Подготовка

Семён ушёл от ангара Морта быстро — почти сразу растворился в серой, пыльной кишке улиц. Позади остались металл и турели, свет прожекторов и защищённые листы стали. Впереди — гетто в его естественном состоянии: бетон, копоть, мусор, провалы в дорожном полотне и обломки техники. Теперь они выглядели не как редкая авария, а как новая норма.

Он шёл домой. Не потому, что верил: там безопасно. Просто это была единственная точка на карте, которая принадлежала ему. И ещё — Джек.

Хомяка родители подарили ему на день рождения ещё два года назад. Тогда Семён виделся с ними в последний раз. В том подарке был намёк: ты слишком одинок, ты слишком зациклен на болезни. По замыслу родных Джек должен был стать отдушиной — и стал. Даже больше: зверёк стал настоящим другом, тихим и терпеливым, какими не умели быть люди. Такого нельзя бросать.

Но была и другая причина. Край рабочего квартала, где жил Пеплов, располагался ближе к старым распределительным узлам. Если где-то и могло что-то уцелеть — то там: питание, локальные линии, хоть какие-то остатки связи. Семён понимал это не интуицией, а привычкой: автомеханик — почти инженер, он всегда мыслит от инфраструктуры.

Настороженно , мужчина  проходил мимо очередного коммутационного столба и поймал себя на том, что смотрит на него как на дохлое животное. Столб был чёрным. Панель вскрыта. Кабели висели мёртвыми жилами, словно кишки наружу. Где-то внутри ещё тлело, воняло палёной изоляцией. Ни один коммутационный столб по пути не работал. Значит — связи нет.

Родители, Сергей и Наталья Пепловы, жили на другом конце нижнего пояса. Сестра, Ирина Лебедева, давно перебралась на средние ярусы. Добраться сейчас — утопия. Связаться — тоже. Значит, дом — единственная реальная точка опоры, от которой можно оттолкнуться. Дом и Джек.

Семён ускорил шаг, но при этом внимательно смотрел по сторонам. Новый мир не прощал невнимательности. Перед тем как идти дальше, нужно было кое-что сделать.Ещё после боя с крысами Пепел заметил, как техника “умирает” на улицах. Тогда это было фоном: искры, дым, выгоревшие корпуса. Тогда у него была одна задача — выжить. Но даже тогда он отметил: железо можно забрать. Не сейчас. Потом. Если будет шанс.

Шанс появился. Первый корпус лежал наполовину в яме от провала. Пластик оплавился, металлические рёбра торчали наружу. На боку, где металл не до конца обгорел, сохранилась маркировка:

PROTEKON P-7 «Смотритель» / GEN-3 / L-BELT ISSUE

Семён хмыкнул. Третье поколение. Нижний пояс.

— Да уж… — тихо сказал он сам себе. — В средних ярусах уже седьмое в обиходе…

Он произнёс это не из вредности — просто констатировал факт. Тут всегда так: верх пользуется новьём, низ донашивает старьё.

Корпус дрона был мёртв. Центральный процессор выгорел, сенсорный блок расплавился, гиростабилизатор раскололся. Но Семён и не собирался оживлять дрона. Ему был нужен модуль, который пережил удар и импульс — благодаря простой и устойчивой к нагрузкам конструкции.

Пепел присел, достал из рюкзака плоскую отвёртку, кусачки, изоляционную прокладку — обычный кусок диэлектрика из аптечки. Руки работали уверенно, как будто он снова на смене.

Первое правило — разомкнуть силовой контур. Иначе даже выгоревшая система может ударить остаточным зарядом или закоротить так, что ты останешься без пальцев. Семён нашёл силовую шину, зачистил контакт, аккуратно ввёл прокладку, разомкнул. Потом срезал оплавленный кожух.

Внутри сидел он.

ИРМ-12 Gen-3.

Импульсный разрядный модуль.

Семён вытащил его бережно, словно человеческий орган. У модуля были характерные узлы: камера разрядного контура, защёлки, контактные площадки. Он быстро оценил состояние.

