Глава 8

Я дождался глубокой ночи, после чего приоткрыл дверь и выглянул. У лестницы горело пару светильников. Но в целом было тихо.

Вот и славно.

Я закрыл дверь и повернулся к Носку. Гоблин сидел на корточках перед своей поклажей и пытался затянуть ремень. Мешок под ним хрустел.

— Всё взял?

— Павелителя?.. — Вопросительно посмотрел он на меня.

— Вещи, говорю. Готовы?

— Конечно, Павелителя. Всё нужный собрал. — Закивал гоблин.

Я присел и отогнул край, чтобы лично убедиться.

Колбаса, хлеб, сыр. Моя запасная рубашка. Еще колбаса. И какая-то другая еда завернутая в бумагу.

— Ну… хотя бы с голоду не помрем.

На первое время точно хватит.

Я достал сложенную карту и убрал её во внутренний карман, чтобы она всегда была при мне. Всё же мешок потащит гоблин, и мало ли что с ним может случиться. Поэтому решил не рисковать самым ценным. Ведь мне пришлось целый час перебирать свитки в библиотеке, пока я не отыскал нужную область.

Дорога к горе шла через два города, несколько деревень и переправу. Потом сворачивала с большого тракта и тянулась к подножию. Пешком не близко, зато заблудиться сложно. Первое время вообще иди себе по дороге да поглядывай на указатели.

Лошадей раздобудем позже. Сейчас это слишком опасно и очень много возни. Да и не хватит мне сил, чтобы накладывать невидимость ещё и на лошадь. А ещё я не знал, как животные себя поведут, если почувствуют нас, но никого не увидят.

— Вставай.

Носок подхватил мешок и распрямился. Ремень тут же сполз с его плеча. Пришлось подтянуть.

— Сейчас наложу невидимость. Держишься за мной. Не болтаешь, ничего не трогаешь и никуда не сворачиваешь.

— Моя понять.

— И колбасу по дороге не достаешь.

Гоблин понуро опустил уши.

Я коснулся его лба, выпуская силу. Плетение растянулось по телу, охватило одежду, мешок и торчащий сбоку край хлеба. На этот раз ничего не забыл. Потом точно так же накрыл себя.

С Носком пришлось сохранить слабую связь, чтобы не искать его по всему поместью. Я чувствовал, где стоит этот засранец, и надеялся, что до ворот он хотя бы не отстанет.

— Пошли.

Мы выбрались в коридор. Я придержал створку, дождался Носка и осторожно закрыл ее. Но прежде чем спуститься решил зайти в гости к одному из своих братьев. Но не для того, чтобы попрощаться. Всё же на дорогу надо было раздобыть как можно больше денег.

Мы остановились возле двери Фреда, и я тихо произнес.

— Стой на шухере. Я быстро.

Носок что-то хрюкнул.

— Никуда не смей уходить! — Решил всё же уточнить я.

— Моя понять. — ответил гоблин.

Ага. Буду надеяться.

Я осторожно нажал на ручку, после чего аккуратно заглянул внутрь. Брат спал, отвернувшись к стене. Одеяло сползло на пол, зато подушку он прижимал к себе обеими руками и что-то во сне бормотал.

Я прошел к письменному столу и выдвинул верхний ящик. Кошелек нашелся сразу. И он оказался до приятного тяжелый. Я уже собирался уходить, но заметил лежавший под ним лист.

«Любезная Элеонора…»

Ниже было зачеркнуто несколько строк. Я наклонился к окну, чтобы лучше разобрать написанное.

«С тех пор как ваши глаза встретились с моими глазами…»

Это признание что ли?

Следующая попытка была короче.

«Ваши глаза не выходят у меня из головы». Снова зачеркнуто. «Ваши глаза как две луны». Перечеркнуто. Ну да, луны-то разные. «Два блюдца. Два бездонных озера. Две…»

Мда. Фред, от всей души сочувствую. С таким недугом к целителю надо.

Ниже красовалась еще одна строчка:

«Я не умею красиво говорить».

