Глава 7

— Сью, он идет! — шепнула молодая девушка с тряпкой, что оттирала плинтусы в коридоре.

Вторая девушка, что только разогнула спину и вытерла пот со лба, тут же схватила тряпку и принялась дальше натирать пол.

Изрядно поседевший Феликс подошел к девушкам, осмотрел сделанную работу и, поджав губы, кивнул.

— Хорошо… Очень хорошо, но медленно, — произнес он и вздохнул, достав небольшие карманные часы из кармана. Глянув на время, он сморщился и произнес: — Закругляйтесь. Господин будет с минуты на минуту. Карету видели у края поместья.

— Слушаемся, — поднялась девушка, оттиравшая пол.

Феликс кивнул и произнес:

— Я рад, что ваши рекомендации оказались правдой. Вы действительно усердные девицы. Если так пойдет и дальше, думаю испытательный срок вы пройдете без проблем.

Девушки переглянулись и улыбнулись.

— Однако, хочу вам напомнить, что интимные связи с членами семьи категорически запрещены. Вы не личные служанки. Вы меня поняли? — серьезным взглядом осмотрел их дворецкий.

— Да, Феликс, — хором ответили девушки.

— Хорошо. Теперь убирайте тряпки и бегом в душевую. От вас разит как от деревенских баб, а господин у нас чувствителен к запахам.

— А… — попыталась что-то сказать Сью.

— Я распорядился. Котел разогрет. Вода будет горячей, — кивнул ей Феликс.

— Благодарим, — изобразила книксен вторая девушка.

— Над поклонами еще поработаем, — хмыкнул дворецкий и, убрав часы направился вниз, встречать главу рода.

Девушки же переглянулись, похватали тряпки с ведрами и быстро направились в хозяйственную часть поместья, где располагались слуги.

— Пятый день работаем, — произнесла Сью, когда они, оставив ведра ввалились в душевую. — Пятый, Энни! И только сейчас он соизволил нас похвалить, хлыщ напыщенный!

— Не бери в голову, — отмахнулась подруга, развязывая завязки платья. — Нас же предупреждали — Феликс редкостный зануда. Еще и придирается постоянно.

Девушка обнажилась, оставшись в исподнем, и глянула на подругу, что тоже принялась раздеваться.

— Все равно, обидно… Мы тут, считай, за всех работу делаем. И на кухне помогаем, и с уборкой. Я не удивлюсь, если нас колоть дрова отправят.

— Это Феликс проверяет, — хмыкнула Энни. — Точно тебе говорю!

Молодая служанка обнажила молодое подтянутое тело и взяла из специального ведра вихотку.

— Я первая! — произнесла она и взяла с полки крупный кусок хозяйственного мыла.

— Подожди меня, вместе пойдем, — подала голос ее подруга, успевшая раздеться.

Именно в этот момент, когда обе служанки были обнаженными, в душевую ввалился гоблин.

— Павелителя! Павелителя! — начал кричать он, но тут же шарахнулся назад от истеричного женского визга.

— Извращенец!

— Гоблин!

В представителя темной расы тут же полетело ведро.

Гоблин юркнул в сторону и снова заорал:

— Павелителя! Павелителя!

— Пошел прочь, зеленый урод! — выкрикнула Сью и метнула кусок мыла, что угодил в пасть гоблину.

Тот от удара рухнул на пятую точку, выплюнул хозяйственное мыло и рванул прочь на четырех лапах, словно собака. В спину ему полетело еще одно ведро, но внезапно, оно ударилось об воздух, а в душевой раздался мужской голос:

— Твою, тьму!

— Вот ведь засранец! Как его вообще терпеть можно? — не обратив на мужской голос внимания, произнесла Сью.

— Ни в какие ворота не лезет! Как можно вламываться в купальню, когда тут… — тут девушка умолкла и подошла к двери. — Блин, Сью, я щеколду не закрыла.

— Ну, вот, — вздохнула Энни.

Гоблин тем временем промчался по коридору, выбежал на улицу, обежал поместье и вломился через парадный вход.

Не обратив внимание на удивленного Феликса, нырнув под руку поварихи, что несла окорок свинины, он вбежал по лестнице и остановился у покоев Джорджа.

— Павел-и-и-и-ителя-а-а-а-а… — протянул он и осторожно постучался.

