***

Спустя несколько вдохов после слов предводителя в серых одеждах, Линь Мин показался на повороте бамбуковой рощи. Человек в сером впился в него взглядом, подобным взору ястреба.

«Как молод, нет и 16 лет. На первый взгляд лицо еще кажется по-детски невинным, но если присмотреться, то между бровей таится поразительная, гордая и острая аура. С такой внешностью и манерами он явно не тот, кто долго задержится в тени!»

«А это, должно быть, копье Гуаньхун весом в 820 цзиней. Вчера я специально ходил в Зал Божественного Оружия, чтобы расспросить лавочника, продавшего его. Пятнадцатилетний юноша выбрал столь тяжелое и трудное в освоении оружие — такая решимость заслуживает похвалы».

«Если в будущем случится переворот или мятеж какого-нибудь принца, Линь Мин с копьем Гуаньхун в руках встанет на защиту господина. Один взмах — и десятки жизней оборвутся. Я обязан переманить этого юношу на сторону наследного принца!»

Когда Линь Мин прибыл на место с копьем за спиной, он мгновенно приковал к себе взгляды всех присутствующих. Некоторые из них были особенно жгучими, словно пытались просветить его насквозь и запечатлеть образ в памяти.

После практики по Канону Истинной Сущности Хаоса чувства Линь Мина стали невероятно острыми. Он проследил за одним из таких взглядов и наткнулся на мужчину в сером, стоявшего в глубине бамбуковой рощи.

Тот слегка опешил: «Ох, он почувствовал меня?»

Мужчина выбрал укромное место, и, по логике вещей, среди такого количества людей Линь Мин не должен был его заметить. Но юноша выделил именно его, потому что этот взгляд разительно отличался от остальных.

«Похоже, этот Линь Мин обладает особой чувствительностью к чужому наблюдению. Невероятно, неужели его духовная сила намного превосходит силу сверстников?» — человек в сером мысленно отметил эту особенность, чтобы позже доложить наследному принцу.

Линь Мин выбрал свободное место и сел, положив копье Гуаньхун на колени. Он закрыл глаза, входя в состояние медитации для восстановления дыхания.

Взоры других учеников академии то и дело обращались к нему. Даже некоторые таланты из Небесной Обители чувствовали смутную тревогу. Пусть сейчас Линь Мин уступал им в силе, никто не мог гарантировать, что вскоре он их не догонит.

Согласно правилам, если ученик Земного Зала входил в число 80 лучших на Камне Рангов, он получал право бросить вызов любому ученику Небесной Обители. В случае победы он занимал его место, а проигравший исключался.

В Небесной Обители числилось ровно 72 человека, и этот состав менялся почти каждый месяц. Для тех, кто находился в конце списка, было обычным делом получать по два-три вызова за месяц.

Ученики Земного Зала из кожи вон лезли, чтобы пробиться в Небесную Обитель. Разница в привилегиях была колоссальной. К тому же за первое вступление полагались особые награды: пилюля высшего качества, 15 Камней Истинной Сущности и 30 часов тренировок в семи великих убийственных массивах.

Не исключено, что уже в этот раз или в следующий Линь Мин ворвется в топ-80 и бросит вызов кому-то из них! Никто не хотел быть вытесненным из Небесной Обители — это означало не только потерю ресурсов, но и позор.

В этот момент в толпе снова началось оживление.

— Ли Янь, У Вэйдао, Чжу Янь... Сразу трое мастеров из первой пятидесяти.

— В этот раз на испытании Массива Десяти Тысяч Убийств действительно собралось много экспертов...

Пока люди переговаривались, взгляд Линь Мина остановился на Чжу Яне. Рядом с ним, как и следовало ожидать, была Лань Юньюэ. Войдя на площадь, она замерла и поспешила скрыться в углу за бамбуком, явно не желая неловкой встречи с Линь Мином.

Линь Мин не смотрел на нее. Его глаза были прикованы к Чжу Яню.

