Глава 6

«Тригонометрические функции и их свойства».

Прочитал страницу и понял, что придётся ещё раз. В голове остались только синус, косинус и тангенс. Клички, блядь, какие-то. Ну, пусть синус будет главным, косинус — его правой рукой, а тангенс бегает у них на посылках. Может, хоть так не перепутаю. Что они делают, пока всё равно непонятно.

Положил рядом тетрадь и взялся за страницу заново. Теперь уже не торопился. Прочту немного, запишу, потом дальше. Сначала переписывал прямо из учебника, но быстро заебался и стал объяснять себе своими словами. Мне же потом это читать. С графиками просидел дольше всего. Срисовать срисовал, а почему линия здесь идёт вверх, там вниз — пришлось отдельно разбираться.

Потом полистал тетрадь с начала. Надо же, помню. Даже там, где долго возился, теперь понятно, откуда что взялось. Раньше бы на таком месте закрыл книгу: ну не понимаю, и хрен с ним, других дел полно. А тут посидел, поковырялся — ничего, дошло.

Я ведь и раньше на ходу соображал, только в других вещах. Например, куда «Стальные псы» патруль гоняют. Пропустишь, что они маршрут поменяли, сунешься на привычную улицу — там тебя и примут. Поэтому смотрел, запоминал, спрашивал у своих, не видели ли чего. Второй попытки могло и не быть, приходилось с первого раза въезжать. Здесь попроще. Учебник передо мной лежит, можно сколько угодно назад листать, никто за это не пристрелит. Мне бы только терпения хватило.

Полистал остальные книги, поискал что-нибудь знакомое. Физика — это ведь про то, как всякая хрень движется, падает, сталкивается. В этом я кое-что понимал, пусть и без формул. Химию попробовал читать как рецепты. Что с чем смешивают, сколько чего берут, а что вместе лучше не совать. Когда самодельные бомбы собирал, тоже приходилось разбираться, только называли мы всё попроще.

Считать, правда, требовалось везде. Я уж и физику открыл, и химию — математика за мной по всем учебникам ходит, зараза.

Часа два так и просидел. Папаша заглядывал, чай приносил. В очередной раз пристроил возле меня печенье.

— Ишуня, ты хоть поешь. Мозгу глюкоза нужна!

— Сейчас, пап.

Он ещё немного постоял рядом над душой. Пришлось взять печенье, чтобы не волновался. Отец ушёл, я вернулся к строчке, на которой остановился. Потом смотрю — печенье всё ещё в руке. Уже минут пять сижу, даже не надкусил.

С физикой оказалось попроще. Расстояние делим на время, получаем скорость. Я примерно тем же занимался, когда прикидывал, успею добежать до укрытия, пока снайпер перезаряжается. Только на глаз. Не доставать же под обстрелом тетрадку.

Попалась задача:

«Камень брошен под углом 45 градусов со скоростью 20 м/с. Найти дальность полёта».

Камень я мысленно заменил гранатой. Так привычнее, хотя бросать воображаемую гранату было куда легче, чем рассчитывать, куда она упадёт. С камнем хотя бы можно ошибиться — в конце не ебанёт.

С химией пришлось повозиться. Пока читал про валентности, ещё что-то понимал, а на молярных массах и уравнениях реакций запутался окончательно. Полистал назад. Ёб твою медь, я ведь эту страницу уже читал. И вроде даже понял. Почему тогда дальше опять ничего не сходится?

«При взаимодействии натрия с водой…»

Это помню. Серый как-то бросил кусок в лужу, мы тогда чуть без глаз не остались. Я ору на него, а ему хоть бы хрен — стоит, ржёт, слова выговорить не может. Наконец отдышался:

— Зато теперь знаем!

Знали бы ещё, зачем я с таким долбоёбом связался. А теперь сиди, записывай, что у нас там в луже произошло. Серый бы порадовался, что его дурь в учебниках разбирают.

