— Что, ты не согласен? Настоящий мужчина должен уметь отступать и наступать. Что в этом такого — показать слабость? Или ты хочешь, чтобы я из-за тебя нажил себе смертельного врага в лице Линь Мина?

Чжу Янь сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем его сжатые кулаки медленно расслабились. В его глазах вспыхнул холодный блеск, и он медленно произнёс:

— Ваше Высочество, мёртвый гений перестаёт быть гением.

— Хм! Ты предлагаешь мне убить Линь Мина? Чжу Янь, ты хоть понимаешь, какую роль Военная академия Семи Тайн играет в Стране Небесной Удачи? Линь Мин — гений, какого академия не видела сотню лет! И ты предлагаешь мне устранить его? Даже если он покинет академию, даже если он ещё не набрал полную силу, не забывай о моём брате — наследном принце Ян Лине! Ян Линь хоть и простоват, но не идиот. Он обязательно приставит к Линь Мину охрану. С ним всегда мастера, а теперь ещё и Му И. Малейшая ошибка, любой след, который обнаружит Ян Линь — и даже если я убью Линь Мина, я погублю себя! Тогда я потеряю не только трон, но и голову. Авторитет Военной академии Семи Тайн неприкосновенен, они могут лишить власти даже императора, если пожелают!

— Один только Му И доставляет мне головную боль! Мои восемнадцать тайных воинов и привлечённые мастера с трудом справятся с ним одним. А если к ним добавится окрепший Линь Мин, мои шансы на успех резко упадут!

Губы Чжу Яня дернулись, он низко опустил кулаки и процедил каждое слово:

— Ваше Высочество, прошу, дайте мне время. Я всё улажу!

— Хорошо, я поверю тебе ещё раз. Но что, если ты снова меня разочаруешь?

Чжу Янь глубоко вздохнул и, стиснув зубы, ответил:

— Если я проиграю, если Линь Мин продолжит расти с такой же чудовищной скоростью… тогда я брошу Лань Юньюэ и принесу ему свои извинения!

— Хм, надеюсь, тогда ещё не будет слишком поздно. Свободен!

***

В отдельном кабинете ресторана Даминсюань было светло, столы ломились от изысканных яств, но у Чжу Яня не было ни малейшего желания прикасаться к еде. Видя, что он не ест, Лань Юньюэ тоже не смела поднять палочки. Она догадывалась, что сегодняшнее плохое настроение Чжу Яня связано с вызовом Линь Мина. Оказавшись меж двух огней, она чувствовала себя крайне неловко и не решалась проронить ни слова.

— Сегодня меня вызывал десятый принц, — после долгого молчания внезапно заговорил Чжу Янь.

— А… и что он… что он сказал? — сердце Лань Юньюэ тревожно сжалось. Она никогда не знала, что на уме у Чжу Яня. Этот человек казался ей пугающе мрачным. В одно мгновение он мог быть спокоен, а в следующее — взорваться яростью, обнажая свою свирепую натуру. Он был подобен глубокому омуту, в тишине которого затаился хищный зверь, готовый к броску.

Рядом с Чжу Янем Лань Юньюэ всегда ощущала незримое давление, от которого перехватывало дыхание. Совсем не так было раньше с Линь Мином. С ним она могла капризничать и проявлять характер, а тот юноша всегда с солнечной улыбкой исполнял даже самые нелепые её желания…

К сожалению, те дни ушли безвозвратно. Лань Юньюэ вздохнула про себя, но не посмела выдать свою печаль, чувствуя на себе ястребиный взгляд Чжу Яня, который, казалось, видел её насквозь.

— Он приказал мне… — Чжу Янь запнулся на мгновение, глядя ей прямо в глаза, и закончил: — …бросить тебя.

В тот миг Лань Юньюэ словно оглушило. Время будто замедлилось, лицо Чжу Яня внезапно отдалилось, а все звуки и ощущения стали невнятными. Хотя она и сохранила чистоту, она была официально помолвлена с Чжу Янем. В Стране Небесной Удачи разрыв помолвки со стороны мужчины был для девушки позором. Это клеймо могло помешать ей когда-либо выйти замуж снова. Если Чжу Янь действительно бросит её, куда ей идти?

Она смотрела на ставшее чужим лицо Чжу Яня, закусив губу и изо всех сил стараясь не разрыдаться, но слёзы всё равно закипали в глазах. Она знала, как много значит десятый принц для семьи Чжу и для самого Чжу Яня. Его слова были для него законом.

— Ты… ты согласился? — её голос сорвался на всхлип.

— Пока нет, — честно ответил Чжу Янь.

— По… почему? — Лань Юньюэ непроизвольно сжала палочки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Из-за Линь Мина. Десятый принц хочет переманить его на свою сторону, а ты… ты стала препятствием на его пути.

— Препятствием… — слёзы Лань Юньюэ наконец хлынули из глаз. Она была простой девушкой, и как случилось, что однажды она оказалась втянута в борьбу за трон и стала помехой для принца?

Почему всё так обернулось?

Чжу Янь произнёс:

— У меня есть месяц или два, я пока не решил, как поступлю… Не отчаивайся, всё ещё может измениться.

Сказав это, Чжу Янь встал и, толкнув дверь, ушёл.

Лань Юньюэ осталась сидеть в кресле, словно лишившись души. Она понимала: хотя Чжу Янь и сказал, что шанс ещё есть, если в один прекрасный день она действительно встанет на пути его амбиций, он отбросит её, не раздумывая ни секунды. При этой мысли её сердце наполнилось неизбывной горечью.