В этот самый момент, из воздуха вынырнула рука и схватила его за ухо.

— Носок, тупая ты скотина! — прошептал появившийся парень тринадцати лет. — Ты хоть представляешь, сколько я караулил, чтобы увидеть этих красоток своими глазами?!

— Павелителя, — сжался гоблин и попытался стать еще меньше. — Павелителя… я не…

Джордж дернул на себя ухо, не давая Носку ни шанса спастись бегством.

— Назови хоть одну причину, достойную того, чтобы я не наложил на тебя проклятье икоты на пару дней! Учти, что в меня попали ведром и я пропустил все самое интересное!

— Павелителя, ваша отца прише-е-е-ел… Всех собра-а-а-ал… А ваша нету. Меня искать послать. Я искал, — проблеял гоблин со страхом смотря на недовольную физиономию парня. — Павелителя, я не специально. Я искать вас, ваша отец послать.

Джордж недовольно вздохнул, отпустил ухо гоблина и сморщился.

— Что на этот раз? Очередные именины, наверное, — произнес он, сложил руки за спиной и направился в малую гостиную.

Гоблин, секунду оценивал ситуацию и, поняв, что гроза миновала, пристроился позади, справа. Он так же сложил руки за спиной, выпрямил спину и состроил надменную физиономию.

— Павелителя, а мир скора захватывать будем? — спросил он.

— Угу… — буркнул Джордж и, глянув на гоблина продолжил: — Сразу после того как ты меня окончательно выбесишь и я тебя прирежу.

— Зачем резать, Павелителя… — тут же смутился Носок.

— Действительно. Грязно, некрасиво… Лучше повешу, — усмехнулся Джордж и, остановившись у входа в гостинную взялся за ручку. — И повыше будешь, да и грязи никакой.

***

В малой гостиной собрались все.

Отец стоял у камина, держа в руках продолговатый футляр. Мать сидела в кресле рядом. Братья расположились полукругом, причем Фред при моем появлении сразу выпрямился и перестал жевать. Он внимательно посмотрел на меня, усмехнувшись одним уголком рта.

И что-то мне это не понравилось.

— Джордж, подойди, — произнес отец.

Я остановился перед ним, успев покоситься на Винсента. Тот ободряюще кивнул.

— Сегодня важный день для тебя и всего нашего рода, — начал отец. — Ты достаточно повзрослел, чтобы вступить в следующую ступень подготовки.

— Эм… К чему?

Фред негромко фыркнул.

Ладно. Глупый вопрос. У нас ведь только к одному готовят.

Отец открыл футляр. На темном бархате лежал ключ. Длинный, с узким стержнем и круглой головкой, расписанный мелкими знаками. К нему крепилась тонкая цепочка. Я прищурился и понял, что это были руны.

— Этот ключ откроет тебе путь за стену на горе, — произнес отец. — Когда придет время исполнить пророчество.

Он достал ключ, передал пустой футляр матери и поднял цепочку.

— Склони голову.

Я немного помедлил, но всё же решил сделать так, как от меня ждут. При этом продолжал рассматривать знаки. Знакомое плетение, кстати. Там был замкнутый контур, который что-то мне напоминал. Но сейчас это особо не имело значение. Ведь противиться я всё равно не собирался. Да и не видел смысла в этом.

Но как только ключ коснулся моей груди, по спине побежали мурашки.

Тьма и пепел.

— Подождите…

Кожу обожгло. Цепочка сперва натянулась, а потом тут же буквально проникла под кожу. Словно растворилась. Но я знал, что это ключ оказался в моей груди.

Какого…

Я оттянул ворот и посмотрел вниз. На коже осталось красное пятно, которое исчезло, пока я его разглядывал. Зато внутри появилось чувство дискомфорта.

— Во имя Света и во исполнение долга, — торжественно произнес отец, положив ладонь мне на плечо.

— Что только что произошло? И зачем тут магия крови?

В комнате стало тихо. Отец приподнял бровь, а потом еле заметно улыбнулся.

— Не беспокойся. Всё прошло, так как и должно. Таким образом, ты точно не потеряешь ключ. Он всегда будет при тебе. А ещё… — тут он выждал несколько секунд, после чего продолжил говорить. — Артефакт также поможет тебе соблюдать чистоту. В частности, оградит от рукоблудства.