Потом добрался до задач и надолго за ними засел. Ответ не сошёлся — проверяю, где напутал. Иногда быстро находил ошибку, иногда так и не мог понять, что не так, и решал всё заново. Жалко было бросать после стольких мучений. Я уже весь лист исписал, должен же разобраться, чего тут нахуевертил. Особенно злило, когда проверишь каждую строчку, всё вроде правильно, а в ответах другая цифра.

Когда наконец отвлёкся, за окном уже темнело. Рядом с локтем стояла тарелка с сэндвичами. Папаша, значит, заходил. Поставил, наверняка что-нибудь сказал, а я хоть убей не помню.

Взял сэндвич, откусил. Остыл совсем. Сколько же он тут простоял? Попробовал откинуться на спинку стула и поморщился — спину от сидения так прихватило, что сразу не разогнёшься. Ещё и глаза слезились. Снял очки, потёр переносицу и немного посидел, дожёвывая.

Потом всё-таки подтянул тетрадь. Хотел посмотреть с начала, запомнил ли хоть что-нибудь из того, что понаписал.

Оказалось, запомнил. И немало. Пока листал, прикинул по учебникам: за день полгода программы перебрал. Кое-где ещё плавал, конечно, такое с одного раза не выучишь, но с основами разобрался. Утром бы мне кто сказал — не поверил бы. Я даже собой довольный остался. Неплохо для бывшего бандита.

Встал, размял плечи и вышел на балкон. В Токио уже стемнело, в окнах горел свет, внизу — фонари. Я облокотился на перила и по привычке прислушался. Ни выстрелов, ни воя мутантов. Никто не орёт, на помощь не зовёт. Всё ещё непривычно: стоишь на виду, смотришь на город, и даже прятаться ни от кого не надо. Можно просто постоять.

Достал из кармана пачку сигарет.

Купил ещё на прогулке, пока Такеши пудру выбирал. Пристал ко мне тогда: «Иши, как думаешь, персиковый или натуральный оттенок?» Я ему и сказал: попробуй нафигачь перед зеркалом, потом покажешь. Он ушёл подкрашиваться, а я успел цибарками обзавестись.

Прикурил, затянулся и опёрся локтями на перила.

Вот этого мне не хватало.

У нас все курили. После боя сядешь где-нибудь, руки ещё трясутся, а ты сигарету прикуриваешь. Посидел, покурил — вроде отпустило немного.

Здесь парням, наверное, и это неприлично. У нас на курящих девчонок ведь косились, значит и тут так, только наоборот, хотя хер знает. Да похуй. Я за сегодня заебался.

Курил и всё ещё мысленно возвращался к задачам. Синус в квадрате плюс косинус в квадрате равно единица. Сила равно масса на ускорение. Натрий в первой группе…

— Не знала, что парни твоего возраста курят.

Я дёрнулся и чуть сигарету не выронил.

На соседнем балконе стояла женщина лет тридцати, в домашнем халате, с бокалом вина. Дома тут почти вплотную, а я её даже не заметил.

— Я… это…

— Да расслабься, красавчик. Я тебе не мамочка. — Она улыбнулась. — Хотя могла бы.

И подмигнула.

Я так и остался стоять с приоткрытым ртом.

— Ты ведь сын Сато-сана?

— Да.

— Вон как вырос. Слышала, в аварию попал. Сейчас всё хорошо?

— Нормально уже.

— Ну и славно. Жалко было бы такого красавчика потерять.

Отпила вина, ещё немного меня поразглядывала.

— Заходи в гости, если что-нибудь понадобится. Я одна живу, компании всегда рада.

Повернулась и ушла в комнату. Я проводил её взглядом. Нихрена какая жопа, а как ей выписывает, ёшки-матрёшки.

Это ж она сейчас ко мне подкатывала?

Постоял с сигаретой, переваривая. Похоже, местная мордашка нравится не только школьницам.

Тут в дверь постучали.

Блядь!

Я торопливо затушил сигарету, сунул бычок в карман и вернулся в комнату. Несколько раз выдохнул, будто это могло помочь. Схватил влажные салфетки — Иши их тут с запасом держал, протёр пальцы, потом губы. На полке нашёл освежитель и пшикнул пару раз.