— Живой… — выдохнул и скупо улыбнулся.

Не полностью целый, но живой. И это было главное.

Дальше пошла рутинная работа. Семён снял ещё СМ-3 — стабилизатор, по сути микрогироскопический компенсатор вибраций и отдачи. Снял направляющую FlexRail — стандартную “шину”, на которой крепилась половина протеконовской периферии. Это всё можно было превратить в кустарную сборку.

Удовлетворённый, он сложил детали в рюкзак и двинулся дальше. Второй "донор" нашёлся через пару кварталов. Этот робот лежал иначе: массивная рухлядь, будто кусок стены. Полузарыт в мусор, но броня ещё держала форму.

Маркировка на внутренней раме:

PROTEKON RB-4 «Барьер» / GEN-2 / CIVIL CONTROL

Семён даже усмехнулся.

Второе поколение. Разгон толпы. Гетто-версия, гражданская. На средних ярусах сейчас наверняка ходит что-то вроде РБ-7 с интеллектуальной стабилизацией и активной бронёй. А здесь — музей, кладбище.

Ходовая часть была мертва. Приводы заклинило. Электроника выгорела. Но броня… броня была не про электронику. Пепел сковырнул фронтальную пластину:

«Купол-Лайт Gen-2» — композитный пакет, многослойный полимер со стальными прожилками. Не выдержит серьёзный импульс современной серии, но от ножа, арматуры и осколков спасёт.

Потом снял сегмент щита:

РБ-Щ-2 Gen-2.

Тяжёлый, без активной компенсации веса, зато прочный.

Семён прикинул: грудь, предплечье, часть головы. Он уже успел убедиться, как быстро в этом мире ломается “обычная” защита. Он не герой — и не хотел умереть глупо.

Прошло, наверное, полчаса. Семён добыл всё необходимое. Дальше работать на улице он не собирался. Чуть раньше он приметил роботизированный пункт питания — не кафе, а автоматический модуль с маленькой сервисной комнатой. В гетто такие делали антивандальными: бронестекло, стальная дверь, автономный замок, панель обслуживания.

Туда-то Пеплов и направился. Дошёл, вскрыл панель, подал питание напрямую, замкнул цепь, перезапустил защёлку замка. Дверь щёлкнула — и Семён протиснулся внутрь. Заперся.

Внутри пахло железом, старым жиром и гарью. Где-то в углу валялись одноразовые поддоны и сломанные кассеты. Но сервисная комнатка была цела. Стены — металл. Пол — бетон. Дверь — сталь. Тут было относительно безопасно и можно начинать сборку.

Семён разложил детали, как хирург инструменты:

ИРМ-12 — в центр.

FlexRail — база.

СМ-3 — стабилизатор.

Кабельный хвост — из того, что уцелело в дроне, плюс его личный запас проводов.

Он не пытался собрать “идеально”. Он собирал так, чтобы: работало, не убило его,продержалось хотя бы пару боёв.

Потекли минуты кропотливого труда. Первым делом Семён закрепил ИРМ-12 на направляющей FlexRail. Подогнал крепёж — часть родных защёлок, часть стяжки, часть — обычные болты из его набора. Пристроил стабилизатор СМ-3 в узел, чтобы разрядник не бил в руку на отдаче. Вывел внешний силовой разъём — потому что штатный накопитель у П-7 был мёртв.

Получился самодельный шокер — не заводское оружие, а поделка гетто. Кривая, убогая, но рабочая. Теперь к нему так просто не подберешься.

Следующая — броня. Семён подогнал пластину “Купол-Лайт Gen-2” под грудь, закрепил ремнями и кусками ткани. Некрасиво, но плотно. Шлем… идеальный шлем без станка не сделать, но усилить уязвимые зоны можно. Он повозился, снял потресканный мотоциклетный и заменил его тем, что нашёл в пункте — более целым. Затем добавил в крепление щита дополнительные ремни, чтобы тот сидел на предплечье и не срывался.