— Чего?

Фред отвернулся и прижал кулак ко рту.

Я посмотрел на него, затем снова на отца.

— Вы сейчас серьезно?

— Более чем. С этого дня начинается основная подготовка. Тебе предстоит научиться владеть своими желаниями.

Я открыл рот, но отец уже продолжал:

— Порядок занятий изменится. Альфред составит расписание совместно с Ульрихом. Отдельное внимание уделят молитвам и очищению тела.

— Очищению?

— В том числе через питание. Мясо отныне исключается.

Я замер. Перед глазами почему-то сразу возникли котлеты Софии. А во рту потекли слюнки. Да как так-то? Что за дурацкие правила такие?

— Совсем? — На всякий случай решил уточнить я.

— Совсем.

— Даже…

— Джордж.

Я медленно выдохнул.

Ладно. Сейчас спокойно выясним, насколько глубоко они решили меня закопать.

— Что мне тогда есть?

Отец принял из рук матери сложенный лист. Подготовились.

— Каши, овощи, постные похлебки. Во вторник разрешена рыба.

— Щедро.

— В пятницу — яйцо.

— Одно?

Отец посмотрел в лист.

— Одно.

Фред издал какой-то странный звук. Майк толкнул его локтем, но сам тоже улыбался.

— В воскресенье можно молоко, — продолжил отец.

— Еще скажите, с пенкой.

Он поднял на меня взгляд.

— Ты уже читал наставления?

Я уставился на него.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Нет, отец. Просто предположил.

— Верно предположил. Молоко следует пить горячим.

Я провел ладонью по лицу. И ведь это не розыгрыш.

— Не хмурься, — подал голос Винсент. — Строгий порядок быстро входит в привычку. Сначала тяжело, потом втягиваешься.

Говорил он совершенно искренне. Даже с какой-то гордостью смотрел.

Вот спасибо. Поддержал.

— Кроме того, тебе выделят гостевой дом, — произнес отец.

— А это ещё зачем?

— Для уединения. Ничто не должно отвлекать тебя от подготовки.

— У меня уже есть комната. И меня никто не отвлекает.

— Речь не о комнате. Ты будешь жить отдельно, со своими наставниками и прислугой.

Я покосился на мать. Та сидела со сложенными на коленях руками и, судя по выражению лица, тоже считала происходящее замечательной идеей.

— Софии там подготовили место?

— София останется здесь.

Я повернулся к отцу.

— Почему?

— В гостевом доме тебя будут обслуживать исключительно мужчины.

Чего?

У двери что-то шевельнулось. Носок, до этого тихо стоявший у стены, по всей видимости, решил сбежать.

— Это тоже в наставлениях написано? — Глядя в одну точку, произнес я.

— Да. Женское присутствие будет мешать сосредоточиться.

Фред наконец не выдержал и кашлянул в кулак. Слишком довольно. Я медленно повернул голову.

— Тебе плохо?

— Нет, — выдавил он. — За тебя радуюсь.

— Вижу. — Сквозь зубы процедил я.

— Джордж, — одернул меня отец. — Брат здесь ни при чем. Все это делается ради тебя. Каждый седьмой сын проходил через подобное.

Я посмотрел на футляр в руках матери.

Прекрасно.

Поселят отдельно. Кормить будут одной кашей. В грудь засунули какую-то древнюю дрянь, а спросить мое мнение, конечно, забыли. И всё это во имя Света, разумеется.

— Переселение завтра утром, — добавил отец. — Феликс уже получил распоряжения.

В этот момент Винсент подошел и сжал мое плечо.

— Ты справишься. Я в тебя верю.

Я поднял на него взгляд, а потом посмотрел на остальных.

Ну нахрен!

***

Я захлопнул дверь, повернулся к окну и несколько секунд молча смотрел во двор. В этот момент гоблин попятился.

— Павелителя…

— Вот же… — прошипел я, принявшись ходить из стороны в сторону. В этот момент от меня повеяло силой. Носок вздрогнул. А я продолжал говорить. — Нет, ну надо, а?.. Мясо значит нельзя. Питайся кашей. Зато молочка по воскресеньям можно. Рыба да яйцо. Это вообще какая-то насмешка. Потом ещё и сидеть где-то в гостевом домике.