Понюхал руку. Хрен поймёшь, пахнет или нет. Салфетку тоже убрал и пошёл открывать.

На пороге стояла Рэйка. Джинсы, свободная белая футболка, волосы распущены. В руках тетради.

— Иши-кун, я не поздно? Мы же на семь договаривались.

Я глянул на часы. Уже четверть восьмого.

— Да нет, нормально. Я сам за учебниками засиделся.

— Правда? — Она принюхалась. — А чем это у тебя пахнет? Освежитель, что ли? Зачем столько?

— Душно было. Решил проветрить и всё освежить.

Сам услышал, какую хуйню сморозил. Рэйка посмотрела на меня, но расспрашивать не стала. Прошла к столу.

— Ого. Ты и правда занимался.

Там уже свободного места и не осталось. Учебники раскрыты, тетради одна на другой, листы с решениями, линейка, калькулятор. Чашка с недопитым чаем пристроена между всем этим.

— А ты думала, я вру?

— Честно? Сомневалась.

Она села, взяла ближайшую тетрадь, полистала.

— Подожди… Ты за день полгода программы прошёл?

— Ну не прям прошёл. Так... скорее пробежался пока.

— Ничего себе «пробежался». Тут и выводы формул, и примеры разобраны. Я даже себе так подробно не расписывала.

— Просто у меня хорошая мотивация.

— Да? И какая же?

Не стать чьей-нибудь домохозяйкой, например. И не сдохнуть заодно!

— В хороший университет поступить.

— Тогда правильно взялся. Давай посмотрим, что запомнил. Начнём с математики?

— Ага.

Подтащил стул и устроился рядом. Рэйка про курево больше не заговаривала. Вроде пронесло. Я перестал переживать, что сейчас спалюсь, и только тогда заметил, как она устала. Сидит, ссутулившись над тетрадью, под глазами тени. Но записи мои читает, не просто так страницы гоняет. Иногда вернётся назад, что-то проверит, на меня посмотрит. Я не выдержал:

— Ты как вообще? Смотрю, на работе сегодня загоняли.

— Заметно, да? — Она подняла голову. — Экстренная операция была. Четыре часа провозились. Зато всё хорошо закончилось, пациент стабилен.

— Четыре часа со скальпелем над человеком стоять… Да уж, не позавидуешь.

— Ничего, привыкаешь. — Рэйка пожала плечами, футболка сползла с одного плеча. Я засмотрелся на тонкую бретельку нательной майки и не сразу заметил, что Рэйка уже смотрит на меня. Отвёл глаза, а она поправила ворот. Сама тоже покраснела. — Прости, я дома совсем расслабилась.

— Да всё в порядке. Слушай, может, завтра позанимаемся? Ты и так на работе умоталась, ещё со мной тут сидеть. Лучше в другой раз.

— Нет, давай сейчас. Я уже настроилась. Даже интересно, что из школьного помню. Я ведь эти учебники сколько лет не открывала. — Она положила книгу между нами, подвинула стул поближе. Я почувствовал запах духов, а за ним и знакомый больничный. Антисептик, похоже, так просто не смоешь. — Попробуй вот этот пример. Только не в уме, распиши мне его, пожалуйста.

Взял ручку, переписал условие и начал решать. Рэйка наклонилась посмотреть. Её чёрные волосы легли мне на руку, щекочут, а я сижу и даже не думаю отодвинуться. Глянул в тетрадь и обнаружил, что забыл, что хотел написать. Вот же ёб твою медь. Только ведь понимал.

Пришлось заново посмотреть на формулу. Вспомнил, дописал строчку.

— А почему ты здесь именно таким способом разложил? — спросила Рэйка.

— Эм-м, надо было не так?

— В принципе можно и так. Просто в учебнике это дольше расписывают. Ты несколько действий пропустил, сразу сократил.

— Просто подумал, зачем их писать, если и так получается? — На всякий случай проверил. Вроде нигде не напутал, ответ сошёлся. Рэйка всё ещё разглядывала решение, и я уже подумал, что зря выпендриваюсь. — Или всё-таки надо было как там?