Она вышла из кабинета, пошатываясь от душевной пустоты. В шумном зале Даминсюань толпились молодые господа из знатных семей, они пили и веселились. На изящных бронзовых кубках были выгравированы реалистичные изображения таоте, чьи разинутые пасти походили на пасти чудовищ, готовых поглотить её…

Роскошный зал, бархатные ковры, благородные звуки струн и флейт, изысканные яства на золотых и нефритовых блюдах — всё то, о чём она когда-то мечтала и к чему стремилась, теперь вызывало в ней лишь чувство пугающей пустоты.

Она спустилась по лестнице и вышла из Даминсюань. Осенний вечер уже дышал прохладой, а встречный ветер приносил запах холодной росы, навевая чувство увядания и одиночества. На самом деле, Чжу Янь не был виноват… Лань Юньюэ понимала, что у неё нет причин винить его за сегодняшние слова. Она выбрала Чжу Яня ради богатства, славы и долгой молодости. Если бы однажды Чжу Янь лишился своего положения из-за женщины, эта женщина, скорее всего, сама бы его бросила…

Разве Чжу Янь мог этого не понимать? Если выбираешь роскошь, ты должен быть готов принять и ту горечь, что скрывается за ней. Вот только поняла она это слишком поздно.

Она внезапно осознала, какое сокровище потеряла. Она раскаивалась, но не потому, что Линь Мин теперь стал «золотой чешуей, превратившейся в дракона», а потому, что не ценила своё счастье, когда оно было у неё в руках.

***

Пока многие были потрясены успехами Линь Мина, а крупные силы начали свои маневры, сам Линь Мин не испытывал ни капли самодовольства. Его решение бросить вызов Чжу Яню через месяц вовсе не означало, что он был полностью уверен в своей победе.

Чжу Янь был первым серьёзным противником в жизни Линь Мина. Когда-то Линь Мин планировал потратить всю жизнь, чтобы превзойти его, а теперь, спустя всего полгода, он собирался сойтись с ним в поединке на арене!

Линь Мин чувствовал стойкость и незаурядность Чжу Яня. Как и Ван Яньфэн, Чжу Янь обладал гордостью и несгибаемой волей, но он не выставлял их напоказ. Если Ван Яньфэн был подобен обнажённому мечу, от которого веяло холодом, то Чжу Янь был узким клинком, скрытым в ножнах. Вы не знаете, когда он будет обнажён, но первый же удар из этих ножен зачастую невозможно отразить.

Чжу Яня было не так-то просто сломить. Он не был законным наследником в семье Чжу, но благодаря своей силе и стараниям шаг за шагом поднялся до нынешнего положения и имел все шансы стать главой клана. Такой человек подобен сорняку — он обладает невероятной живучестью.

Даже имея в запасе Пилюлю костного мозга алого золотого дракона, усиленную талисманом начертания, Линь Мин не был уверен на сто процентов. В этот месяц Чжу Янь наверняка будет тренироваться с удвоенной силой. Но Линь Мин всё равно бросил вызов. Он хотел испытать не только Чжу Яня, но и самого себя, загнать себя в тупик, чтобы пробудить скрытый потенциал.

В этом месяце доступные Линь Мину ресурсы значительно возросли. Он получил возможность тренироваться в Семи великих массивах убийств пять полных дней, а также пять Пилюль Сбора Сущности и пять Камней Истинной Сущности. Пилюли были не так важны, как Камни Истинной Сущности и особенно пять дней тренировок. Пять полных дней — это шестьдесят часов, в среднем по два часа в день. Пусть это и не позволяло тренироваться без ограничений, два часа давали великолепный эффект.

Ранним утром Линь Мин, закинув за спину копьё Пронзающее Радугу, отправился к ледяному озеру у водопада. Стоило ему подойти к воде, как издалека донёсся голос:

— Брат, подожди!

Линь Мин остановился. Это был Линь У.

— Брат, поздравляю! Ты действительно прославил нашу семью Линь! — Линь У подбежал к нему с сияющей улыбкой.

Семья Линь когда-то была одним из величайших кланов Города Цинсан, но теперь семья Чжу полностью затмила их. С этим ничего нельзя было поделать — как бы ни была сильна семья Линь, им было не сравниться с Чжу, из чьих рядов вышла императорская наложница, чей сын к тому же получил титул принца.

Смириться с судьбой было можно, но старейшин семьи Линь больше всего бесило то, что молодое поколение Чжу тоже полностью подавляло их молодежь. Один только Чжу Янь возвышался над учениками Линь как непреодолимая гора. Сильнейшим среди молодых Линь был Линь У, который за два года в Военной академии Семи Тайн едва пробился в Земную Обитель, да и то занимал там места в нижней части списка. Двое других даже туда не попали. Втроём они не стоили и половины Чжу Яня, что приводило старейшин Линь в ярость.

Но вчера двенадцать талисманов передачи звука, передавая весть по цепочке, доставили новость из Города Небесной Удачи за тысячи ли. К ночи весть достигла Города Цинсан.

Обычный талисман действовал на расстоянии нескольких десятков ли, а дальний — до нескольких сотен, но стоил он дорого, десятки золотых таэлей за штуку. Чтобы доставить весть до Города Цинсан, требовалось двенадцать таких талисманов. Одна только передача сообщения обошлась в несколько сотен золотых таэлей. Без крайне важного повода даже такая богатая семья, как Линь, не стала бы так расточительствовать.

Цепочка из двенадцати талисманов, срочное донесение. Весть состояла всего из одной фразы: «Линь Мин, тридцать четыре дня в академии, вторая проверка в Массиве Десяти Тысяч Убийств, шестьдесят второе место, получил право вызова в Небесную Обитель, направил копьё на Чжу Яня, публично бросил вызов на бой через месяц».

Говорили, что глава семьи Линь, получив это послание, подпрыгнул на стуле и выпалил:

— Чёрт возьми, как же это круто!