Я продолжал расхаживать по комнате, чувствуя, как с каждой секундой начинаю закипать. А гоблин осторожно шагнул в сторону кровати.

После этого я дернул ворот рубашки, заглянул под него и потер грудь. Артефакт никуда не делся.

Мало того что засунули какую-то дрянь, так еще и привязали к крови. Без подготовки выковыривать такое просто так не удастся. Да и вообще без груди можно остаться, если что-то пойдет не так.

— Заботливые, мать вашу…

За спиной зашуршало.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как под кроватью исчезает зеленая пятка.

— Ты куда?

— Моя тут, Павелителя.

— Вижу, что тут. Вылезай.

— Моя слушать хорошо отсюда. Даже лучше!

Я хотел рявкнуть, но только махнул рукой и прошелся по комнате.

С завтрашнего дня значит?

— Нет, ну многое можно стерпеть. Хрен с ним с этой рыбой…

Из-под кровати показался нос.

— Моя рыба любить.

Я уперся ладонями в стол и продолжил ругаться.

— Да и хрен с этими другими расписаниями, тренировками и всё такое. Мясо забрали, ладно… я всё это могу стерпеть. Но… они покусились на святое! И забрали…

— Свободу? — пискнул носок из-под кровати.

— Сиськи! — Выпалил я. — Нет, ну надо?.. У меня вообще-то молодой, растущий организм. А они говорят, якобы девки меня только отвлекать будут. Это что за беспредел?

Из-под кровати послышался сочувственный вздох.

Вырезать привязку? Нужно разобраться в плетении. А сколько уйдет на это времени, учитывая мои силы? Месяцы? Годы? Ну, пипец.

Может изобразить болезнь? А толку? От седьмого сына всё равно не отстанут.

Хм. Ну да. Всё именно так.

Тут в моей голове что-то щелкнуло, и появилась идея.

Стена на горе значит? А ведь ключ, получается, у меня уже есть.

Я медленно повернул голову к окну.

Собственно… А чего я жду?

Пока они меня окончательно запрут и начнут готовить к путешествию, в котором за последние двести лет все исправно пропадали? Да и занятия их бесполезные. Что толку от них?

Сам с дорогой разберусь. И с этим надоедливым магом, которых седьмых всех собирает. Что за дед там сидит? Ну да, точно!

Меня словно осенило.

Нахрен эти пророчества. Жить в подобных условиях меня не устраивает. Поэтому разберусь сразу и буду заниматься своими делами спокойно. А то видите ли отвлекать меня будут…

План, конечно, требовал подготовки. Но кое-что в голове уже начало складываться.

Я хорошенько пнул кровать и рявкнул:

— Вылезай!

— Павелителя, я тута слушать! — пискнул гоблин.

Мне пришлось присесть и заглянул под кровать. Носок лежал на животе, обхватив голову руками.

— Собирайся.

Он осторожно открыл один глаз.

— Моя уже вещи собирать. В другой дом.

— В другой дом мы не идем.

Гоблин приподнял голову.

— Павелителя отца сказать…

— Слышал я, что он сказал. У нас есть дело.

— Какой дела? Захватить мир, павелителя?

В этот момент я улыбнулся.

— Да, но сначала сходим на чертову гору мудреца. Глянем, что там за старый хрен лишает подростков яркой молодости.

Носок помолчал, затем начал выбираться, но при этом зацепился рубахой. После чего дернулся и остался сидеть на полу с задранным воротом.

— Павелителя… А колбаса брать?

Я посмотрел на дверь.

— Обязательно.

— А ветчину брать?

— Столько сколько сможешь унести.

— А курица? Курица копченый брать?

— Возьми. Я тоже понесу, — кивнул я с улыбкой и сложил руки за спиной. — Захватывать мир на голодный желудок — дело неблагодарное.

***

Работорговец разгладил масло по куску хлеба и покосился на кружку с крепким чаем перед ним. В голове у торгаша вертелись мысли о новых рабах, что доставать законным путем все сложнее и сложнее, о расходах на кормежку и прочих торговых делах. Однако в момент когда он уже сморщился от предварительных подсчетах прибыли, во двор въехала крытая повозка.

