любопытно: почему Линь Мин растёт так быстро? В прошлый раз в Массиве Десяти Тысяч Убийств он занял сто двадцать шестое место — тогда, должно быть, подействовали Пилюля костного мозга алого золотого дракона и Пилюля из желчи золотой змеи. Но как его сила могла совершить такой колоссальный скачок за этот месяц?

Лин Сэнь задумчиво ответил:

— У каждого свои возможности и судьба. Если я не ошибаюсь, Линь Мин сумел войти в особое состояние культивации, известное как «Боевое Намерение». Нечто похожее на моё состояние «Шюры». Но Сердце Пути Воина у этого юноши даже крепче моего! Поэтому неудивительно, если его «Боевое Намерение» окажется сильнее «Шюры».

Лицо Току изменилось, он резко вдохнул холодный воздух:

— Сильнее твоей «Шюры»?

Природный талант Лин Сэня оценивался всего лишь в четыре балла низшего ранга. В Военной академии Семи Тайн было полно людей с талантом куда выше, включая одарённых гениев вроде Току, чьи способности почти достигали пяти баллов, или Чжун Гуаньюя с его честными пятью баллами таланта.

Тем не менее, и Току, и Чжун Гуаньюй неизменно оставались в тени Лин Сэня.

Многие, включая Линь Мина, полагали, что Лин Сэнь наткнулся на невероятную удачу или поглотил редчайшие сокровища неба и земли. На деле же всё было иначе — он полагался исключительно на свою «Шюру».

«Шюра» была особым состоянием. Иногда воины во время практики входят в чудесные режимы сознания, которые называют «Боевыми Интенциями». Самый известный пример — «Внезапное Озарение», подробно описанное во множестве древних трактатов.

Легенда гласит, что три тысячи лет назад некий великий мастер просидел под деревом Бодхи семь дней и семь ночей в состоянии глубочайшего просветления. Он разом сокрушил несколько оков Пути Воина и в итоге закалил Немеркнущее Золотое Тело, прорвавшись сквозь пустоту.

Древние книги полны призрачных легенд, правдивость которых невозможно проверить. Однако в реальности действительно существуют воины, способные входить в изменённые состояния сознания. Пусть эти состояния не так поразительны, как мифическое «Озарение», они всё же многократно ускоряют прогресс. И те, кто обладает такой способностью, почти всегда имеют выдающееся Сердце Пути Воина.

Благодаря особенностям своей воли и души, такие люди постигают уникальные состояния, которые можно лишь прочувствовать, но невозможно передать словами. Даже обладатели поразительного таланта, такие как Цинь Синсюань, порой не могут достичь собственного уникального состояния.

Линь Мин в своё время у водопада холодного озера случайно вошёл в состояние «пустоты и забвения». Истинная сущность тогда текла по его меридианам сама собой, её путь был идеален, а скорость циркуляции — в разы выше, чем при обычном контроле. Именно в том состоянии Линь Мин довел первый уровень Техники Хаотической Истинной Сущности до совершенства.

Конечно, это произошло «случайно», но фундаментом послужило мощное Сердце Пути Воина. Впрочем, не каждый воин с сильной волей способен постичь «Боевое Намерение».

До этого момента в Военной академии Семи Тайн лишь Лин Сэнь обладал подобным даром. Его Боевым Намерением была «Шюра». Стоило ему войти в это состояние, как его сознание переносилось на призрачное поле битвы Шюры, где он участвовал в бесконечных кровавых сражениях. Он мог погибать там тысячи раз и тысячи раз воскресать. Самым пугающим было то, что боевые навыки, отточенные на поле битвы, и инстинкты жизни и смерти впитывались прямо в его душу.

Нетрудно представить, какую выгоду получает воин, постоянно находящийся на грани смерти в горниле войны. Его прогресс становится стремительным. Но ни один обычный человек не смог бы делать это долго — в реальности никто не гарантирует, что ты выживешь в следующее мгновение.

Именно поэтому Лин Сэнь обладал материализованной жаждой убийства, а его боевой талант и инстинкты далеко превосходили сверстников. В Стране Небесной Удачи Лин Сэнь считался непобедимым в своей весовой категории, а его реальная боевая мощь вплотную приближалась к мастерам стадии Сгущения Пульса.