Отлично. Защита тоже готова. Самодельный бронежилет, подогнанный шлем и самопальный щит внушили чувство надёжности. Наконец он закончил и выдохнул. Итак:

Оружие — есть.

Защита — есть.

Энергии — нет.

Чтобы убедиться окончательно, Семён подключил кабель к ИРМ-12 — и понял: накопитель действительно пуст. Можно было искать батареи. Можно было ждать самозаряда. Можно было рисковать на улице.

А можно…

Семён взял разрядник двумя руками, сосредоточился — и пропустил заряд через себя, как через провод.

Тело дёрнуло. Пальцы свело. В груди на секунду стало холодно. ИРМ-12 пискнул — значит, зарядка пошла. Пеплов обрадовался и продолжил. Он передавал рывками: для этого нужен был тесный контакт. Иногда приходилось отрывать руку и стучать по аккумулятору — будто “подгоняя” ток. Так продолжалось почти десять минут, и вдруг вспыхнуло:

Ритм: +0.1

Ёмкость: +0.1

Семён застыл. Не от боли — от понимания.

— Значит… так! — прошептал он. — Вот как можно прокачивать характеристики…

Уже увереннее, с энтузиазмом, он повторил ещё раз. Потом ещё.

И снова:

Ритм: +0.1

Ёмкость: +0.1

На этот раз времени прошло больше. Было тяжелее: чтобы получить тот же прирост, ему пришлось напрячься сильнее, держать ток дольше, не дать себе “отпрыгнуть” от нагрузки. Но прирост пришёл. Семён осознал главное: каждый следующий шаг будет сложнее.

Вслед за пониманием пришла усталость. Внутри будто вынули стержень. Прекрасное чувство заряда ушло. А ИРМ-12 зарядился едва ли на четверть. Этого могло не хватить. Семён задумался и вспомнил золотистую пыль. Вспомнил, как она восполняла внутренний заряд. И догадался, что “накопленный импульс” — это, возможно, остаток той силы, что он получил от крыс.

Пепел открыл интерфейс и посмотрел:

Накопленный импульс: 17

Семён сосредоточился и почувствовал эту энергию. Она действительно была в нём — не явно, но ощутимо. Он настроился на неё как на частоту и направил туда, где внутри была слабость. Туда, где исчерпался заряд.

Прошло секунд десять.

Сработало.

Пустота заполнилась. Стало полегче.

Семён снова проверил интерфейс:

17 → 15

Значит, догадка верна. Накопленный импульс — избыток поглощённой пыли.

Окрылённый, Пеплов продолжил заряжать блок питания. Дело спорилось — он приноровился. Ещё раз вылезло сообщение об увеличении характеристик. Цифры импульса снова поползли вниз:

15 → 13

потом: 13 → 11

потом: 11 → 10

Каждый раз — заряд в аккумулятор, заряд в модуль, проверка контактов. И параллельно — нагрузка. С каждым циклом тело начинало сопротивляться. Не психологически. Физически. Как будто предупреждало: хватит.

Семён проигнорировал предупреждения. Он хотел поскорее закончить, поскорее прокачаться, поскорее продолжить путь. Когда импульса осталось около десяти, Пепел поймал себя на том, что улыбается. Он нашёл механику. Поймал рычаг.

Убивай мутантов — собирай золотистую пыль — перегоняй во внутренний заряд — заряжай электроприборы.

Простой и очень доступный цикл. Рост будет неудержимым.

И именно в этот момент триумфа мир поплыл.

Голова загудела. Сердце сбилось. В глазах потемнело. Руки задрожали — и его скрутило судорогой, знакомой, старой, собственной.

— Чёрт… — прохрипел Семён.

Это была не система. Не Синхрон. Не импульс. Это была болезнь.

Дрожащими пальцами, на ощупь, он достал инъектор, вколол лекарство, прижал плечо к стене и долго дышал, пока не отпустило.

Семён сидел мокрый от пота и понимал: болезнь пока никуда не делась. Перегрузки запрещены. И тело имеет предел передачи накопленного импульса. Скорее всего, этот предел связан с характеристиками. Пока что у него везде единица. Минимал. Слишком слабый.