Лошадь была одна. Старая, с облезлой гривой и выпирающими ребрами. Сама повозка выглядела не лучше. Правое колесо скрипело, полог был залатан в трех местах, а от задней оси тянулась грязная веревка.

Зато кучер улыбался.

— Свет вашему дому, почтенный! — громко произнес мужчина, спрыгивая с облучка. — Как поживаешь? Не обижают?

Торговец медленно опустил хлеб с маслом и сплюнул на землю.

— Только тебя и не хватало.

— А я, между прочим, соскучился!

Прибывший широко развел руки, словно собирался обнять старого приятеля.

На вид ему было лет сорок. Широкие плечи, обветренное лицо, кожаная куртка с потертыми локтями. На поясе висел охотничий нож, за спиной — короткий лук. Обычный лесной промысловик, каких по осени в город съезжались десятки.

Если, конечно, не обращать внимания на старый рубец поперек шеи и два отсутствующих пальца на левой руке.

Крюк.

Так звали мужчину. Настоящего имени которого торгаш не знал, а если и слышал, то давно позабыл. Крюк его вполне устраивал. Тем более что однажды этот ублюдок действительно притащил на продажу человека, подвешенного за пояс к мясницкому крюку.

Добродушием Крюк никогда не страдал.

— Ты чего приперся? — недовольно буркнул торговец. — У меня работы полно.

— Дело есть.

— У всех дела, — проворчал он и взял кружку с чаем. — Только от твоих дел у меня проблемы постоянно.

— И прибыль, — усмехнулся гость и добавил: — Потому и дружим.

Крюк подмигнул, подошел ближе и положил ладонь на край стола.

— Старую нашу схему помнишь?

Торговец перестал жевать.

— Нет.

— Ну как же! Я привожу товар, ты записываешь его южным, платишь мне денежку, а потом продаешь почтенным господам. Все довольны.

— Нет, — резко отрезал торговец.

— Что, прям совсем нет? Даже не посмотришь? — нагнулся к нему Крюк.

— Особенно не посмотрю, — кинул недовольный взгляд на бандита торговец.

Крюк хмыкнул и оглядел двор. Возле конюшни двое работников перетаскивали мешки с овсом. У стены стояла пустая клетка. В еще трех находилось максимум пять человек.

— Смотрю, совсем дела плохи, — заметил он и с усмешкой спросил: — Торговать разучился?

Торгаш недовольно насупился, поджал губы и язвительным тоном произнес:

— Знаешь, вот смотрю на тебя и думаю, что веревка на шее тебе тогда была очень к лицу.

— Свет меня тогда уберег, — хмыкнул мужчина.

— Свету, видать, заняться нечем.

Крюк рассмеялся.

Торговец тем временем отодвинул чашку с чаем.

— Слушай сюда. В прошлый раз ты приволок мне пятерых оборванцев и клялся, что они с юга. А один, представь себе, заговорил на имперском. Да еще как! Лучше нашего писаря!

— Бывает, — беспечно пожал плечами бандит.

— Бывает?! Мне пришлось дать два серебряных стражнику, чтобы он заткнулся! Потом еще серебряный писарю, чтобы тот переписал книгу. И пол серебряного его помощнику, потому что паршивец все слышал!

— Ну так заработал же? — улыбнулся Крюк.

— Это тебя не касается!

— Значит, заработал, — удовлетворенно кивнул он.

Торговец поморщился.

Дерьмовый был человек. Но товар привозил исправно, цену брал минимальную и, то самое главное, молчал.

— Сколько? — спросил торгаш наконец.

— Шесть голов.

— Мужики?

— Женщины.

Торговец закатил глаза.

— Ну конечно…

— Что тебе опять не нравится?

— Бабы мне не нужны!

— Это еще почему?

— Потому что от них одна морока! То плачут, то дерутся, то беременные оказываются. Вы ведь их попользовали, по глазам вижу! Нет уж, хватит. Мне нужны крепкие мужики. На каменоломни, на лесопилки. Взял, продал и забыл.

— А бабу, значит, не продашь?

— Продам. Только возни больше.

— Так ты торгуй, а не женись на них.

Крюк снова расплылся в улыбке.

Торговец недовольно засопел, выбрался из-за стола и направился к повозке.

— Показывай, раз уж приехал.

Крюк откинул полог.