Вот! С этого и надо было начинать. И на этом заканчивать.

С кровати донеслось сонное бормотание. Я замер, держа кошелек у груди.

— Сам дурак… — отчетливо произнес Фред и сильнее обнял подушку. — Мелкий засранец…

Я медленно выдохнул через нос.

Надеюсь, он не меня там вспоминает.

Тут мой взгляд зацепился за лист бумаги, который лежал прямо на столе. Это было письмо той самой Элеоноре. Причем без перечеркиваний. Видимо это последний и готовый вариант. Я быстро пробежался по тексту и скривился от его несуразных выражений. Собирался уже было уйти, но решил всё же задержаться ещё на несколько секунд. После чего взял перо и продавил несколько букв на бумаге, чтобы они выделялись, но не сильно. Из сложенных букв можно было прочитать слово «баран». А-то ведь Фред даже забыл подписаться.

Тут же вернул всё на место и тихо вышел, закрыв за собой дверь.

— Спасибо за деньги. — Тихо прошептал я уже в коридоре. — Я всегда знал, что на самом деле ты щедрый, братец.

После чего приказал Носку следовать за мной к лестнице. Внизу было темно. Из приоткрытого окна тянуло прохладой. Я спускался, держась ближе к стене, чтобы ступени меньше скрипели. Носок старался повторять за мной.

Мы прошли мимо гостиной и свернули к боковой двери. Из хозяйственного коридора донеслись шаги.

Я замер, вытянув руку поперек прохода. Носок уткнулся в нее грудью.

Из-за угла вышел Феликс. В халате и с лампой в руке. Дворецкий остановился, прислушался и посмотрел в сторону лестницы.

А этому чего всё не спится?

Я придержал Носка, не давая ему шевелиться.

Феликс нахмурился. Постоял еще немного и сделал шаг в нашу сторону. Выглядел он максимально настороженно и… бледно.

Гоблин отступил чуть назад.

Шлеп.

В этот момент лампа в руке дворецкого дрогнула.

— Кто здесь? — Испуганно произнес он.

Молчи. Просто молчи, зеленый придурок.

Носок, к счастью, промолчал. Зато решил отойти еще дальше.

Шлеп-шлеп.

Феликс резко поднял лампу, осветив пустой коридор.

— У-у-у! — Тихо пропел я, подражая призраку. Ведь уже был наслышан о его жалобах.

— Во имя Света… — Попятился дворецкий.

Я осторожно потянул Носка за мешок, уводя в сторону.

Шлеп.

Дворецкий шумно сглотнул и продолжал вертеть лампой во все стороны.

— Развей тьму… — зашептал он. — Свет души моей…

Я обошел его по широкой дуге, волоча гоблина следом.

За боковой дверью уже можно было выдохнуть. А там и выход во двор. До ворот добрались вдоль хозяйственных построек. У караульной сидели двое стражников. Один дремал, второй ковырял ногтем щель между досками стола.

Я бросил мелкий камень к конюшне.

Стражник поднял голову.

Еще один камень ударил по пустому ведру.

Мужчина выругался и толкнул товарища.

— Сходи глянь.

— Сам сходи.

— Я прошлый раз ходил.

Пока они выясняли, чья очередь, я подцепил силу к засову калитки. Приподнял и медленно отвел в сторону. После чего приоткрыл калитку ровно настолько, чтобы протиснуться с мешком, и вытолкнул Носка наружу.

— Эй, а чего там… — донеслось от караульной.

Я уже стоял с другой стороны. Створка вернулась на место. Мы отошли от стены, прежде чем я позволил себе оглянуться.

В поместье все было тихо. У караульной зажегся еще один фонарь. Пусть проверяют. До утра, надеюсь, разберутся, что калитка заперта.

— Ну что, Носок. Пошли. — Всё так же шёпотом произнес я.

— Павелителя, а далеко?

— Далеко.

Он немного помолчал, а потом с надеждой спросил:

— Колбаса уже можно?

— Это моя колбаса. Ты свою съел в первую ночь.

