Глава 3

— Таким образом, при великом сражении сил Света, у подножья горы «Демонический клык», была собрана сила, коей никогда и никто не собирал, — спокойно бормотал старичок, протирая свои очки с толстыми линзами. — К счастью, темные силы, благодаря слаженным действиям всех «детей Света», были собраны в одном месте…

Слушал я этот трухлявый пень в пол уха. Как только мне исполнилось пять лет, начались регулярные занятия. Точнее они были и раньше, но не в такой официальной обстановке. А тут я словно оказался в академии для недоучек. И ученик здесь один.

Только вот я это уже все читал. Читал, перечитывал и с грустью понимал, что мир, в который я попал — мир победившего Света.

Да-да. Именно так.

По закону, если мы говорим о силе Света, то писать надо с заглавной буквы. И да, упоминание сражение у подножья горы «Демонический клык» всегда должно сопровождаться эпитетом «Великое». Как вы заметили, тоже с большой буквы.

Мир, в котором нашелся умник, способный объединить все силы и зажавший противника в угол.

Точь в точь, как я в своем.

М-м-м-м-мда.

— Сражение длилось больше недели. Земля была выслана трупами… — продолжал бормотать профессор из столичного магистрата. — Победа досталась кровью сотен тысяч…

«Темных» — добавил я про себя и перевел взгляд на дерево за окном.

Знаете, я понимаю, что историю пишут победители, но так откровенно врать не позволял себе даже я.

В своем мире, я действительно заставил светлые расы собрать силу в кулак и дать решающий бой. Один на один, без уловок, на чистой силе.

Да, тогда я использовал все. И силу бездны высшего порядка, и даже нисшую некромантию, когда понял, что мою пехоту продавливают. Это было действительно великое побоище, в котором я выгрыз себе победу.

Тут же…

— После Великой победы у подножья горы «Демонический клык», силы света еще почти год сражались с остатками сбежавшей армии и…

— Чушь… — не выдержал я и прошептал себе под нос, переведя взгляд на старичка.

Тут светлые, крайне сильно привирают. На самом деле, они сделали вид, что собираются дать генеральное сражение. Всю кавалерию, все, что могло двигаться быстро, они спрятали и увели в сторону. А когда темная армия двинулась на встречу светлой — ударили им в тыл.

Они прошли как раскаленный нож сквозь масло и разорвали в клочья всю темную империю. Жгли, вырезали, громили все, что могли. Отрезали снабжение и убивали простых мирных жителей, пока темная армия выдвигалась на встречу светлой.

А та, судя по записям военных, только и делала, что маневрировала, чтобы оттянуть время.

Думаю, когда у армии тьмы закончились припасы, когда она достаточно далеко втянулась в светлые земли, тогда и состоялось генеральное сражение. Светлая армия приняла удар, и в это же время, со спины, по ним ударила кавалерия светлых.

И было это не у подножья горы «Демонический клык».

Судя по записям в книге «Аномальные зоны империи» — это было в районе «Фельбургских низин». Там до сих пор самая большая и мощная магическая аномалия, если не в мире, то в империи точно.

— … Таким образом, после пятилетней зачистки, Темная империя, как государственное образование, было полностью уничтожено, — спокойно произнес старик. — Орки, оставшись без своего предводителя, ушли на юго восток — в степи. Гоблины же постепенно переселились в более привычную среду обитания — болота на северо западе. Огры ушли в южные горы. А в нашей империи, под мудрым руководством государя, воцарился мир и благоденствие.

Я с трудом подавил усмешку.

Прах и бездна, какое благоденствие?

Когда у людей было благоденствие?

Люди вообще не способны жить спокойно — это я уже давно понял. Им нужен враг. Всегда и везде.

Орки, гоблины и тролли ушли в малопригодные для жизни земли?

Чушь!

Их просто вытравили. Как тараканов. Резали, убивали, грабили. Вообще не обращая внимания на то, что те готовы были существовать по законам империи. Светлым было плевать.

Человечеству нужны были враги. И они их с упоением добивали.

Знаете, что было после того, как остатки темных рас ушли в земли, где людям было просто нечего брать?

Они нашли новых!

Своих союзников.

Кстати!

— Профессор, а что случилось с гномами? — спросил я максимально нейтральным тоном.

— Гномы… Гномы, под влиянием остатков сил темного повелителя, начали нести ересь, — вздохнул профессор. — Они преклонились перед темным властелином. Была затяжная война, на протяжении почти двадцати лет, которая закончилась полным разгромом армии этих коротышек.

— М-м-м-м… — покивал я и уточнил: — А что же сейчас?

— Сейчас им запрещено появляться за пределами восточного хребта. Остатки гномов существуют. Иногда даже получают заказы от государя, но право выходить за пределы гор они потеряли.

Держать этих коротышек под землей, не давать им еды, чтобы они не особо размножались и заставлять их работать.

Классический прием — давай ровно столько, чтобы они думали как выжить, а не как восстановить свою былую мощь.

Подло, коварно, максимально жестоко, но… Действительно действенный метод. Я и сам им когда-то пользовался.

Примерно тоже самое они провернули с эльфами, только у эльфов, в отличие от людей, скорость восстановления крайне низкая. Поэтому они, почуяв к чему идет дело, поступили умнее. Они сами ушли в «Теребухские леса» и объявили о изоляции.

Забавно, правда?

Как бы там ни было, но люди остаются людьми. Поэтому, когда внешнего врага не стало, они придумали внутреннего!

Да! Они заняли все свободное пространство континента, провозгласили государства и с переменным успехом убивают друг друга!

