Глава 11

Мысль о том, чтобы использовать на шу «Малютку» не только в разведывательных походах, но и в диверсионных операциях, не покидала меня.

Пока шли политзанятия, учеба и тренировки, моя голова была занята только тем, что я делал в конкретный момент. А перед коротким сном, под звук метронома, я думал. Вспоминал, где и чем я могу помочь, что сделать, не привлекая внимания своим подозрительным знанием ситуации. И подготавливать почву для своего участия в этих спецоперациях, естественно, начал сильно заранее.

В первую очередь с упоением начал забрасывать командование всех уровней рапортами, где предлагал организовать ту самую разведывательно-диверсионную работу при участии подводников. Подробно описывал примеры высадок, причем тут беззастенчиво использовал известные мне из будущего события. К примеру, подрыв строящегося немецкого пирса в Петергофе, который осуществят бойцы лейтенанта Прохватилова осенью 42-го. Они сами еще об этом не знают, а вот я в курсе. Разумеется, я обходился обтекаемыми формулировками, без конкретики и без привязок к определенной местности. Предлагал резать противолодочные сети силами водолазов, нарушать вражескую логистику, доставлять нашим ценные грузы и, наоборот, забирать с собой и везти на базу захваченные у врага трофеи. А еще накидывал идеи похищения «языка» с доставкой его под водой… Благо я точно знал, что так начнут делать в эту войну именно у нас. В конце концов, меня вызвал к себе сам контр-адмирал Фотий Крылов.

– Ну, здравствуй, Беззубиков, — улыбнулся руководитель ЭПРОНа, вставая из-за стола и приветствуя меня рукопожатием. — Рад тебя видеть, капитан-лейтенант. Садись.

– Благодарю, товарищ контр-адмирал!

– Рассказывай, — легендарный военачальник в жизни был приятным человеком с добрым лицом и ясными глазами. Однако в том, что при необходимости он может быть жестким, сомнений не было. — Говорят, ты уже у всех в печенках сидишь со своими идеями. Сам придумал?

– Никак нет, — я помотал головой. — Знаю, что на Тихом океане так пробовали и в Черном море. И решил, что у нас, на Балтике, еще и во время войны, тоже можно этот опыт использовать. Ну, и немного развил, так сказать.

– И что предлагаешь?

– Высадку разведывательно-диверсионных групп в тыл противника при помощи подводных лодок типа «Малютка». Вы же знаете, товарищ контр-адмирал, что их малые размеры и хорошая маневренность позволяют эффективно действовать на Балтике. «Малютка» может скрытно подойти к берегу и высадить десант через торпедные аппараты. Как раз так делали на Дальнем Востоке. И мы можем.

– Можем, — кивнул Фотий Иванович. — Больше тебе скажу, и на Балтике так уже делали. Ты же слышал о спецподразделении легких водолазов?

– Так точно, товарищ контр-адмирал. Базировались в Ораниенбауме на крейсере «Аврора». А тренировались на подлодке «Правда», еще до войны.

Об этом я, конечно же, помнил, но в общих чертах, как и о том, что «Правда» погибла в сентябре 41-го. А вот о парнях Прохватилова знал больше, да и потом именно с ними может работать «Малютка» ввиду своих скромных размеров. Не полноценный десант, а все-таки скрытные ДРГ. О том и сказал Крылову.

– Товарищ контр-адмирал, я предлагаю использовать уже имеющиеся наработки и опыт в реальных операциях во вражеском тылу. Главное оружие «Малюток», повторю, компактные размеры, маневренность и возможность действовать в условиях сложного прибрежного рельефа Балтики.

– Предложение у тебя, капитан-лейтенант, дельное, — похоже, Крылову нужно было еще раз убедиться, что я хорошо понимаю, о чем говорю. — А самое главное, очень своевременное. Сейчас, пока мы готовимся пережить зиму, существует необходимость планировать специальные операции. И, самое главное, есть человек, с которым ты, Беззубиков, найдешь общий язык. Лейтенант Прохватилов. Тоже Иван, как ты, только Васильевич. Командир Роты особого назначения, РОН. С ним и будешь работать.

– Товарищ контр-адмирал, разрешите вопрос?

– Разрешаю.

– Для полноценной работы понадобится дублирующий экипаж. Разрешите рекомендовать командира?

– Давай так, капитан-лейтенант, — Крылов изучающе посмотрел на меня. — Обсуди с Прохватиловым, перейдите к конкретике, и тогда обсудим твою кандидатуру.