— Повелителя?!.. — Гоблин аж остановился и замер. Кажется, он даже перестал дышать.

— Ладно тебе… может быть и поделюсь, за хорошее поведение. Но сначала от дома отойдем. И под ноги смотри.

Рядом послышалось осторожное шарканье сопровождаемое тяжелыми вздохами. На востоке, за темными полями, начинался тракт. Туда мы и направились.

К утру ноги уже отваливались.

— Ну офигеть, блин.

Всё же это мелкое тельце ещё не привыкло к такой нагрузке. Нет, я конечно, тренировался на постоянной основе. Но простая дорога, оказалась тем ещё испытанием. Всё же не помешало бы найти лошадь. А для этого нужно хоть какое-то поселение.

— Павелителя?.. — Пробормотал Носок, который выглядел явно свежее меня, даже не смотря на то, что именно он тащил мешок.

— Нормально всё. — Буркнул я. — Идем дальше.

Но дорога… Сперва она просто была плохой. Потом пошли глубокие колеи. Где-то они полностью состояли из грязи, из-за чего приходилось обходить по мокрой траве. А ещё я не предусмотрел подобное и нашел более подходящую обувь.

— Павелителя, скоро? — Заговорил гоблин.

— Что скоро?

— Прийти.

Я лишь вздохнул, после остановился, чтобы вытряхнуть из ботинка каменные крошки.

Ночь прошла без приключений. Невидимость я снял, как только поместье осталось далеко позади. Потом мы несколько раз отдыхали, жевали хлеб с сыром и снова шли. Колбасу я решил оставить на потом.

На карте расстояния выглядели куда приятнее. Через какое-то время за невысоким пригорком показались поля. А вот после… я наконец-то увидел крыши домов. Впереди была первая деревня.

Наконец-то.

Я даже улыбнулся, после чего размял затекшую поясницу и снова присмотрелся. Носок, когда проследил за моим взглядом, радостно запрыгал.

— Павелителя, дома!

— Ага, я вижу.

Но тут я подметил нечто странное. Только сейчас обратил на это внимание. Справа от дороги пшеница стояла густой стеной. А чуть дальше, находился небольшой каменный столб с рунами.

Хм. Знакомый принцип. Подпитка корней и удержание влаги. Если еще раз в неделю проходит маг земли, урожай вообще должен быть отличный.

А вот слева… там росло что-то жалкое.

Я сначала решил, что поле забросили. Но когда присмотрелся, понял, что между сорняками торчат редкие колосья. У канавы женщина согнулась над грядкой, выдергивала траву и складывала в корзину. Рядом возился босой мальчишка.

Интересно, что ведь земля-то одна. Дождь, полагаю, тоже не выбирает, на какую сторону дороги лить.

— Эй, — окликнул я женщину. — Чье поле?

Она подняла голову, заметила Носка и прижала корзину к ноге. Но спустя несколько секунд всё же ответила.

— Которое?

Я указал направо.

— Его милости. — Ответила женщина.

— А это?

— Наши наделы.

Ну да. Кто бы сомневался.

Я еще раз посмотрел на мальчишку. Тот держал в руках ком земли и разглядывал нас, забыв о работе.

— Пошли, Носок.

До деревни добрались быстро. У первой же изгороди пришлось обойти лужу, занимавшую почти всю дорогу. В ней стояла свинья.

Даже голову не подняла. Видимо, привыкла, что обходят.

Дома были низкие, с глиняными стенами и соломенными крышами. На одной крышу придавили жердями, другую подлатали дерном. У дверей сохли какие-то тряпки. Только когда из дома вышел мужчина и натянул одну из них на плечи, я понял, что это рубаха.

Город возле поместья вдруг показался мне очень даже приятным местом. Но я быстро понял, что на гоблина слишком уж странно поглядывают. Какие-то проходящие мужики остановились и внимательно всмотрелись. После чего осенили себя знаком света и пошли дальше.

Я подошел к пожилому мужику, который сидел на пне возле дома.

— Доброе утро.