— Нет, я не к тому. — Она показала на мою запись. — Ты сам заметил, что здесь можно сократить. Не просто переписал по образцу, а разобрался. Это хорошо.

Я успокоился. Всегда старался лишний раз не возиться, вот и тут решил обойтись без лишних выкладок. А она за это ещё и похвалила.

Мы одновременно потянулись за тетрадью, и соприкоснулись руками.

— Извини.

— Ой, прости.

Оба отдёрнули кисти, хотя тетрадь кто-то всё-таки должен был взять. Рэйка посмотрела на неё и фыркнула:

— Ну что мы как подростки?

— Я вообще-то и есть подросток.

— А я уже старуха, да?

— Да при чём тут… Я не это имел в виду...

— Да шучу я, не оправдывайся. Хотя после суточного дежурства и правда кажется, что мне лет сто.

Она откинулась на спинку и потянулась. Край футболки пополз вверх, обнажив живот. Я заметил, конечно. Ещё как заметил.

Петруха, ты заебал уже. Тебе человек с учёбой помогает, а ты сидишь, на её живот пялишься. В тетрадь смотри!

И вообще, она тебе почти сестра.

— Ну, с тригонометрией у тебя нормально, — сказала Рэйка, подвигая к себе другой учебник. — Посмотрим, что с физикой?

За ней мы просидели ещё с час. Я то в формулах путался, то вообще переставал понимать, о чём речь. Переспрашивал, иногда по нескольку раз. Сам бы на её месте уже заебался объяснять, а Рэйка ничего — пробовала зайти по-другому. Правда, после некоторых объяснений вопросов у меня только прибавлялось.

— Вот представь: сила — это твоя воля, а масса — препятствие. Ускорение тогда…

— Рэйка, погоди. С формулой я ещё хоть что-то понимал.

Она засмеялась.

— Да, что-то я намудрила. Мне так запоминать проще, образами, я в медицинском постоянно себе всякое придумывала. Ладно, забудь. Покажи, где ты запутался.

Подтянула тетрадь поближе, и мы заново прошлись по решению. Тут до меня наконец дошло, что я делал не так.

Спустя какое-то время Рэйка зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Прости. Устала за сегодня.

— Давай на этом закончим?

— Подожди, вот с этим ещё разберёмся.

Она потёрла глаза и склонилась над моими записями.

— Знаешь, мне нравится, как ты решаешь. Пробуешь по-своему… Я в школе так не умела. Все гулять, а я над учебниками сижу, зубрю. Боялась что-нибудь не так сделать, даже от образца отступить. Всё по правилам, по регламентам, ни шагу в сторону. Ты же приводишь решения свои, это занятно даже.

— Ну... мне надо понять сначала. А дальше уже пробую, как получается.

— И не переживаешь, что неправильно получится. — показала она большой палец, подбадривая.

— А чего переживать? Не сойдётся — посмотрю, где накосячил, исправлю.

Рэйка молчала, вертя ручку, затем задумчиво произнесла:

— Иши-кун, знаешь, далеко не все так думают. Особенно парни. Им ведь с детства твердят, что ошибаться стыдно.

— Ну и дурь.

— Согласна. Только от этого им не легче.

Она снова зевнула, на этот раз аж глаза заслезились. Я закрыл учебник.

— Всё, на сегодня хватит.

— Мы ещё химию не открывали.

— Завтра откроем. Ты уже засыпаешь.

— Да я…

— Всё. — сказал я твёрдо и начал собирать её тетради. — Ты четыре часа человека оперировала, потом ещё со мной сидела. Иди спать, Рэйка-сан.

Она посмотрела на меня и устало улыбнулась.

— Заботишься?

— Нет, просто не хочу, чтоб ты прямо тут свалилась. Папаня расстроится.

— Ну раз папаня…

Рэйка встала и покачнулась. Я тут же подхватил её под локоть.

— Эй. Точно всё нормально?