– Разрешите идти?

– Ступай.

Так меня официально направили к одному из создателей отечественного подводного спецназа. С бумагой от руководителя ЭПРОНа, Экспедиции подводных работ особого назначения, будущего Аварийно-спасательного управления ВМФ СССР. Искать Прохватилова нужно было на острове Декабристов, в старом здании бывшей школы, которое ему выделили под штаб. Прозвали дом «Сорокатрубным», и я, как увидел, сразу же понял, что прибыл по адресу.

– Стой, кто идет? — меня окликнул матрос с винтовкой, дежурящий у входа.

Обшарпанное и как минимум раз пострадавшее от бомбежки двухэтажное здание ощетинилось многочисленными кривыми трубами железных буржуек, торчащими из каждого окна. Водолазы заняли бывшую школу целиком, и нужно было хоть как-то отапливаться. Выглядело это одновременно завораживающе и жутковато.

– Капитан-лейтенант Беззубиков! — отозвался я. — Командир подлодки М-98 «Малютка». К лейтенанту Прохватилову.

Матрос подошел ко мне, внимательно изучил протянутую бумагу, затем откозырял, пропуская меня ко входу.

– На второй этаж, там увидите.

Я кивнул, шагнул на разбитые ступени крыльца, повернул ручку двери. Запах печного дыма, который и так разносился по всем окрестностям, внутри ощущался еще сильнее. Поднялся на второй этаж, спросил у попавшегося мне навстречу бойца в одном тельнике, без бушлата, где найти Прохватилова.

– Вам туда, — показал он на дверь, за которой кто-то громко ругался. — Только Батя сейчас явно не в духе.

– А это уже детали, — ответил я и шагнул в маленький прокуренный кабинет.

– Не могу! — ревел в трубку телефона огромный двухметровый мужик в черной флотской форме. — Никак нет! Мне водолазы нужны здесь! Вы что, хотите, чтобы я их отправил в первый же день подохнуть? А кто моряков спасать будет? Кому корабли затонувшие поднимать? К фрицам, в конце концов, в тыл кого я отправлю? Да вы знаете, сколько такого человека готовить? Нет? А я знаю! И никого не дам! Не дам!

Он с силой бросил трубку на рычаги — видимо, настолько его разозлил звонивший, что Прохватилов разговаривал стоя, когда я зашел. Впрочем, по ответам лейтенанта или Бати, как его называли подчиненные, все было предельно понятно.

– Здравия желаю, товарищ капитан-лейтенант! — прогудел он, отдавая честь. — Если вы по поводу моих орлов — не дам! Никому не отдал и вам не отдам! Что хотите делайте, хоть под трибунал!

– Я от Фотия Ивановича, — улыбнулся я, привычно сделав ответную отмашку, и протянул великану руку. — Беззубиков моя фамилия. Вот.

И подал ему документ, подписанный начальником ЭПРОНа. Прохватилов принял его, сощурился, прочитал, потом вернул мне бумагу.

– И чего вы хотите? — с мрачным недоверием спросил он.

– Людей у вас забирать не буду, Иван Васильевич, — сразу успокоил его я. — Я к вам с предложением, как мы сможем работать вместе.

– Так, — Прохватилов по-прежнему смотрел с подозрением, но любопытство в глазах блеснуло.

– Подводные лодки класса «Малютка», слышали наверняка, — как старший по званию, я жестом первый предложил сесть.

– Малые, — подтвердил командир РОН.

– Максимально эффективные на небольших глубинах Балтики, — продолжал я. — Однако не очень результативные в плане охоты на суда противника.

– Постойте-ка… — спохватился мой тезка. — Не тот ли вы командир, чья «Малютка» потопила финскую «Саукко»?

– Тот самый, — скромно подтвердил я.

– Мои поздравления, товарищ капитан-лейтенант, — видно было, что в глазах Прохватилова я только что сильно подрос. Секунду назад был неизвестный подводник с непонятными целями, а тут уже боевой командир, на счету которого есть потопленные противники.

– Спасибо. «Саукко» пока только первая, но мы с парнями не собираемся останавливаться на достигнутом.

– Это правильно, — одобрительно прогудел мой новый знакомый. — Балтийцам не хватает побед над врагом под водой. Фактически вы второй?