Внутри стояла клетка. Небольшая, грубо сколоченная, с железными прутьями вместо передней стенки.

Шесть женщин сидели прямо на досках.

Одна была совсем молодой. Две выглядели лет на двадцать пять. Остальные постарше. Грязные платья, спутанные волосы, связанные запястья. У одной распухла щека. Другая прижимала к груди руку, на которой недоставало ногтя.

От клетки пахло потом, мочой и старой соломой.

— Ну? — спросил Крюк.

Торговец заглянул внутрь.

— М-м-м…

Он подошел ближе и ткнул пальцем в ближайшую женщину.

— Встать!

Та испуганно посмотрела на него.

— Встать, говорю!

Женщина продолжала сидеть, с опаской поглядывая на работорговца.

Крюк взял палку, висевшую у борта, и ударил ею по прутьям.

Все шестеро вздрогнули.

— Поднимайся, скотина!

Он произнес что-то на незнакомом языке, сопроводив слова движением руки.

Женщина торопливо поднялась.

— Вот, — довольно произнес охотник. — Видишь?

Торговец прищурился.

— А ты откуда их взял?

— С юга.

— Крюк!

— Ну?

— Не держи меня за идиота.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Торговец тяжело вздохнул.

— Я веревку на шею из-за твоего товара не хочу!

— Да кому они пожалуются? — удивился Крюк. — Они имперского ни слова не знают. Вообще ни слова! Хоть сейчас приведи сюда самого главного судью и заставь их рассказать, откуда взялись. Думаешь, он что-нибудь поймет?

— А если найдут переводчика?

— Так ты их продай раньше, чем найдут, — развел руками бандит.

— Умный какой.

— Стараюсь.

Торговец еще раз осмотрел женщин.

На самом деле товар был неплохой.

«Худые, конечно. Но это поправимо. Пару недель на нормальном корме — и можно выставлять. Молодую возьмут быстро. Двух остальных тоже. А старших пристроить в прачечную или на кухню. Там на красоту не смотрят, лишь бы руки работали.» — про себя размышлял работорговец.

— Эта хромает? — спросил он, указывая на крайнюю.

— Нет.

— А почему ногу поджимает?

— Потому что дура.

Крюк распахнул дверцу, схватил женщину за волосы и вытащил наружу.

Та упала на колени.

— Вставай!

Женщина попыталась подняться, но тут же вскрикнула и схватилась за лодыжку.

Крюк пнул ее в бедро.

— Я сказал, вставай, сука!

Она поднялась. С трудом, опираясь на край повозки.

Торговец присел, ощупал кости распухшей ноги и выпрямился.

— Подвернула.

— Вот видишь. Не хромая.

— Пока не пройдет — хромая. И кормить ее придется за мой счет.

— Так не корми.

— Ты мне тут советов не давай, — недовольно проворчал работорговец.

Он посмотрел на остальных.

— Зубы проверял?

— Проверял.

— У всех?

— У всех.

— А эту зачем вез? — Он указал на самую старшую. — Ей сколько лет?

— Тридцать.

— Сорок пять, не меньше!

— Ну, тебе виднее. Ты у нас старых баб лучше знаешь, — расплылся в улыбке Крюк.

Торговец смерил охотника тяжелым взглядом.

— Полтора золотых за всех.

Крюк даже не сразу ответил. Он медленно повернул голову.

— Чего?

— Полтора золотых. И скажи спасибо, что вообще беру, — проворчал работорговец.

— Ты че несешь душонка продажная?! Ты посмотри на них! Бабы! Живые, не калеченные!

— Вижу.

— Шесть баб! Шесть! Две молодые, одна вообще девчонка! За полтора золотых я тебе разве что лошадь свою продам. И то без сбруи.

— Твоя лошадь сдохнет раньше, чем я ее до конюшни доведу.

— Зато бабам твоим завидовать не будет.

Крюк усмехнулся, но глаза его оставались холодными.

— Десять золотых, — произнес он.

Торговец схватился за грудь.

— Десять?!

— Ага.

— Ты меня разорить решил?!

— Могу девять взять. По старой дружбе.

— Девять! За краденых баб!

— А вот это ты зря сказал, — внешне спокойно произнес Крюк и перестал улыбаться.

Торговец тоже замолчал. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом охотник пожал плечами.