«Чжу Янь, наконец-то ты появился. Прошло больше месяца с тех пор, как я поступил в академию, и я вижу тебя впервые!»

Чжу Янь тоже смотрел на Линь Мина. Об их вражде знали немногие, поэтому их долгий зрительный контакт не привлек внимания — Ли Янь и У Вэйдао тоже изучали Линь Мина. Было вполне естественно присматриваться к младшему, который мог стать серьезным конкурентом.

Лицо Чжу Яня оставалось бесстрастным, будто он и вовсе не знал Линь Мина. Спустя мгновение он отвел взгляд, но в ту секунду Линь Мин отчетливо ощутил глубоко затаенную в нем холодную жажду убийства.

Их конфликт начался из-за Лань Юньюэ, но теперь она была уже ни при чем. Для Линь Мина Чжу Янь стал препятствием на пути воина, которое нужно было преодолеть, чтобы двигаться дальше.

А для Чжу Яня, после череды неудач, Линь Мин стал занозой в глазу, которую необходимо вырвать. Иначе его Сердце Пути Воина никогда не обретет гармонии. Если поначалу они лишь хотели растоптать друг друга, чтобы враг никогда не поднялся, то теперь оба помышляли о полном устранении противника. Особенно Чжу Янь — он уже начал планировать убийство Линь Мина.

— Смотрите! Бай Цзиньюнь и Мужун Цзы, еще двое из первой пятидесяти!

— Сильных мастеров все больше, этот экзамен превращается в собрание драконов и тигров.

Появление Бай Цзиньюнь и Мужун Цзы вновь привлекло всеобщее внимание. Ажиотаж был даже сильнее, чем при приходе Линь Мина. Если Линь Мин вызывал лишь любопытство, то эти две девушки заставили сердца многих парней биться чаще, подняв их боевой дух. Причина была проста — они обе были красавицами.

В Военной академии Семи Тайн девушек было немного, а талантливых, да еще и с выдающейся внешностью — и вовсе единицы. Таких красавиц, как Бай Цзиньюнь и Мужун Цзы, трудно было найти во всей стране.

Их называли «Двумя Гордостями Семи Тайн». Они купались в обожании. Множество отпрысков великих кланов и влиятельных сил пытались добиться их расположения, но почти всегда возвращались ни с чем.

Как истинные баловни судьбы, они были весьма горды и не спешили связывать себя узами брака. А если и соглашались, то искали «дракона среди людей» — одного богатства и статуса было мало, требовались сила и безупречный характер.

Чжу Янь на их фоне выглядел блекло. Даже многие принцы, желавшие взять их в жены, получили отказ.

Прибыв на место, Бай Цзиньюнь бросила короткий взгляд на Линь Мина, после чего вместе с Мужун Цзы устроилась на чистой траве в роще. Они принялись обсуждать свои девичьи секреты, перестав обращать внимание на окружающих.

Но не успели утихнуть пересуды о них, как толпа снова взорвалась криками.

— Лин Сэнь! То Ку! Боже, что сегодня за день, даже эти двое пришли!

Для них участие в испытании не имело смысла: их места в рейтинге были непоколебимы, они и так возглавляли список, и расти выше было некуда.

— Погоди, может, они пришли не на экзамен, а просто посмотреть.

— Вполне возможно... Раз уж собралось столько мастеров и зажглась такая звезда, как Линь Мин, им вполне резонно прийти и взглянуть.

Линь Мин молча посмотрел на Лин Сэня. Это была их третья встреча. В первый раз он еще не осознавал, насколько тот опасен, но с ростом собственной силы он все отчетливее чувствовал исходящую от Лин Сэня пугающую ауру.

Хотя Лин Сэнь находился на том же уровне культивации, что и Цинь Синсюань, Линь Мин интуитивно чувствовал: Цинь Синсюань ему не ровня. Лин Сэнь был настоящей машиной для убийства, свирепым зверем в человечьем обличье!

К началу экзамена собралось девять человек из первой пятидесяти. Это было исключительным событием — обычно такие сливки общества собирались только на больших годовых экзаменах.