— Ага. — Прохрипел он, искоса глянув на Носка.

— Припасы купить можно?

— Чего? — С неким удивлением уточнил он.

И чего тут непонятного.

— Припасы. Хлеб. Сыр, если есть. Лепешки может. В дорогу взять.

Еда у нас пока оставалась. Но что будет дальше я не знал. Поэтому решил перестраховаться, пока была такая возможность.

— Поспрашивать надо. — Оглянулся он на дом.

— Поспрашивайте. Нам немного.

Я развязал кошелек и выбрал самую мелкую серебряную монету.

Мужик замер так, словно впервые увидел деньги.

— Что?

Мужик облизнул губы.

— Серебро? Не думаю, что найду столько еды.

— Ну вы поищите сколько можете дать. А там разберемся.

Он зачем-то вытер ладони о штаны.

— Так у нас… Сдачи-то нет.

— Не нужно сдачи. Дайте еды на сколько хватит.

Интересно как они тогда друг с другом расплачиваются. Бартером что ли?

Но перед тем как мужик ушел, я решил задать совсем уж глупый вопрос.

— А и ещё…, а лошадь тут где-то можно купить?

Тут мужик совсем округлил глаза. Понятно. Спустя некоторое время он покачал головой, и я раздосадовано цыкнул.

Ну ладно, дальше должно быть более крупное поселение. Судя по карте, здесь недалеко.

— Павелителя, они еда давать? — Обратился ко мне гоблин.

— Надеюсь.

В итоге, припасов мне собрали даже больше, чем я рассчитывал.

Помимо хлеба нашлись вареные яйца, кусок твердого сыра и несколько луковиц. Все это мужик вынес в старой корзине и еще долго спрашивал, точно ли я не хочу забрать часть серебра обратно.

Пришлось заверить, что монету я отдаю добровольно.

Мы посидели у него под навесом, поели и дали ногам отдохнуть. Носок пытался уснуть прямо с куском хлеба во рту, но я вовремя поднял его за ворот.

— Потом поспишь.

— Моя уже потом, Павелителя!

Что именно он имел ввиду я не понял, но по его сонным глазам видел, что пора выдвигаться. Всё же ночью гоблины куда бодрее.

Следующая деревня оказалась совсем близко. Мы добрались до нее еще до полудня. И здесь было явно оживленнее.

— Приветствую. Где можно купить лошадь? — спросил я у мужика, поправлявшего колесо телеги.

Тот выпрямился, оглядел меня, затем Носка. Сперва мне показалось, что он даже не хотел мне отвечать, но когда случайно заметил герб на моей одежде, то даже поменялся в лице. После чего прищурился и что-то пожевал во рту, словно сомневался. Но, по итогу, видимо, всё же решил не рисковать и заговорил.

— У Гордея спроси. Вон дом с новой крышей. У него кобыла была на продажу.

Отлично.

Кобыла оказалась невысокой, бурой и совершенно равнодушной к моему появлению. На гоблина она посмотрела внимательнее, но кусать не стала.

Уже хорошо.

Гордей хотел за нее не так много. Поэтому я решил не торговаться. И даже проверять её никак не стал. Всё лучше, чем ничего.

— На ней еще мой сын ездил, — зачем-то сообщил Гордей. — Смирная.

— А где сын?

— В городе. В подмастерья взяли. Ему там лошадь ни к чему.

После оплаты я получил кобылу, потертое седло и уздечку с новым ремнем. Поклажу закрепили за седлом. Взобрался верхом, устроился поудобнее и тронулся.

Вот теперь можно путешествовать.

Правда, довольно скоро выяснилось, что Носок с этим не согласен.

Сначала он шел рядом. Потом начал отставать. Пришлось остановиться и дождаться, пока он подбежит, тяжело дыша.

— Павелителя… Лошадь нога длинный.

Я недовольно посмотрел на него, а потом на седло. Места тут явно мало. После чего тяжело вздохну.

В итоге, кое-как я умудрился привязать его к поклаже сбоку. Так, чтобы он мне не мешался. И мы поехали дальше.