Тут я не смог сдержать усмешки, а профессор, заметив это поднял на меня взгляд и произнес:

— Итак, Джордж, — произнес он и поправил очки на носу, после чего глянул на меня. — Скажи мне, что ты запомнил с прошлого нашего урока? Перечисли соседние государства, имена правителей и краткую справку.

Я тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и принялся рассказывать, задумчиво глядя в окно, за которым покачивались зеленые листочки на дереве.

— Самое большое соседнее государство — Гвинея. Большая часть территории — горы. Однако, у них есть доступ в океан. Небольшой клочок суши и, по сути, основная часть жизни крутиться именно там. Основной заработок этого государства — торговля. Они тащат караваны через перевалы, на этом, собственно, и зарабатывают. Кстати, — тут я перевел взгляд на старичка. — Мне кажется Гвинея такая большая именно потому, что эти горы никому не уперлись. Там даже гномы не пытаются селиться.

Старичок недовольно глянул на меня.

— Я хотел сказать — никому не нужны, — натянул я улыбку и продолжил: — Местный правитель — Август третий — довольно самовлюбленный тип.

— Да? Это почему же вы так решили? — хмыкнул старичок. — Есть какие-то предпосылки?

— Даже не знаю, — театрально всплеснул я руками и принялся загибать пальцы. — Золотая статуя в пять метров перед дворцом, указ об обращении к нему и приставки во всех документах «величайший и мудрейший», гарем в триста жен… — тут меня посетил давно мучивший вопрос: — Зачем ему столько? Можно же почти целый год, каждую ночь проводить с новой женой и ни разу не повториться. А их всех надо кормить, одевать…

— Местные традиции, но причем тут…

— При том, что за все свое правление, этот напыщенный засранец ни копейки не выделил на средство заработка целого государства. Дороги в горах — это, видите ли, дорого. А вот статуя из золота и три сотни женщин — это статус и без этого никак!

Старичок сморщился и вздохнул.

— Допустим. Давайте продолжим, Джордж.

— На севере у нас Конунг. Не уверен на счет статуса государства, но тем не менее, — я вздохнул и задумчиво сложил руки на груди.

— Это почему?

— Потому, что они до сих пор живут по племенному принципу. У каждого племени свой вожак, каждый делает, что хочет. А статус короля, или как у них говорится «Верховного вождя» — вообще выборный. Сейчас, к примеру, они не могут договориться и верховного у них по сути нет. Последний раз он был, когда наша империя пошла на них войной.

Старичок нехотя кивнул.

— По большому счету, на севере, кроме мехов и рыбы, брать нечего. Поэтому и торговля с ними у нас не большая. Однако, эти варвары отличные моряки. Понятное дело, что после такого опыта походов ради грабежа всего континента, он у них будет. Вообще, очень нестабильное и крайне опасное государство. Больших проблем оно принести, пока, не может, но мелкие пакости от них прилетают регулярно. Благо, что не нам, а соседям, но все же.

— Как вы думаете, Джордж, почему они прилетают не нам, а соседям? — недовольно спросил старичок.

— Потому, что наш император быстро понял, что из себя представляют эти северяне.

— Так, просвятите меня, — буркнул старичок.

— Они воины. Воины от природы. У них даже поверье есть про бесконечный пир после смерти, если ты умрешь с оружием в руках, — пожал плечами ребенок. — Культ войны и смерти. Фанатики, своего рода. Говорят, кстати, что они такие большие и сильные из-за родства с северными троллями. Именно поэтому, наш император использует их по полной. Отдельные наемные отряды, исследовательские корпуса, да и просто как карательные отряды для Дукскуих каперов. Тактика проста как два пальца — спусти гнев в нужное русло, чтобы котел под боком не рванул.

— Допустим. Что вы можете сказать про Дукию?

— Островное государство, по факту, построенное на торговле, мореплавании и лжи, — хмыкнул Джордж. — Крайне нестабильная политика, гибкая. Торгуют, воюют, но чаще предают в случае если прибыль превышает негативные последствия. Карл восьмой, что там правит — крайне скользкий тип. Вообще не представляю как с ними вести дела.

Старичок снял очки, достал бархатную салфетку и принялся протирать линзы.

— Джордж, мне крайне импонирует ваш интеллект, способность рассуждать и анализировать в таком возрасте, — произнес профессор и вздохнул. — Но вот ваши комментарии и язвительность… Откровенно раздражает. И вам, при этом, только пять лет.

— О! Если вам станет от этого легче, то вы меня тоже… — глянул я на него. — Раздражаете.

Старичок недовольно поджал губы, откинулся на спинку стула и недовольно поинтересовался:

— Это почему же?

— Даже не знаю… — театрально вздохнул я и усмехнулся. — Помните, вы мне рассказывали про «Валурианские луга»?

— Место, максимально благоприятное для выращивания пшеницы, — кивнул старичок. — Валурианские вина и бренди — лучшие в империи.

— Да, а еще Валурианские дворяне — самые бедные. Даже присказка такая есть — если отдавать дочь за Валерианица, то только третью. А еще, последние три голода, что вообще происходили в империи, были именно там. В житнице империи. Вам ничего не кажется странным?

Профессор недовольно зыркнул на меня и поджал губы.

— Может дело в том, что нет единой системы налогообложения? — с прищуром спросил мальчишка.

— Чего нет?

— Единой системы налогообложения. Чтобы люди, живущие на западных болотах, точно знали, что с них берут столько же, сколько Валурианцев, — пожал плечами Джордж. — Вы ведь понимаете, что собирать с болотных людей по три беличьи шкурки в год и брать по две трети урожая с Валурианцев — это немного странно?