– Получается, так, — здесь мне и память Беззубикова безошибочно подсказала, и моя собственная. — Первым был капитан-лейтенант Петров Николай Иванович.

– Командир Щ-307, ее еще вроде «Треской» прозвали?

– Так точно, — подтвердил я. — Он ведь еще во время Таллинского перехода людей спас с тонущих судов. Орден Красного Знамени дали.

– А должны были дать Орден Ленина, — значительно отметил Прохватилов. — Но кому-то наверху почему-то решилось пожадничать. А теперь человек и вовсе в Крестах.

Отважный человек этот Иван Васильевич Прохватилов, он же Батя. Не боится такие вещи обсуждать с едва знакомым командиром «Малютки». И не думаю я, что дело здесь только в покровительстве контр-адмирала Крылова. Уверенность, огромная уверенность в своих силах и своей правоте. Такие люди и за своих держатся, и спокойно могут решения командования критиковать.

– Это неправильно, — я покачал головой, и Прохватилов кивнул в ответ. — Будем надеяться, все образуется. Хорошего командира нужно вернуть.

– За что его? — великан громко ударил кулаком в ладонь. — За то, что на подлодке решил самовольно выйти в море? Кто это придумал?

Мы еще немного поговорили о штабных крючкотворах, а после того, как я между делом рассказал о своем опыте ныряния, опустив некоторые детали, Батя уже точно проникся ко мне симпатией, и общаться мы договорились без чинов.

Эх, а ведь жаль, что беднягу Петрова, которого мы упомянули, все же не освободят, и он умрет от голода в Крестах. Но вдруг что-то можно будет придумать? Кое-что в этой истории я уже изменил, так что не будем отчаиваться. Пока же у меня другие дела.

– Что предлагаете? — Прохватилов перешел к делу.

– Совершить дерзкий налет на Таллин, — серьезно ответил я. — Весной, когда сойдет лед в заливе. Покажем врагу, что он не может быть спокоен на захваченной советской земле.

По взгляду Бати я понял, что он тоже обдумывал нечто подобное. Вот только у него все же был опыт, а еще он немного по-другому оценивал риски — высаживаться-то нужно будет его парням. Поэтому дерзость идеи он явно оценил по достоинству, но хотел гарантий, а не шапкозакидательства.

— Сколько людей может принять на борт ва ша лодка? — подумав, уточнил он. — Я так понимаю, вряд ли больше пяти. Я знаком с «Малютками», примерно представляю. С такими силами навести шороху в большом Таллине будет непросто. Вот собрать сведения, разведданные… Тоже рискованно. Опять же нужно больше конкретики.

– А если бы в Таллине был свой человек? — я попробовал прощупать почву, помня о капитане Степанове с «Иосифа Сталина».

– Тогда проще, — кивнул Прохватилов. — Если с ним установлен контакт. Нужна цель, четкая задача. И почему именно Таллин?

– Насколько я помню, в эстонских границах находятся две трети южного побережья Финки, — ответил я. — Благодаря тому, что немцы его захватили, мы сейчас и находимся в запертом положении, а сами фрицы беспрепятственно вывозят из Швеции железную руду и необходимую им на фронтах технику. Плюс сланцевая смола из самой Эстонии.

– Топливо, — понимающе усмехнулся Прохватилов.

– Именно. Топливо для подводных лодок, которые топят суда союзников в Атлантике. Отгрузка нефтепродуктов идет через таллинский порт, через него же идут подкрепления для осаждающих Ленинград. Плюс там ремонтируются немецкие корабли, работает тыловое обеспечение, а еще, насколько я знаю, в городе с октября находится один из крупных немецких штабов…

Конкретно «Остланд», добавил я про себя. Вслух говорить не стал, чтобы не привлекать излишнее внимание — Прохватилов сам разведчик, у него могут возникнуть вопросы. У меня, конечно, был козырь в лице его покровителя, контр-адмирала Крылова, но сильно размахивать им не стоит. А так — полутонами, намеками… Дальше, если моя идея получит добро, нам и так сообщат все, что нужно для операции.

Мелькнула не менее дерзкая мысль выкрасть самого вице-адмирала Теодора Бурхарди, главу «Остланда», но тут уже не мне решать. Моя задача — доставить разведывательно-диверсионную группу.

– Потребуется серьезная подготовка, — великан Прохватилов поерзал на стуле, который был заметно маловат для его габаритов. Сам-то он идеальный тяжелый водолаз, для десантника не подходит, но людей готовит как надо. — Карты минных постановок, это как минимум. Чтобы наши хлопцы добрались до места высадки. И… мне нужно посмотреть вашу лодку.