— Ногами не болтай. — Приказал я, так как гоблин каждый раз двигал ими словно бы сам шел.

Такое себе… Зато теперь мы двигались быстрее. А издали и вовсе было сложно разобрать, что там у меня сбоку мешка привязано. Так гоблин меньше внимания привлекать будет. Тоже плюс.

Некоторое время за спиной было тихо.

— Павелителя?

— Что?

— Моя теперь тоже припасы?

Я решил не отвечать на этот глупый вопрос. Но гоблин не угомонился.

— Моя невкусный, Павелителя.

— Ты просто гоблинов не умеешь готовить... Если колбаса закончиться, придется проверить.

Гоблин сглотнул, и дальше ехал молча.

***

После короткого отдыха мы снова двинулись в путь.

Я устроился в седле, вытянул ноги и проводил взглядом, оставшиеся позади крыши.

До сих пор в голове не укладывалось.

В первой деревне я даже серпа ни у кого не заметил. Попросил нож хлеб разрезать, так вынесли обломок, обмотанный тряпкой. Да и кузницы видно не было. За каждой железкой, надо полагать, сюда ходят. Если есть что отдать.

Я сплюнул в придорожную траву.

Зато у лорда поле загляденье. Рабы, магия, урожай. Можно еще храм поставить и благодарить Свет за щедрые дары.

Кобыла вдруг дернула ухом.

Я поднял взгляд.

Из кустов впереди вышел мужчина с длинной заостренной жердью. За ним еще двое. Потом слева показался четвертый, с пращой в руке.

Я придержал поводья.

Из канавы выбрался последний. Споткнулся, хрипло выругался и торопливо встал рядом с остальными.

Хорошее начало. Устрашающее.

— Стой! — произнес первый. А руки-то дрожат.

Я оглянулся.

Сзади пусто. Никто не пытался перекрыть дорогу или подойти к лошади. Только эти пятеро.

— Стою. — Спокойно ответил я.

Мужчина сглотнул и переставил руки на древке. После чего явно пытался подобрать слова. Но речь видимо не заготовил.

— Монеты отдавай. И поезжай дальше с миром.

Я посмотрел на его копье. Ни наконечника, ни даже обожженного острия. Просто обструганная палка.

— С чего бы?

— Не перечь. Нас пятеро.

Тот, что с пращой, начал было раскручивать ремень, но едва не зацепил соседа и остановился.

— Во имя Света, отдай по-хорошему. Хотя бы половину… — добавил первый. — Тебе хватит.

Я медленно выдохнул.

Вот оно как.

Все пятеро были тощие. Впалые щеки, обветренные лица. Рубахи болтались на плечах, словно на вешалках. Да и копья они держали так, словно это грабли какие-то. Ни стойки, ни расстояния друг между другом.

Точно не вояки. И даже не разбойники.

Так… Крестьяне.

Узнали про мальчишку с серебром, взяли что под руку попалось и побежали срезать дорогу. Ладно уж. На первый раз не стану горячиться.

Я чуть прикрыл глаза, собирая силу. А потом выпустил, совсем немного. Но так, чтобы это было заметно. Тут главное устрашение.

Мужчина с копьем тут же дернулся и посмотрел на кусты.

Я добавил еще чуть-чуть. Страха в их глазах и так предостаточно. Мне оставалось только помочь.

Тот, что стоял у канавы, попятился первым. Уткнулся пяткой в край, взмахнул руками и свалился обратно. Мужчина с пращой бросился через дорогу. Остальные шарахнулись следом. Один выронил копье, другой наступил на древко и едва не рухнул носом в грязь.

— Тьма! — заорал кто-то из кустов.

Я собрал силу обратно. Всё что смог. А через несколько секунд дорога уже опустела. Только за кустами еще трещали ветки. Судя по звуку, во имя Света крестьяне решили бежать до самой деревни.

Убивать их смысла не было. Жрать захотели, увидели возможность. Плохо подготовились, конечно, но тут уж кто на что учился.