— Государь мудр и ему виднее с кого и сколько собирать, — проворчал профессор.

— Да, он так мудр, что основной экспорт нашей империи — рабы, — Я тяжело вздохнул и снова взглянул в окно. — Величайшее достижение империи Норг, лучший товар на мировом рынке — ненужные люди.

Старичок недовольно засопел, нацепил очки на нос и подался вперед.

— Джордж, исключительно из-за вашего возраста, я прощаю вам ваше вольнодумства. Однако, хочу предупредить — ляпните подобную антигосудареву речь в приличном обществе и познакомитесь с тайной канцелярией государя. А то и вообще — инквизицией. Вы поняли меня?

— Понял, — ответил я и внутренне с сожалением вздохнул. Светлые никогда не меняются. Что не светлое, то должно быть очищено на костре. — Я вас понял. Давайте… перейдем к сегодняшнему уроку.

— Хорошо, — старичок поднялся, прошелся по небольшой библиотеке и принялся говорить: — Итак… Сегодня мы поговорим о родах. О столпах нашей империи, что поддерживают ее и в войне, и в мирное время. Начнем с… Морозовых!

Я обреченно вздохнул, подпер кулаком щеку и развалился на столе, приготовившись к долгому, нудному монологу старого хрыча. Не знаю почему, но от его голоса меня постоянно клонит в сон.

— Морозовы, ведут свое начало от Иоана Морозова и на протяжении нескольких веков зарекомендовали себя как надежный северный щит. В их владениях не только охотничьи угодья и вечная мерзлота, но и несколько лагерей подготовки рекрутов для императорской армии.

Старичок принялся расхаживать из стороны в сторону, продолжая рассказывать:

— Да, ни одному роду не разрешено иметь армию под боком. Каждому — не более сотни гвардейцев для охраны. Однако исключением являются именно Морозовы.

— Любой может быть исключением, — буркнул буркнул я, чтобы разбавить его нужный монолог.

Старик недовольно зыркнул на меня и спросил:

— Это как же вы себе это представляете?

— Очень просто, — я зевнул и принялся пояснять банальные вещи: — Подготовить слуг как гвардейцев или заставить тех же гвардейцев изображать слуг.

Профессор растерянно хлопнул глазами.

— Что? Вот у меня сто первый гвардеец, что ухаживает за лошадьми. по факту — конюх. По умениям — гвардеец, — Я усмехнулся, наблюдая как меняется лицо старичка. Видимо в его ученую голову такое даже не приходило. — Ну, или создать свой наемный отряд, тех же северян, и держать их при себе. В чем проблема?

— В том, что это нарушение закона, — буркнул старичок. — Прямое нарушение закона и государева указа. Если про это узнают, вас запрут в таком месте, где вы пожалеете, что вообще подумали о таком!

— Если узнают, уважаемый Альфред, — улыбнулся Джордж. — Если узнают. Но конюх, умеющий обращаться с оружием… Это разве нарушение закона?

Старик раздраженно дернул щекой, тяжело вздохнул и обернулся к полке.

— Вы слишком юны, Джордж, чтобы осознавать последствия, — буркнул профессор, решив просто проигнорировать мой вопрос. Он подошел к книжной полке. — Вы настолько уверены в своих выводах, что не понимаете рисков и ответственности за свои поступки.

Старичок оглядел одну полку и сделал шаг в бок, ища какую-то книгу.

Я глянул на него и нахмурился.

— Где же она была? — проворчал Альфред, водя взглядом по полкам. — Где-то тут я ее видел…

Старичок еще сместился и я выпрямился. Мой взгляд упал на следующий стеллаж, на полке которого он спрятал небольшой нож, покрытый рунами.

Я несколько месяцев корпел над ним, стараясь изготовить ритуальное оружие, для обращения источника к тьме. Прятать клинок становилось все труднее, работать, при постоянном присмотре, было порой просто невыносимо сложно. Только тут, в библиотеке, где старик читал мне нудные лекции и пытался вбить в меня полагающуюся молодому дворянину чушь, меня оставляли одного.

Сейчас же старик медленно и уверенно сдвигался к полке с тайником за книгами и реально начал нервничать.

— Где-то тут… где-то… Вот, же она! — произнес профессор и сдвинулся к полке с тайником.

Я чуть было не вскочил на ноги, но старик взял книгу на полку ниже.

— Вот! Законы и бесприкословные указы государя, от позапрошлой весны, — произнес он и протер обложку книги. — Понятное дело, что были новые указы, но я думаю, на первых порах вам хватит и этого.

Старичок подошел к столу и положил перед мной книгу.

— К следующей недели, я буду вас спрашивать по этой книги и пощады не ждите, — постучал пальцем он по своду законов. — Может быть после прочтения, до вас дойдут последствия ваших необдуманных выводов и предположений. Вы седьмой сын и обязаны выполнить пророчество, а не… Затевать сомнительные авантюры. Вы меня поняли?

— Да, профессор Альфред, — я вздохнул и снова навалился на стол, подперев щеку кулаком.

Опять это чертово пророчество. Это начинает раздражать. Особенно то, что в библиотеке ни одного упоминания этого пророчества.

— Что же… — старичок вздохнул, поправил очки и произнес: — Тогда, думаю, на сегодня с вас хватит.

Я тяжело вздохнул и кивнул, в голове прикидывая, приготовила ли София для меня те самые изумительные колтетки со сливочным маслом внутри.

***

Джордж поднес широкую большую чашку с какао и сделал пару глотков.

— Не так плохо, как могло быть, — проворчал он едва слышно и перевел взгляд на старшего брата, что сидел рядом с отцом в кресле и задумчиво разглядывал небольшой портрет.