— Да, резко поднялась. Сейчас пройдёт. Спасибо.

Я держал её, пока стояла, а она почему-то не отстранялась. Посмотрела на меня, я на неё. Уже хотел убрать руку, но Рэйка заговорила:

— Иши-кун…

Я сглотнул. Что за взгляд у неё.

— Ч-что...

— Всё-таки от тебя странно пахнет. Ты точно не курил?

Вот же блядь.

— Нет. Освежитель новый, папа купил. Резкий, да?

Она прищурилась.

— Я врач, Иши-кун. Запах табака от освежителя отличу.

Я помолчал. Рэйка терпеливо ждала.

— Ладно, курил. На балконе. Устал за день.

— Нервы?

— Типа того.

— Что это вредно, знаешь?

— Знаю.

— И в твоём возрасте особенно?

— Ага.

— И что девушкам не нравятся курящие парни?

— Зна… Чего?

Она усмехнулась.

— Ты и это забыл? Курящего парня многие считают легкомысленным. Несерьёзным. Большинство девушек предпочтёт того, кто не курит.

Доебались бы лучше до чего-нибудь другого. Нет, даже сигарету нормально выкурить нельзя.

— Ладно, учту.

— Вот и хорошо.

Рэйка забрала тетради.

— Спасибо за занятие, я вновь окунулась в школьные годы. Мне понравилось. И ты сегодня много сделал, молодец.

— Это тебе спасибо. Кое-где я бы сам так и не разобрался.

— Разобрался бы, не прибедняйся. До меня вон сколько успел.

Рэйка уже собралась уходить, но задержалась у порога.

— Ты хоть проветривай, когда покуришь. А то мама запах учует ещё в коридоре. Она в этом плане довольно строга.

— Хорошо, проветрю.

— И зубы почисти. А то пахнет.

— Почищу.

— Можно ещё мятную конфету…

— Рэйка, да услышал я!

Она засмеялась.

— Прости, это у меня с работы. Пока не перечислю все рекомендации, не отпущу. Ладно, спокойной ночи.

— Спокойной.

Закрыл за ней дверь, но руку с ручки убрал не сразу. Постоял зачем-то, потом вернулся к кровати и сел.

На столе лежала раскрытая тетрадь. По-хорошему, надо ещё раз пройтись по задачам, пока помню, что Рэйка объясняла. Но даже вставать за тетрадью не стал. Сидел и вспоминал, как близко она наклонялась, как волосы щекотали мне руку. А когда я подхватил её за локоть, она ведь не отошла. Осталась рядом, смотрела на меня.

Ну да, придурок. Голова у неё закружилась, вот и не отошла. Сама же сказала, что резко встала. А мне уже кажется, будто я ей понравился.

К тому же её мать с папаней живёт. Поженятся — будем с Рэйкой братом и сестрой. Сводными, понятно, не родными. Только всё равно как-то… Я потёр лицо. Даже думать об этом сейчас не хотелось.

Зато её «Заботишься?» вспоминалось без всяких усилий. И улыбка эта.

Ё-моё, Петруха. Посидела с тобой девушка над учебником, а ты уже места себе не находишь. Ну и размазня! Грёбаный мечтатель!

Но!

Сердце колотилось.

После перестрелок и то быстрее успокаивался. Вышел на балкон вновь покурить. Достал пачку, открыл, уже собирался вытряхнуть сигарету, но вспомнил, что Рэйка про курящих парней говорила.

Девушкам, значит, не нравятся.

Это она так, к слову? Или сама терпеть не может, когда от мужика табаком несёт? Надо было спросить. Хотя хорош бы я был: «А тебе, Рэйка, нравятся?»

Я закрыл пачку и сунул обратно в карман. Остался у перил, подышал прохладным воздухом. Можно и без сигареты постоять. Уже не так хотелось.

Блядь, а днём-то сколько думал, что от баб зависеть не собираюсь. Теперь вот курить передумал: вдруг Рэйке не понравится. Она даже не запрещала ничего — сам себе всё придумал. Крутой, блядь, мужик называется.