Хотя кое-кому тоже следовало подумать головой.

Мне, например.

Серебро посреди деревни показывать больше не стоит. Я еще удивлялся, чего все так смотрят. А они, видимо, уже прикидывали, что-то у себя в головах.

Да и сам я выглядел занятно. Дорогая одежда, хороший кошелек, и гоблин вместо слуги. Может, вообще решили, что я все это стащил. С такого грех не взять. Тем более во имя-то Света.

В общем дальше дорога была спокойной. А за спиной непривычно тихо.

— Носок?

Гоблин не ответил.

Я повернул голову.

— Ты чего молчишь?

— Моя тут, Павелителя.

В этот момент ветер слегка переменился. Я замер, а затем медленно выпрямился в седле.

— Носок.

— Павелителя…

— Скотина. Если ты поклажу обосрал, я тебя придушу.

***

Молодой парнишка в походном снаряжении задумчиво почесал щеку и оглядел вид, открывавшийся с небольшого пригорка.

— М-м-мда, — протянул он и вздохнул.

Небольшой лес с зелеными кронами, блеск пруда в закатных лучах солнца и, как гнойник на чистой коже, серые покосившиеся срубы, сараи и тощая, с торчащими ребрами, корова.

И ступора парня вывел храп, что раздался из большой сумки за его спиной. Бывший темный повелитель, вздохнул и произнес:

— Я думал, хоть подальше будет поприличнее…

Он поднялся в стременах и перекинул ногу, чтобы слезть, зацепив сумку, из которой тут же раздалось:

— Павелителя?

— Останавливаемся на ночь здесь, — буркнул мальчишка, спустившись на землю.

Гоблин тут же высунул голову из сумки и огляделся.

— Пахнет, павелителя…

— Как и в любой деревне, — вздохнул парень. — Дерьмом и дымом.

Парень взял лошадь за поводья и повел дальше, по улице. Он оглядывал хозяйства и, чем дальше шел, тем больше хмурился.

Людей было не видно. Однако следы, что деревня не заброшена хватало. Там щепки от колотых дров, тут горшки. Его взгляд зацепился за тень в окне, затянутой бычьим пузырем, но стоило ему сделать шаг к этому дому, как в проеме появился хмурый мужчина и захлопнул дверь в дом.

Без слов и объяснений.

— Что-то тут народ совсем неприветливый, — хмыкнул парень и задумался.

В это время гоблин выбрался из сумки и спрыгнул на землю.

— Ну, раз гора не идет к мудрецу, то…

Парень поправил пояс и направился к дому, в котором заметил мужчину.

— Добрый день! — максимально громко произнес он и постучал в дверь. — Мы путники и хотели бы…

— Поди прочь отседа! — раздался недовольный голос из-за двери.

Джордж нахмурился, поджал губы и оглянулся на гоблина.

— Сжечь, павелителя? — спросил тот с довольной улыбкой.

Парень не ответил. Он молча повернулся к двери и произнес:

— Негоже так путников встречать, уважаемый.

— Не слыхал меня?! Пошел отсюда! — рявкнул мужик. — А не то оглоблей по хребту выдам!

Джордж приподнял одну бровь и снова оглянулся на гоблина.

— Повесить? — растерянно произнес Носок.

Парень вздохнул и молча развернулся.

— Обязательно. И повесим и сожжем…, но потом, — произнес он и направился к лошади. — Пойдем.

Джордж направился дальше по улице и тут же свернулк ближайшему дому. Спокойно постучавшись, он принялся ждать. Однако, открывать ему никто не спешил.

— Так… — недовольно произнес он слыша за дверью чью-то возню. — По моему нас тут решили нагло игнорировать.

— Павелителя, может все же сжечь? — спросил Носок, стоявший у лошади.

— Не люблю спать на пепелище, — буркнул парень и вернулся к лошади.

Он обвел взглядом улицу и уставился на старичка, что в конце улицы собирал дрова.

— Странно… — произнес он и поджал губы.

— Тута люда злая, да? — спросил гоблин.