— Художник отвратительный, — буркнул Брайен и глянул на отца. — Я видел ее на бале, в столице.

— Увы, но другого варианта для тебя нет, — вздохнул глава семейства и с усмешкой произнес: — Хотя если ты все же решился на жену из Конунга…

— Я похож на самоубийцу? — глянул на него сын. — Нет. Никаких северянок!

— Тогда остается только Виктория Штольц, — пожал плечами отец. — Другие кандидатуры не дадут роду ничего, кроме обязательств.

Брайан тяжело вздохнул, вернул отцу портрет и кивнул.

— Ладно…

Винсент, сидевший рядом наклонился, глянул на портрет и спросил:

— А что не так? Вроде бы ничего на вид. Художник приврал, когда рисовал?

— Нет. Она очень красива, — буркнул старший брат. — Но вот поведение у нее… — парень тяжело вздохнул и произнес: — Принцесса и та ведет себя скромнее и не так надменно.

— У-у-у-у-у… — протянул Винсент, поднял руку и хлопнул по плечу старшего брата. — Держись!

— Супруга для мужчины — это величайший подарок. Величайший дар небес, — пафосно произнес глава рода, а затем глянул на дверь, после чего добавил полушепотом: — Она же — величайшее наказание и проклятье.

Братья в креслах тихо засмеялись.

Джордж, слушавший все это, на пару секунд задумался, а затем спросил:

— Мне тоже придется жениться по расчету?

На нем скрестились взгляды всего семейства.

— Ты седьмой. Ты с пророчеством сначала разберись, — отмахнулся Майкл, пригубивший свое какао.

— Я уже это слышал, — буркнул Джордж. — Но вопрос это не снимает.

— Пап, — подал голос Винсент, проигнорировав слова Джорджа. — Сорокин говорит, что я уже могу претендовать на место в рыцарском ордене. Мне еще надо подтянуть тактику, но…

— Не спеши, — отозвался отец. — Все приходит со временем. Служба в ордене начнется с должности оруженосца. А это ох какое непростое дело.

— Но, Сорокин…

— Я ему верю, но считаю, что тебе надо стать постарше, — покачал головой отец. — Оруженосец в твоем возрасте — это не серьезно. Врят ли тебя возьмет достойный рыцарь. А тебе необходим максимально хороший старт в ордене. Рыцарь для оруженосца — это не сапоги. Своего рыцаря просто так не поменяешь.

Винсент нахмурился и задумчиво кивнул.

— Простите, а меня так и будут игнорировать? — подал голос Джордж. — Мне придется идти в договорной брак?

Заметив как в зале снова повисла тишина и на нем снова скрестились взгляды, он закатил глаза и произнес:

— Ладно, мне придется жениться после пророчества?

— Успокойся, Джордж, — буркнул Брайан. — Ты седьмой и…

— И что? — возмутился мальчишка. — Что за бред? Если я седьмой, то что? У каждого сына по три служанки. Молодые и красивые. У меня старая ворчливая Каролина и София. У каждого по три учителя — у меня один старый зануда. Я в чем-то виноват? Ну, кроме того, что родился седьмым?

Братья переглянулись, после чего их взгляды скрестились на главе семейства, что сидел с кислой миной.

— Дело в пророчестве, да? — спросил Джордж, тоже глянув на отца. — Что за пророчество такое? Я изрядно раздражен из-за того, что мне им тыкают, но никто не удосуживается мне о нем рассказать.

— Отец, может… — начал было Винсент.

— Выйдите, — оборвал его мужчина и тяжело вздохнул.

Братья молча поднялись и вышли из кабинета, оставив седьмого сына наедине с отцом.

Тот глянул на отпрыска и произнес:

— Альфред жаловался на тебя. Хвалил и жаловался, — произнес он, после нескольких секунд молчания. — Хвалил за ум и память, способность анализировать информацию. А ругал за излишне дерзкое поведение, беспардонность и… неоднозначные решения.

— Просто он зануда, — хмыкнул Джо и сделал глоток какао.

— Возможно, но…

— Пророчество, — перебил главу рода мальчишка и сделал еще один глоток. — Вы ведь выгнали всех не для того, чтобы отчитывать меня?

Мужчина в кресле недовольно хмыкнул и вздохнул. Он глянул на пятилетнего ребенка, что разговаривал и давил совершенно не как ребенок, а затем спросил:

— Что ты знаешь о «цитадели мудрости»?

— Вы про ту сказку, о великих знаниях, что сделают отважного человека героем? — спросил Джордж, после пары секунд воспоминаний сказок, что читала ему София.

— Это не сказка, а былина, — произнес мужчина и вытянул ногу. — Основатель нашего рода — великий маг Уильям“Переворачивающий небо» создал эту цитадель много веков назад. Он же оставил нам указания.

— Пророчество?

— Указания, — сделал акцент мужчина и глянул на сына. — Каждый седьмой сын должен прийти в цитадель, где он лично обучит его всему, что знает. Если тот, разумеется, будет достоин.

— Так… А причем тут… — хотел было спросить Джордж, но тут же замер, после чего с усмешкой добавил: — А, ну да.

— Если претендент пройдет все испытания, будет отважен и умен, то великий маг лично его обучит всему, что знает, — закончил отец. — Этой традиции не меньше пяти сотен лет. И мы чтим ее.

— Не поймите меня неправильно, отче, — задумчиво произнес Джордж, а потом спросил: — А из этой «цитадели мудрости» хоть кто-то возвращался?

— Разумеется, — с достоинством кивнул мужчина. — Один «Адское пекло» из нашего рода, Герадонт «Бессмертный» тоже из нашего рода…

— И…?