— Я тебе товар привез. Хороший товар. Откуда взял — мое дело. Не нравится, так я дальше поеду. До следующего города два дня пути.

Он развернулся к повозке.

— Погоди, — буркнул торговец.

Крюк остановился.

— Семьдесят серебряных.

— Восемь золотых.

— Восемьдесят серебряных.

— Восемь золотых.

— Крюк, ты меня слушаешь?!

— Слушаю. Просто тут кто-то чушь несет.

Торговец сплюнул под ноги.

— Ты хоть понимаешь, сколько мне их оформление обойдется? Писарю заплати. За печать заплати. Старшему стражнику дай, чтобы не совал нос куда не просят. Потом на рынок выставить — снова плати. А еще корм, вода, место в клетке! И если хоть одна откинет копыта, кто убытки возместит?!

— Никто.

— Вот именно!

— Так они у тебя не сдохнут, если кормить будешь, — хмыкнул бандит.

— Спасибо за совет!

— Пожалуйста, обращайся, — усмехнулся Крюк.

Торговец несколько раз прошелся вдоль повозки.

Он уже прикидывал, кому и за сколько продаст каждую. Молодую, пожалуй, можно придержать до приезда богатых покупателей. За такую дадут не меньше трех золотых. Если отмыть и прилично одеть, то и больше.

Остальные тоже денег принесут.

Но Крюку об этом знать было совершенно незачем.

— Пять золотых, — сказал торговец. — И то себе в убыток.

— Девять.

— Ты только что восемь просил!

— А теперь девять. Пока ты тут ходил, лошадь проголодалась.

— Да чтоб тебя тьма побрала!

— Во имя света, почтенный. Во имя света, — изобразив тон священника произнес бандит и с самым благочестивым видом приложил ладонь к груди.

Торговец скривился.

— Семь золотых.

— Восемь.

— Семь, и ни монетой больше.

— Восемь, и я дам пол мешка овса для кормежки.

Торговец посмотрел на охотника, потом на женщин.

Одна из них продолжала стоять у колеса, стараясь не наступать на больную ногу. Крюк даже не подумал вернуть ее в клетку.

— Семь с половиной.

— Восемь.

— Семь с половиной и пятьдесят медяков.

— Восемь.

— Чтоб у тебя яйца отсохли!

— Это ты сейчас окончательную цену называешь? — приподнял одну бровь Крюк.

Торговец шумно выдохнул.

— Ладно. Восемь. Но если хоть одна окажется больной…

— Значит, лечить будешь.

— Крюк!

— Да здоровые они, здоровые! — отмахнулся тот. — Та ногу вчера подвернула, когда пыталась убежать. Вот и вся болезнь.

— Убежать?

— Ага.

— И далеко убежала?

Крюк покосился на женщину.

— Шагов на тридцать.

Торговец хмыкнул.

— Быстрая.

— Была, — хрюкнул бандит.

Торговец тоже усмехнулся и посмотрел на хромую женщину. Та смотрела на них, не понимая ни слова.

Пленниц перегнали в пустую клетку под навесом.

Одной пришлось помочь подняться. Крюк сделал это просто: схватил за волосы и потащил, пока она не перестала упираться.

Торговец тяжело вздохнул и крикнул:

— Сэм! Тащи воды для лошади, а то не ровен час подохнет…

У клеток засуетился раб, а торговец еще раз взглянул на женщину.

— Значит, восемь, — произнес охотник, отряхивая ладони. — Давай деньги, и я поехал.

— Есть одна неприятность.

Крюк недовольно засопел.

— Какая еще?

Торговец виновато развел руками.

— Наличности столько нет.

— Чего?

— Семь золотых наскребу. Может, еще немного серебра. Остальное товаром отдам.

Крюк несколько секунд молчал.

— Ты издеваешься?

— Я похож на человека, который шутит деньгами?

— Нет. Ты похож на человека, который давно не получал по морде.

Торговец сделал вид, что не расслышал.

— Есть у меня один мальчишка. Крепкий, здоровый. Работящий. Возьмешь его в счет недостающего золотого.

— На кой он мне сдался?

— Продашь.

— Кому?

— Да кому угодно! Кузнецу, мельнику, конюху. Вон руки какие. Еще года три, и взрослого мужика заменит.