И именно тогда — когда он пришёл в себя и сделал выводы — возникло сообщение:

Зафиксирована аномальная скорость конвертации ресурса.

Доступ расширен.

Версия интерфейса обновлена.

Семён раскрыл надстройку. Так и есть. Заголовок изменился:

СИНХРОН v1.1

Пепел непонимающе моргнул. Толку от этих циферок?

— Ну… ладно. — Он криво усмехнулся. — Шишки что-то поправили.

Как патч. Как обновление. Как “вышла новая версия”. Никакой мистики.

Семён откинулся и прилёг отдохнуть. Задремал.

Пробуждение вышло внезапным. Снаружи раздался мат. Послышался грохот железа. Пеплов мгновенно погасил свет и подошёл к бронестеклу. Улица была видна узким сектором — но этого хватало для обзора.

На перекрёстке стояли пятеро. Дубины. Ножи. Один держал старый пистолет — лёгкий, дешёвый. У всех мешки: железо, платы, хлам. И они ругались.

— Я сказал, это мой сектор! — зарычал здоровый в куртке без рукава.

— Твой сектор сдох вместе с твоей мамкой! — огрызнулся второй.

— Заткнитесь и не шумите, придурки! — окрысился третий.

— А ты нам рты не затыкай!

— Делим пополам и валим, пока дроны не ожили! — четвёртый попытался сгладить конфликт.

Пятый же не утолил свою жадность: пнул лежащий на земле терминал.

— Гляньте, платы живые!

— Забираем всё, потом разбегаемся! Заныкаем добытое и снова соберёмся!

Третий, самый нервный, оглянулся:

— Тихо как-то… стало…

— Тихо? Да тут всё сдохло! Сегодня наш день! — отмахнулся мародёр, возомнивший себя хозяином сектора.

Он расправил плечи, шагнул к бордюру и демонстративно наступил на трещину в бетоне. В ней что-то зашуршало. В ответ на браваду щель дрогнула. Из неё вырвалась чёрная волна.

— Чё за…

Тараканы выплеснулись не россыпью — плотным слоем, как согласованный рой.

— А-а-а! — мародёр отскочил.

Пистолет рванулся вверх. Дурацкое решение, принятое в панике. Храбрость “хозяина” как ветром сдуло. Он начал палить в насекомых и подвывать от ужаса — ведь внутри этой массы просматривалось человеческое тело. Трещина в бетоне лопнула шире, и из провала пролезло что-то крупнее. Ранее оно пряталось в канализации.

Выстрел. Выстрел.

Перед худым силуэтом взметнулась туча: тараканы слиплись, образовав живой экран. Пуля вошла в хитин и маленькие тельца. Волна дрогнула, но не рассыпалась.

Ещё выстрел.

Облако сместилось синхронно — будто кто-то сдвинул его в сторону. Пуля ушла рикошетом.

— Они закрывают его! Они его закрывают!

— Жги их!

— Чем жги, дебил?!

Тараканы уже ползли по ногам. Многие были крупнее обычных. Панцирь плотнее. Неудивительно, что слабые пули они могли и принимать, и отклонять. Сотни лапок цеплялись, как крючья. Насекомые лезли под одежду, в ботинки, под ремни. Мародёры попробовали отбиться. Куда там.

Один замахнулся дубиной — волна накрыла его по пояс. Ножи тоже не помогли. Даже огнестрел оказался бесполезен. Истошные крики оборвались быстро.

Пистолет выпал. Насекомые забили ствол, пролезли в затвор. Больше выстрелов не последовало. Рой поглотил тела. Затем отхлынул. И только тогда из тени вышел худой мужчина. Вонючая куртка. Обросшее лицо. Дёрганые движения — но взгляд уже не пустой. Жадный.

Семён узнал его: тот самый бомж, которого он мельком видел у мусорки — ещё до встречи с Сарой. Тот, кто должен был “сдохнуть”. Но не сдох. Наоборот: приобрёл силу, но утратил себя.