— Это все, о ком я знаю, — пожал плечами глава рода.

— А остальные? Что было с теми, кто оказался… Недостоин?

Мужчина тяжело вздохнул, отвел взгляд и произнес:

— Они погибли.

— А… А-а-а-а… — закивал головой бывший темный властелин. — Вот почему мне постоянно твердят: «Сначала пророчество исполни».

— Возможно из-за этого, — кивнул мужчина.

— А отказаться идти туда, у меня права разумеется…

— Нет.

Джордж вздохнул, поставил чашку на столик рядом со своим креслом и поднялся. Склонив спину перед отцом, он произнес:

— Я рад, что вы все же ввели меня в курс дела, — произнес мальчишка. — Не смотря на стойкое ощущение, что никто из вас не верит в то, что я смогу вернуться, я искренне благодарен за информацию.

— И даже спорить не будешь? — хмыкнул мужчина, внимательно осматривая его.

— Могу. Только… зачем?

— И ты не боишься?

— Я? Ни капли, — усмехнулся мальчишка и еще раз поклонился. — Простите, отче, но я откланяюсь. Попробую найти ту самую сказку и перечитать еще раз. Возможно найду какую-нибудь подсказку.

— Ступай, — кивнул ему отец и как только мальчишка вышел, тяжело вздохнул и тяжелым взглядом уставился в чашку с какао, что держал в руках.

***

Я шел по коридору, заложив руки за спину, и старался не наступать на стыки между плитками.

Шаг, еще шаг…

На четвертом пришлось немного потянуть ногу. Мелкое тело. Даже ходить задумчиво и с достоинством не получается. Зато с силой наконец наметились подвижки.

Долгое время я собирал ее по крупицам. Расшевеливал источник, гонял по телу то немногое, что удавалось из него выжать, и каждый раз удерживался от желания потратить хоть что-нибудь на полезное.

На Фреда, например.

Теперь запаса должно было хватить для первого обращения источника во тьму. Совсем небольшого, без сложного ритуала. Подтолкнуть силу к тьме, закрепить результат и уже с этим работать дальше.

А то от этого Света толку было…

Я шевельнул пальцами, прислушиваясь к слабому теплу в груди.

Нет, пока рано радоваться. Еще потребуется жертва для проведения ритуала.

Мышь подойдет, но лучше крыса. Живучая тварь, с вполне приличным для своих размеров запасом. Для первого раза хватит.

Оставалось ее поймать.

Я замедлил шаг.

На кухне крысы точно были. Недавно одна служанка так орала, что я даже подумал — кого-то режут. Оказалось, всего лишь хвостатая дрянь пробежала у нее под ногами.

С ловушкой тоже можно что-нибудь придумать. Ящик, подпорка, кусочек мяса…

Только проверять придется самому. Иначе крысу найдут раньше меня, прибьют лопатой и выбросят.

— Я вам сколько раз говорил?!

Голос Фреда заставил меня остановиться. Я как раз проходил мимо открытого окна. Из соседнего доносилась возня, затем что-то звякнуло.

— Вы на воду посмотрите! Она же мутная!

— Господин, мы утром меняли…

— Значит, плохо меняли! И зерно это уберите. Свежее насыпьте.

Я подошел ближе к окну и выглянул во двор. Из-за выступа стены комнаты Фреда не было видно, зато слышно прекрасно.

— Ты клетку чистила?

— Да, господин.

— А почему она не поет?

Повисло молчание. И только спустя несколько секунд раздался ответ.

— Может быть, ей сейчас не хочется, — осторожно предположила служанка.

— Не хочется, потому что вы за моей канарейкой не ухаживаете! Вон, сидит нахохлившись. Доведете птицу — я с вас спрошу!

Снова звякнула посуда. А потом кто-то в очередной раз торопливо извинился.

— Воду сменить, корм принести. И уберите здесь нормально. Чтобы ни перышка!

В соседней комнате застучали каблуки, а затем закрылась дверь.

Я уже собирался идти дальше, когда Фред снова заговорил.

— Ну что ты, моя хорошая? Обидели тебя? — Голос у него стал тоньше и мягче. Даже не сразу поверилось, что это тот же самый человек.

— Сейчас тебе все поменяют. Свежей водички принесут. Ну же, спой.

Раздался тихий свист, словно канарейка что-то ответила ему. Вот же болван.

— Давай. Ну, давай же. Ты ведь умеешь.

Канарейка коротко чирикнула.

— Вот! Молодец! А теперь песенку. Ну? Для меня?

Я медленно повернул голову к соседнему окну.

Надо же. И как я мог забыть. Он же постоянно с этой птицей возится. Каждый день хвастается и нарадоваться её пению не может.

— Чив-чив-чив, — выдал Фред, пытаясь раззадорить канарейку.

Ну точно болван.

Причем птичка, судя по всему, вполне успешно его игнорировала. Я отошел от окна, пока не рассмеялся вслух, и остановился у стены.

Крыса, значит.

Ловушку еще делать надо, приманку искать. Потом доставать эту тварь, чтобы она мне пальцы не отгрызла…

А здесь клетка уже есть. И жертва подходящая.

Я улыбнулся.

Собственно, почему бы и нет? Одну крысу ловить не придется. Зато другой можно слегка подпортить жизнь.

Или ты думал, я забыл?

***

— Нет, это какой-то идиотизм! — произнес Джордж и взглянул на кусочек угля у себя в руке. — Ладно, попал в другой мир, а не свой. Допустим, я где-то просчитался и случайно вытолкнул душу за пределы мироздания. Но…

Тут он нагнулся и поправил руну на паркете и снова выпрямился.