Конечно, у материализованной жажды убийства были и свои минусы. Даруя силу, она выжигала чувства Лин Сэня, постепенно превращая его в хладнокровную боевую машину. Когда Лин Сэнь проходил испытание Сердца Пути Воина, стадию «мирских желаний» он преодолел за мгновение ока, но на борьбу с внутренними демонами потратил время горения половины ароматической палочки — всё из-за чрезмерной кровожадности в сердце.

Именно из-за того, что Боевое Намерение Шюры было столь невероятным, Току так поразился словам Лин Сэня о том, что Линь Мин может его превзойти.

— Неужели всё настолько серьёзно? Даже среди людей с выдающейся волей лишь единицы постигают Боевое Намерение. Этому мальчишке всего пятнадцать лет, как он мог так рано обрести состояние, превосходящее твоё, брат?

— Только этим можно объяснить его прогресс, — ответил Лин Сэнь. — Раз его Сердце Пути Воина крепче моего, то и Намерение может быть сильнее. Поразительный скачок за этот месяц — плод его состояния культивации. Обычно, когда только постигаешь такую глубину, сила растёт взрывными темпами, а позже прогресс стабилизируется и замедляется.

— Вот оно как. Этот Линь Мин становится всё интереснее. Когда он подрастёт, я обязательно с ним сражусь! — Току неосознанно размял запястья, его суставы звонко хрустнули.

Лин Сэнь добавил:

— Через несколько дней снова пройдут испытания в Массиве Десяти Тысяч Убийств. Линь Мин наверняка примет участие. Пойдём посмотрим?

— Отличное предложение. Постоянные тренировки приедаются, любопытно глянуть, до какого места он доберётся на этот раз.

Испытания в Массиве Десяти Тысяч Убийств проводились раз в месяц. С тех пор как Линь Мин участвовал в них в прошлый раз, прошло двадцать семь дней.

Линь Мин, разумеется, планировал участвовать — место в рейтинге напрямую означало доступ к ресурсам. Раньше даже один тренировочный сеанс у холодного водопада принёс ему огромную пользу; какие же чудеса таят в себе остальные шесть формаций? Линь Мин с нетерпением ждал возможности проверить это, особенно его манила Долина Грома, которую Хун Си ранее посещать не советовал.

Сам Линь Мин в тот момент ещё не осознавал, что то «состояние пустоты», которое помогло ему совершить прорыв в Технике Хаотической Истинной Сущности, и было тем самым зачатком Боевого Намерения, о котором рассуждал Лин Сэнь.

***

Город Небесной Удачи, павильон Даминсюань —

Даминсюань считался одним из лучших заведений города, наравне с Ипинго. В изысканно обставленном отдельном кабинете на втором этаже Чжу Янь обедал, а напротив него сидела Лань Юньюэ в белоснежном платье.

Девушка молча ела, в комнате витала атмосфера неловкости и сдержанности. Чжу Янь отпил глоток супа из жил Зверя драконьих жил, поставил изящную пиалу с золотой каймой на стол, вытер губы шелковой салфеткой и внезапно спросил:

— О чём ты думаешь?

— Ни о чём, ни о чём особенном, — поспешно покачала головой Лань Юньюэ. Рядом с Чжу Янем она всегда чувствовала невидимое давление. Их отношения не напоминали связь влюблённых; скорее, это было похоже на отношения императора и наложницы, где последняя всегда испытывает робость и страх.

Лань Юньюэ прекрасно понимала: хотя она и нравится Чжу Яню, он не станет за неё держаться любой ценой. Стоит ему захотеть, и толпы женщин будут готовы пасть к его ногам. Такова была пропасть в их статусе и силе.

Чжу Янь улыбнулся, но в глубине его глаз промелькнул холод. Он отлично знал, о чём она думает. Сегодня был день пари между Чжан Цаном и Линь Мином, и Лань Юньюэ не могла об этом не знать. Она наверняка переживала, что Линь Мина тяжело ранят. По правде говоря, Чжу Янь действительно дал Чжан Цану указание: в рамках дозволенных правил оставить на теле Линь Мина такие «метки», которые могли бы помешать его дальнейшему продвижению по Пути Воина.

Конечно, это было лишь начало. Он собирался уничтожать Линь Мина шаг за шагом, разрушая его культивацию, чтобы тот провёл остаток жизни беспомощным калекой.

Аккуратно помешивая ложечкой из снежного фарфора кашу из ласточкиных гнёзд, Чжу Янь ждал добрых вестей от Чжан Цана, однако его талисман передачи звука всё никак не загорался.