"Босс насекомых" остановился посреди изувеченных тел и забормотал :

— Рудик… молодец…

— Рудик покажет… Рудик может ...

— Рудик выше… Рудик умней…

— Рудик ещё вернётся…

Несчастный словно цеплялся за имя, пытаясь удержать остатки разума. Золотистая пыльца от трупов потянулась к нему. Одновременно с этим бормотанием он опустился на колени рядом с убитым и положил ладони на грудь.

Хрустнуло.

Грудина треснула.

Рудик поковырялся внутри и вытащил ещё трепещущий, окровавленный ком — сердце. Раскрыл рот, будто пасть. Откусил . Облизнулся.

В этот момент в сознании Семёна вспыхнули строки — сами, без команды:

Обнаружен нестабильный контур

Тип: Сорвавшийся

Степень эволюции: повышенная

Способность: Коллективный контроль низших форм

Оценка риска: очень высокая

Семён выдохнул.

— Ух ты…

Не от восторга — от сухого удивления. Интерфейс действительно стал полезнее.

— Вот он… обновлённый интерфейс. Версия один-один, — мелькнуло. — Может, скоро и объяснят, что такое Синхрон…

Улица не обратила внимания на досужие мысли, а жила своей жизнью. Не успел монстр закончить трапезу — как заявился конкурент.

Глухой шаг.

Не шорох. Не бег. Именно шаг — тяжёлый, ленивый. Асфальт хрустнул.

Рудик замер. Тараканы дрогнули, словно почувствовали угрозу.

Семён перевёл взгляд.

Из глубины проулка вышел второй “изменившийся”.

Шире. Массивнее. Движения спокойные, но от каждого шага будто становилось плотнее вокруг. Он был весь в крови — не своей. Кровь на спецовке, на руках, на груди. На спине, сквозь грязь и красное, читалась эмблема:

"ГрузЛайн — Нижний Пояс»

Грузчик.

В правой руке он нёс оторванную человеческую руку — вместе с рукавом формы. За поясом болталась ещё одна рука. Эдакий запас провианта на черный день. А сам… он жевал. Медленно, спокойно, словно пробовал деликатес.

Чужое ухо.

Не демонстративно. Не на публику. Без звериной ярости. Скорее — как человек, который перекусывает на ходу. Грузчик лениво прожевал, посмотрел на тела и только тогда — на Рудика.

Рудик перестал есть. Выпрямился. Тараканы поднялись волной — предупреждая, что это добыча их хозяина. Но грузчик не испугался. Он сделал ещё шаг — к трупам. Его явно заинтересовала не пыльца. Плоть. И то, что оставалось в ней после смерти. Что же это?

Додумать Семёну не дали.

Снова строки возникли сами — резко, почти как предупреждение:

Обнаружен нестабильный контур

Тип: ???

Степень эволюции: ???

Способность: ???

Оценка риска: смертельный

Семён сглотнул. Он — минимал. А этот грузчик явно рангом повыше. Поэтому интерфейс и выдал знаки вопроса. Даже не попытался объяснить — просто сообщил : риск смертельный.

Между тем , грузчик выплюнул остатки уха на асфальт — коротко, как мусор. И пошёл дальше. При движении громила глухо ухал — будто давил воздухом. Воздействовал на конкурента одной своей массой.

Рудик не дрогнул. В покрасневших глазах появилась холодная ярость. Он не собирался делиться. Два хищника стоили друг друга. Один — только что вырос и всё ещё говорил. Другой — навсегда утратил речь и лишился даже подобия разума. Кто сильнее — покажет схватка. Ум и хитрость или голая сила?

Семён оставался за бронестеклом, в тени сервисной комнаты.

С новым разрядником на базе ИРМ-12 и Gen-3.

С кустарной бронёй Gen-2.

С подогнанным ремонтным шлемом.

С интерфейсом v1.1.

И с уровнем резонанса: минимал.

Пепел усвоил главный урок. Это не “временные беспорядки”. Это - новая цивилизация. Новый виток эволюции. Настоящая пищевая цепь. И он — в самом её начале.