— Но посылать сына в место, где он скорее всего умрет? Это вообще нормально? — парень тяжело вздохнул, обошел ритуал и и взглянул на канарейку, что лежала в центре. Парень пришпилил ее булавками так, чтобы та не могла вырваться, а клюв завязал ниткой, чтобы она не действовала своим криком на нервы. — Почему меня не учат магии? Может мне потребуются навыки мечника? А может стоит обучить ребенка хотя бы обнаруживать ловушки? Нет! Мы вырастим его до восемнадцати лет и отправим на верную смерть! Традиция!

Джордж с раздражением сплюнул в сторону, отбросил уголек и поднял лицо к потолку.

— Тьма и прах, как же я ненавижу это тупое следование традициям, — прошептал он. — За двести лет никто оттуда не вернулся. Так, какого хрена…

Тут он умолк, опустил взгляд на ритуал и буркнул:

— Плевать… Будем работать с тем, что есть! Мне еще этот мир захватывать…

Мальчишка подошел к полке, отодвинул книгу и вытащил из тайника небольшой нож, покрытый черными рунами. Он подошел к ритуалу, сел в ключевом месте в позу лотоса, рядом с канарейкой, а затем протянул:

— Ом-м-м-м-м…

Прикрыв в глаза, он погрузился в основную медитацию и постарался поднять источник внутри, расшевелить его, заставить запустить энергию по телу.

— Ом-м-м-м-м-м…

Источник неохотно шевельнулся раз, затем еще раз, а после запустил по телу шестилетнего мальчишки силу. Сначала неохотно, словно спящий медведь, он двинул силу в одну сторону, затем в другую.

— Ом-м-м-м-м-м…

Спустя минут десять, источник удалось распинать настолько сильно, что по всему телу потекли струйки силы. Еще не оформленные, стихийные, без каналов, но именно в этот момент Джордж открыл глаза и взглянул на ритуал, что начал испускать темную дымку.

Парень сменил позу, просунув ноги под себя. Он взял нож, замахнулся и ударил по пришпиленной к паркету птице.

В тот же миг, без единого звука, темная дымка сгустилась в шар и ударила в грудь ребенку. Тот откинулся назад, выгнул спину и секунд пять хрипел, закатив глаза.

Когда он вернулся в нормальное состояние, то открыл глаза и хищно улыбнулся.

— Здравствуй, родная… — прошептал он. — Ты не представляешь, как я скучал…

Парень медленно поднялся на ноги, медленно поднял руку и усилием воли выдавил из себя тьму. Немножко, буквально шарик с грецкий орех, но даже такой объем принес ему ощущение покоя и умиротворения на душе.

Шарик прокатился по ладони, затем предплечью и покатился через плечи и шею на другую руку, где скрылся в ладони.

— Тьма и пепел… Как же это… чудесно… — произнес Джордж и с огромным усилием подавил желание снова выдавить из себя тьму. — Нет… Спокойно… Я еще слишком слаб… — прошептал он, передернул плечами от мурашек по телу и сглотнул. — Я еще в самом начале пути…

Парень вздохнул и тут же, мгновенно напрягся от звука приближающихся шагов.

Джордж метнулся к ковру, что он откинул в сторону и накинул его на следы ритуала. Слабые, едва заметные, но они оставались на месте. Он уже хотел было сесть за стол, к книге, которую его заставил читать старенький профессор, но тут заметил выпуклость на ковре.

— Канарейка! — вскочил он, достал ее из-под ковра и замер, когда услышал голос Софии из дверей.

— Г-господин…

— А это… — глянул на нее Джордж и сглотнул.

— Что случилось? Канарейка… Она…

Растерянный мальчишка хлопнул глазами и покосился на кота, что сидел на полке прикрыв глаза.

— Это все он! — указал он на него пальцем. — Да! Я едва забрал из его зубов нашу канарейку!

— Господи, — подскочила к мальчишке няня. — Как этот блохастый засранец умудрился открыть клетку?

— Ума не приложу, София, — изобразил максимально отчаянный вид Джордж. — Если бы я знал… Я бы непременно его остановил!

Женщина взяла из рук мальчишки окровавленную птицу и со страхом произнесла:

— Ваш брат, Фред, жутко расстроится. Он любил слушать, как она поет.

— Я… я ему все сам расскажу, — кивнул Джордж. — ты можешь… Похоронить ее?

— Да, конечно, я все сделаю… — кивнула София и направилась прочь из библиотеки.

Когда дверь за ней закрылась, парень вздохнул, сложил руки за спиной и прошелся по библиотеке.

— Итак… Источник теперь темный, — произнес он, поднял руку и глянул на ногти с черной каймой у края от уголька.

Джордж убрал руки за спину и направился прочь из библиотеки. Спина прямая, взгляд надменный. Губы шепчут под нос:

— Осталось всего ничего… Захватить этот мир!

***

Мужчина в белоснежной мантии отложил ровный белый лист бумаги в сторону, а затем перевел взгляд на мужчину, что после стука вошел в дверь кабинета.

— Многоуважаемый Стефард, простите, что вас отвлекаю, — склонился он в поклоне.

Хозяин кабинета нарочито устало вздохнул, поправил мантию, на которой висел медальон со знаком чиновника одиннадцатого ранга, и спросил:

— Кто ты и что тебе надо?

— Меня зовут Хорос, многоуважаемый Стефард, — не разгибая спины произнес мужчина. — Я рыбак из деревеньки, ниже по течению. Она называется Прибрежная.

— М-м-м… Слышал про это захолустье, — буркнул чинуша и взял следующий лист, делая вид, что окраине занят. — Что тебе нужно?