— Нет. Странно, что люди прячуться, — Джордж взял поводья и повел лошадь дальше, к старику. — Мы не похожи на бандитов, да и на сборщиков налогов. Почему люди прячуться? Тут что-то случилось или…

Старик, заметив как к нему приближаются путники, принялся активнее собирать дрова, явно намериваясь скрыться в доме.

— Эй! — крикнул Джордж, подойдя к нему. — Старче! Нам бы остановится тут…

— Пойди прочь! — буркнул старичок недовольно, обхватывая дрова. — Нечего тебе тута делать!

— Павелителя, может… В лесу… — проблеял гоблин, едва поспевая за хозяином.

— Если я еще раз переночую на голой земле я начну убивать, — буркнул парень.

— Убивать хорошо! Убивать…

— Старый! Я же не за просто так! Монета есть! — отмахнулся от гоблина Джордж и достал три медных монеты.

— Не нужны мне твои монеты! Уходь отседа!

Джордж раздраженно вздохнул и с трудом удержался от того, чтобы не влепить старику магией, чтобы тот перед смертью еще и помучался.

— Слышишь, дед… Ты хоть объясни, за что гонишь. А то как-то не по людски получается, — процедил парень.

Старик недовольно зыркнул на мальчишку, но заметив у того короткий клинок на поясе не стал ругаться или гнать. Он сплюнул на землю и произнес:

— Ходят тут всякие, заразу разносят, а мы? Мы за так помирай…

— Какую заразу?

Старичок пару секунд молчал, затем глянул на дом и буркнул:

— Обыкновенную…

— Так, старый, — вздохнул Джордж. — Давай выкладывай. Что у вас случилось?

Дед недовольно засопел, положил дрова на землю и произнес:

— Путник на медне у Луковых останавливался. А как ушел — муж в горячке упал. Неделю лежкой лежал, а потом помер. А за ним дочка его захворала. Вдова Луковая за ней ухаживает. Сегодня-завтра приберет свет ее.

— Так… И что? Почему целителя не позвали и… — начал было Джордж, но тут же умолк. — А, ну да. Откуда у вас деньги на целителя.

— Вот то-то и оно, — кивнул старичок. — Подождем, пока луковые вымрут, а там дом спалим с заразой, да и дело с концом.

Джордж недовольно поджал губы и произнес:

— А может знахарку какую или травницу? Ну, чтобы…

— Ты тут такого не говаривай, — буркнул старичок и изобразил знак света. — Мы с колдунами всякими делов не имеем!

— Да, да… Все, что не светлое — темное, — хмыкнул парень и вздохнул. — Слушай, старик, мы не первый день в пути. Нам бы отоспаться, да помыться.

— Павелителя, может без «мыться»? — пискнул гоблин, тут же удостоившись подозрительного взгляда от старика.

— Это раб, — тут же произнес мальчишка, заметив как старик поглядывает на гоблина. Он достал еще пару медных монет и показал старику пять монет, за которые можно было уже выторговать на ярмарке приличную корову. — Слушай, старый, нам действительно нужно…

— Ты монеты свои прибереги. Не пустит тебя никто, — тряхнул бородой старичок. — Хоть десяток предлагай — не пустят!

— Так, хотя бы помыться в бане и…

— Хочешь постой — к Луковым иди. Она может и приютит, раз терять нечего, — буркнул старик, нагнулся к дровам и принялся их собирать. — А другие — не примут. Деньги — деньгами, а жить всем хочется.

Джордж недовольно поджал губы, глянул на гоблина и буркнул:

— Ладно… Ладно… Где хоть эта Луковая живет?

— Дальше по улице, у пруда небольшого. Сарай там большой и дом с наличниками. Вот там и живет, — прокряхтел старик и подхватив дрова направился к дому.

— И на том спасибо, — произнес Джордж в спину старику и, взяв поводья, направился дальше по улице.

— Павелителя, может не мыться? Зачем мыться? Грязь — хорошо! Грязь комар не прокусит…- начал причитать Носок.