— Так сам и продавай.

— Продам. Только тебе тогда придется подождать денег.

Крюк прищурился.

— Сколько?

— Ну… Пока покупатель найдется.

— Ты же на площади каждый день торчишь!

— Так там покупают, а не милостыню раздают. Мне за один день покупателя на товар не найти.

Охотник стиснул зубы.

— Показывай.

Торговец тут же оживился.

— Олаф! А ну, сюда!

Из клетки под навесом поднялся светловолосый мальчишка.

На вид лет двенадцать-тринадцать. Крепкий в плечах, босой, в грязной рубахе. На шее висел ошейник с рунами. Он осторожно выбрался наружу и остановился рядом с торговцем, опустив голову.

— Вот, — с гордостью произнес тот. — Сын кузнеца. С детства к работе приучен. На мельницу такого отдай, так мельник еще спасибо скажет.

Крюк осмотрел мальчика.

— Зубы покажи.

Олаф поднял глаза.

— Я сказал, зубы!

Торговец ударил его ладонью по затылку.

— Не слышишь, что господин велит?

Мальчик послушно открыл рот.

Крюк взял его за подбородок, повернул голову в одну сторону, потом в другую.

— Сколько лет?

— Тринадцать, господин, — тихо ответил Олаф.

— Больной чем-нибудь?

— Нет, господин.

— Бегал?

Мальчик замялся.

Торговец тут же вмешался:

— Нет, нет! Смирный. За все время ни одной неприятности.

Крюк посмотрел на Олафа.

— Бегал, спрашиваю?

— Нет, господин.

— Врать умеешь?

Мальчик промолчал.

Крюк усмехнулся.

— Значит, умеешь.

Он отпустил подбородок и вытер пальцы о куртку.

— Ползолотого.

— Что?!

— Пол золотого ему цена. И то если найдется дурак, которому зимой лишний рот кормить охота.

— Да ты посмотри на него!

— Смотрю. Не слепой.

— Здоровый парень!

— Ага. Лет через пять будет. Если раньше не сдохнет.

Торговец покачал головой.

— Целый золотой. Меньше не отдам.

— Тогда ищи деньги.

— Крюк…

— Семь золотых и мальчишка. Но с тебя еще пять серебряных за то, что я его забираю.

Торговец возмущенно вскинул руки.

— Это еще за что?!

— За корм. За место в клетке. За то, что потом искать покупателя придется. Или тебе одному расходы считать можно?

Торговец открыл рот.

Закрыл.

Прищурился.

— Два серебряных.

— Пять.

— Три.

— Пять.

— Четыре, чтоб тебя!

— Ладно, — кивнул Крюк. — Семь золотых, четыре серебряных и мальчишка.

Торговец тут же протянул руку.

— По рукам.

Они ударили ладонями, но стоило бандиту отвернуться, как он под нос буркнул:

— Жулик.

— Кто бы говорил.

Торговец принес деньги, долго пересчитывал, потом заставил охотника пересчитать еще раз. Только после этого Крюк убрал монеты в поясную сумку.

Олаф все это время стоял рядом.

Он смотрел то на одного мужчину, то на другого.

— Господин… — наконец негромко произнес он.

Торговец повернул голову.

— Чего тебе?

— Меня… забирают?

— А ты что, не слышал? Забирают.

— Куда?

— Куда купили, туда и пойдешь.

Мальчик сглотнул.

— А…

— Все, разговорился! — оборвал его торговец и толкнул к Крюку.

Крюк взял Олафа за плечо и подтолкнул к повозке.

Мальчик подошел, увидел открытую дверцу клетки и остановился. Внутри было пусто. На полу валялась грязная солома. Возле задней стенки темнело старое пятно крови.

— Залезай, — приказал охотник и обернулся к торговцу. — Руну с ошейника давай.

— Это бутафория, — усмехнулся тот и развел руками. — В подарок от меня лично.

— Угу… — хмыкнул Крюк, залезая на место возницы. — Именем света, хитрый лис.

— Именем света, старый душегуб, — буркнул торговец, махнув тому рукой и повернулся к женщинам, принявшись прикидывать барыши от их продажи.

От авторов!

Пока ждете проду, можете почитать другой наш завершенный цикл - https://author.today/work/622006