— Простите мне мою наглость, но у меня пять дочерей. Я молился всем светлым богам, помогал восстанавливать храм и боги смилостивились, подарив мне сына, — начал причитать мужчина.

— Видимо ты был искренен, — хмыкнул чинуша и мельком глянул на просителя, на мгновение задержав взгляд на его оттопыренном кармане штанов.

— Всей душой, — закивал мужчина, но затем перешел на просительный тон. — Многоуважаемый Стефард, но пять дочерей… Пяти дочерям нужно приданое. Без приданого, ни один приличный мужчина на них даже не посмотрит.

Чиновник лишь усмехнулся, представив сколько бедному рыбаку придется собирать приданое для дочерей.

— Многоуважаемый Стефард, я простой рыбак. Моя жизнь зачастую зависит от удачи, но если вы сжалитесь надо мной и выпишите разрешение на торговлю рыбой, то я…

— Разрешение… — покачал головой чинуша, притворно вздохнул и достал толстую книгу. Он открыл ее, пролистнул несколько страниц, а затем покачал головой. — Хорос, по закону, торговцев рыбой в городе не может быть больше десяти. Мы не прибрежный город, чтобы у нас было много рыбы, поэтому и правила такие, а в моей ведомости…

Тут он театрально поводил пальцами по листу, где в столбцах перечислялись работы по ремонту каменной мостовой, и покачал головой.

— В моей ведомости места для торговцев рыбы нет.

— Многоуважаемый Стефард, но как же так? Ведь на рынке нет ни одного торговца рыбой. Только у ворот торгуют, да и то, басота с тухлыми окушками.

— Прости, Хорос, но таков закон, — ледяным тоном ответил чинуша и захлопнул книгу, не имеющую отношения к рынку. — Может они уже давно умерли и их дети уехали, не подав нужного документа, а может быть они давно разорились. Мне без разницы, но закон превыше всего!

Деревенский рыбак сглотнул, сунул руку в карман и сделал шаг поближе.

— Многоуважаемый Стефард, поймите, пять дочерей — это настоящее разорение, — прошептал он и сделал еще один шаг, добавив заискивающим голосом: — Может можно что-то сделать? Может быть… как-нибудь…

Чинуша поднял взгляд на него, сделал задумчивое лицо и произнес:

— Я мог бы вписать одиннадцатого торговца рыбой в реестр, временно… — произнес он, но затем мотнул головой. — Нет… Нет, я не могу так рисковать. Это нарушение закона.

— Многоуважаемый Стефард, но на рынке три рыбных лотка. Рыбный ряд есть, а рыбы — нет, — сделал еще один шаг к столу рыбак и достал кошелек, который положил на книгу перед чиновником. — Это ведь не порядок! Так ведь нельзя, правда?

Хозяин кабинета вздохнул, двумя пальцами оттянул горловину мешочка и заглянул внутрь. После этого, он поднял строгий взгляд на просителя.

— Ты понимаешь, что это взятка?

— Взятка?! — удивленно спросил Хорос. — О чем вы, Многоуважаемый Стефард? Никакой взятки! Это благодарность! Благодарность за ваш многолетний, важный труд! Кто, если не вы, будете управлять нашим городом, многоуважаемый Стефард?

Взгляд чинуши смягчается.

— Прошу вас, многоуважаемый Стефард, сжальтесь над рыбаком, — произнес мужчина и снова поклонился. — Дайте, хотя бы, временное разрешение. Не дайте честному трудяге разориться на одном приданном.

Стефард тяжело вздохнул небрежно отодвинул кошелек с книги и достал лист. Он принялся писать на нем четким, каллиграфическим почерком.

Выведя положенный документ, мужчина достал печать и сделал оттиск яркими фиолетовыми чернилам в углу. После этого, он снял с шеи свой знак чиновника и прислонил его в другом углу.

— Только ради твоих дочерей, — произнес он, протягивая бумагу мужчине. — И только потому, что ты участвовал в восстановлении храма света.

— Благодарю вас, многоуважаемый Стефард, — тут же согнулся в поклоне Хорос. — Я всей душой буду за вас молиться.

Мужчина принял бумагу, как величайшее сокровище, а затем попятился к выходу.

— Именем света и во благо его, — кивнул чинуша, стараясь не коситься на кошелек, что лежал у него на краю стола.

— Именем света и во благо его, — повторил рыбак и скрылся из кабинета, притворив за собой дверь.

Чинуша тут же с улыбкой схватил кошелек, высыпал на стол и с удовольствием принялся раскладывать в столбики. Минуты три он пересчитывал, после чего кивнул и убрал все обратно в кошелек.

— Изумительный день, просто прекрасный… — мужчина с улыбкой до ушей взвесил кошелек в руке, после чего нахмурился и еще сильнее просиял. — Надо сообщить наместнику, что поставки рыбы в город возобновились.

Несколько секунд Стефард прикидывал в голове, как подать эту новость, сочинял в голове историю, как он героически преодолевая пыльные и грязные дороги отыскал рыбака из деревни неподалеку, а затем открыл ящик стола, чтобы убрать деньги.

— А, черт… — выругался он, чуть не разбив белоснежный стеклянный шар в ящике. — Бесполезная хрень!

Чинуша поставил шар на стол, шар, убрал деньги и недовольно глянул на артефакт, на краю которого виднелась черная точка. Мужчина хмуро глянул на нее и проворчал:

— Опять кто-то орка без ошейника притащил…

Несколько секунд, в нем боролись желание заработать на штрафе очередного нарушителя закона и желание выставить появление рыбака на рынке, очередным подвигом, совершенным скромным чиновником всего лишь одиннадцатого ранга Стефардом.