— Между комарами и смертью от твоего зловонного тела я выбираю комаров, — буркнул Джордж.

— Павелителя, я не хотеть комар. Моя…

— Еще слово и я баню выторгую и сам тебя парить буду, — зыркнул на гоблина парень.

— Зачем сразу баня… Не нада баня, Павелителя! — замотал головой гоблин. — Моя молчать! Сильно-сильно молчать! Вот прям как рыба молчать! Моя лучше всех молчать и…

— Носок!

***

Я задумчиво оглядел дом и двор.

Изба, окна с наличниками, сарай, конюшня. Вроде и просто, но по сравнению с остальными домами — вполне достойно.

Однако, стоило мне подойти поближе, как из дома послышался женский голос:

— Не подходи… Тут зараза.

— Угу, я в курсе, — буркнул я и потянул ручку двери.

В нос мне тут же ударил спертый запах пота и какого-то отвара с легкими нотками дыма.

— Доброго, хозяйка, — произнес я, войдя в дом.

Носок с лошадью остался снаружи.

— Зараза тут, — произнесла женщина и подняла на меня пустой взгляд.

— Слышал.

Я сделал шаг в полутемное помещение и задумчиво уставился на девочку лет четырнадцати, что лежала на лавке.

Бледная, с легким болезненным румянцем, дышит часто и не глубоко. Обычная простуда, зашедшая слишком далеко. Глаза прикрыты. Спит, наверное, но не исключено, что без сознания.

— А шубу ты на нее зачем надела? — спросил я с задумчивым видом.

— Холодно ей… Жаловалась, — спокойно ответила женщина и снова уставилась на девочку.

Я подошел поближе и заметил знак света, что торчал из-за края шубы.

Ну, в принципе — ничего удивительного и девочка действительно скорее всего без сознания. Температура, еще и укутала ее. Готов поспорить, что поить она ее не пыталась.

— Хозяйка, нам бы на постой остановиться, — произнес я, не сводя взгляда с больной селянки.

— не видишь — зараза у нас… — пробормотала мать и снова взглянула на меня, только вот теперь в ее глазах мелькнуло что-то похожее на злость. — Уходи отсюда… Уходи.

— А если я твою дочь вылечу? — спросил я, уже прикидывая в голове старые некромантские приемы.

Почему некромантские?

Нет, я не собирался поднимать нежить из этого ребенка. Я хоть и был темным властелином, но никогда не был больным ублюдком.

Все дело в банальной эффективности. В свое время, я серьезно озадачился детский смертностью. Проводил исследования и, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что смертность от инфекций является основным бичом размножения у орков и темных эльфов.

Помнится, я даже консилиум целителей проводил, где один старый некромант доказал, что сила смерти в сыром виде изумительно хорошо уничтожает инфекции.

Да, неудобно. Да, сырой силой пичкать ребенка, особенно силой смерти — так себе идея. Однако, стоило разбавить силу смерти водой или воздухом — вполне себе отличное средство.

— Как… вылечишь? — подала голос женщина, явно не поняв моих слов.

— Ну, вот так. Я вылечу твою дочь, а ты ужин нам приготовишь… — взглянул я на нее. — И баню истопишь.

— Не нада баня, Павелителя, — пискнул с улицы гоблин.

Женщина с надеждой глянула на ребенка, потом на меня и молча кивнула.

— Хорошо. Ужин, постель и баня за исцеление дочери. Согласна? — спросил я и протянул ей руку, обозначая договор.

— Согласна, — ответила та и несмело пожала руку.

— Отлично, — я отпустил женщину и вышел на улицу. Глянув на понурова гоблина, я улыбнулся и кивнул на седельную сумку. — Носок! Снимай вещи и пошли со мной. У нас есть дело!

— Убивать?

— Нет.

-Захватывать мир?

— Да, но это потом.

Зеленый почесал макушку и спросил:

— Что делать будем, павелителя?

— Займемся прикладной некромантией.

Я вытянул руки и хрустнул пальцами.

Давно я не брался за письмена смерти. Очень давно…