— Орк никуда не убежит, — наконец буркнул себе под нос чинуша и поднялся. — А вот про мои подвиги, без меня, никто не расскажет.

***

— Принц Арагорн взмахнул клинком и отрубил голову великому злу «Червоточине», — читала из книги София, сидя рядом с кроватью Джорджа. — И тут же все темные оковы спали, принцесса очнулась, а все земли старого короля благоденствовали еще тысячи лет.

— Чушь собачья, — закатив глаза и сжав кулаки, произнес мальчишка.

— М-м-м? — оторвалась от книги нянечка.

— Меня уже воротит от этих сказок, — проворчал бывший темный властелин.

— Почему? — удивленно глянула на него женщина.

— Потому, что судя по описанию это демон бездны. Щупальца, черная кровь и один огромный рот на теле, так?

— Так, — неуверенно произнесла София.

— Так у них нет головы! Нельзя отрубить то, чего нет! — буркнул Джордж. — В этой идиотской сказке писалось о щупальцах и огромной пасти. И ни одного слова про голову.

— Да, но…

— Демоны бездны, на секундочку, это вам не толпа орков. Это тварь, после смерти, отравляет все вокруг на сотни километров. На века, — продолжил раздраженно. — Какое благоденствие? Что за чушь?

— Но… Это ведь просто сказка, — неуверенно произнесла София.

— В сказке должен быть смысл. Должен быть урок, а тут какой-то придурок убивает демона бездны, вместо того, чтобы отправить его обратно, из-за того, что хочет присунуть какой-то принцессе…

— Господин, — недовольно нахмурился брови София.

— Что? — раздраженно глянул на нее Джордж. — Где я не прав? Или он поклонник платонической любви?

— Ну… — смутилась няня.

— Вот и получается, что сказка — полный бред!

— Вы так про каждую сказку говорите, — проворчала София и опустила недовольный взгляд на книгу.

— Ну, почему же, — усмехнулся бывший темный повелитель. — Вот сказка про деда этого снежного… Как его? Дед Колотун?

София кивнула.

— Милая сказка для того, чтобы дети, которых везуть в голодный год в лес, ждали чуда, на не пытались выжить или, что еще хуже, вернуться, — произнес Джордж. — Хорошее оправдание для тех, кто пытается избавиться от лишнего рта в неурожай.

— Джордж, вы… Это не так! Это сказка о чуде! Когда бедной девочке, за ее терпение…

— Все чудеса, — зыркнул на нее Джордж с раздражением. — Все, что делается в мире, дело рук человека.

— Вы… Вы не правы, господин, — буркнула София. — Сила людей — это ведь тоже чудо.

— О-о-о, да, конечно! — усмехнулся мальчишка. — Назови мне чудесную силу хоть кого-нибудь!

— Ваш предок Вальдемар «Огненный кулак»! — тут же нашлась София и выпрямила спину. — Разве его сила была не чудом?

Джордж тяжело вздохнул, закатив глаза, и спросил:

— А ты знаешь, сколько он тренировался? Знаешь, что ему пришлось пережить, выполняя пророчество? Он ведь один из тех, кто вернулся от мудреца на горе, так?

— Так, но…

— Не бывает чудес, София, — мальчишка повернулся на бок и серьезно взглянул на служанку. — Все, что вы зовете чудом, это обычная человеческая трудолюбивость, помноженная на время. Ну, и еще немного коэффициента удачи.

Мальчишка присел в кровати, поправил одеяло и добавил:

— Любого гения, любого одаренного магией всегда превзойдет достаточно трудолюбивый человек, — буркнул парень и указал на тумбочку. — Брось эти глупости и почитай мне «Хроники смутного времени»!

Девушка растерянно глянула на тумбу, а затем на ребенка в кровати.

— Я не уверена, что подобные книги на ночь — хорошая идея, — ворчливо заметила она.

— То есть слушать про демона бездны — это нормально, а вот достоверные исторические хроники — это видите ли «вредно для сна», — буркнул мальчишка и надавил: — Читай! У меня там закладка на самом интересном месте.

Женщина неуверенно положила сказку на тумбу и взяла трактат с хроникой. Открыв его на закладке, она хмуро глянула на рисунок на одной странице.

На нем было изображено старое, мощное дерево с толстыми ветвями у дороги. На ветвях этого дерева висели тела на веревках.

— Господин…

— Читай! — надавил мальчишка.

София вздохнула и принялась читать.

— Восставшие рыбаки, вдоль Нарвы, были перебиты. Те, кого удалось поймать живьем и те, кто сдавались на милость победителя, были утоплены в реке по приказу Вильгельма Жестокого, — прочитала София и растерянно глянула на Джорджа. Тот уже улегся и с улыбкой прикрыл глаза.

— Казнь рыбаков через утопление, — прошептал он сонно. — Не оригинально, но показательно…

Нянечка вздохнула и продолжила чтение.

— Все мародеры, все, кто был заподозрен в бандитизме вешались вдоль торговых трактов. Хоронить их запрещалось и висели они так, пока веревки не сгнивали или тело окончательно не разлагалось…

— Окончательно разложилось… — эхом, с мечтательным тоном, повторил Джордж.

— Зачинщиков же сего восстания, со всеми приспешниками, загнали в опустевший амбар, — продолжила София, с растерянным видом, продолжая чтение. — С бабами, детьми и всеми родственниками по третье колено. Амбар тот подожгли, а тех, кто выбрался секли насмерть, не жалея…

— Да-да-да… — уже во сне пробормотал Джордж. — Секли не жалея…