– Само собой, — заверил я. — Весной, перед началом кампании, «Малютки» начнут маневрировать по Неве, мы можем как раз проводить совместные учения. Добро Фотий Иванович, я уверен, даст, да и наше командование тоже.

– Вы меня простите, Иван Иванович, — Прохватилов побарабанил пальцами по столу. — Но что там у вас в бригаде сделали для усиления безопасности лодок? Есть хоть что-то?

Вот тут, в отличие от других командиров, я мог отвечать с полной уверенностью.

– Делается, Иван Васильевич, — улыбнулся я. — К новой кампании будем готовы. Чтобы не быть голословным, приведу пару примеров: кринолины для отвода контактных мин и в ближай шее время стабилизаторы глубины, чтобы лодки стали более управляемыми. И… скоро появится еще кое-что, благодаря чему нам и магнитные мины будут не так страшны.

Тут я немного приоткрыл завесу над будущим, но в меру, ничего сверхсекретного. Кринолины, придуманные Алексеем Васильевичем Лепешкиным, уже осенью ставили на С-4 под командованием капитана 2 ранга Абросимова. А вот стабилизаторы и еще кое-что, к чему приложил руку сам Курчатов, пока что ни до «Малюток», ни до других лодок не добрались.

Однако я точно знаю, что все это уже скоро будет. А дать гарантии Прохватилову мне нужно прямо сейчас.

– Кстати, Иван Васильевич, — я привстал, показывая, что уже собираюсь. — Как насчет того, чтобы погостить на «Малютке» уже сегодня?

***

– Сколько у вас человек в экипаже? — Прохватилов смотрелся на центральном посту «Малютки» словно медведь в газетном киоске, но его это абсолютно не смущало. Он и через оба люка не протиснулся, как ожидалось, а легко проскочил. И внутри двигался непринужденно, ни обо что не бился. Вот что значит водолаз, человек, которому по роду занятий положено экономить движения и не бояться замкнутых узких пространств. Другой вопрос, что специализация у него самого другая, чем у легких диверсантов.

– Вместе со мной восемнадцать, — ответил я, поглаживая окуляры перископа, внезапно испытав к своей маленькой лодке нежные чувства, почти как к живому существу. — Но четверых на борт принять сможем точно.

Я помнил, что на М-96, которой после Маринеско будет командовать Карташов, ходили двадцать два человека. Можно было, конечно, и еще разместить, но это все-таки не маршрутка. Надо исходить из того, что те же 22 человека составляли действующий экипаж, то есть находились на лодке в относительном комфорте, ну или во всяком случае могли нормально нести свою службу.

– Четверых — это хорошо, — довольно кивнул Прохватилов. — Но надо иметь в виду, что они будут с оружием и боекомплектом. Еще, вероятно, с взрывчаткой, если мы говорим о диверсионной вылазке. Показывайте, где можно разместиться и разместить груз.

Мы излазили с ним всю лодку, и Батя скрупулезно заносил в блокнот какие-то лишь ему понятные схемы, отметки и записи. Отдельно остановились в торпедном отсеке. Вообще, выход через аппарат — это то, что должен уметь любой подводник, потому что речь идет об одном из способов спастись с затонувшей субмарины. И парни Прохватилова, занимающиеся своим делом не один год, это тоже умеют. Вот только все равно без тренировок не обойтись, и я сейчас не только о водолазах-диверсантах, но и о себе, и о своих парнях. У всех еще в памяти то, как спаслись моряки с лодки С-11, которую подбила немецкая U- 144, в августе 41-го.

– Я все думаю о вашей идее, Иван Иванович, — Прохватилов внимательно изучал расположение торпедных аппаратов и наличие всех свободных мест, которые можно было бы приспособить для своих водолазов. — Рейд в Таллин осложняется способом высадки.

– Вы о том, что нужно либо на резиновой шлюпке идти, либо пешком по дну?

– Именно. Шлюпку мы сразу исключаем, это форменное самоубийство, даже если ночью. Остается скрытая высадка под водой, но и здесь… Выйти через аппарат водолазы-то смогут, а вот дальше…

Потому-то он сам своих людей называет «подводными пехотинцами», а не пловцами — к точке высадки они шагают по дну. Как лавкрафтовские дагоны.

– Я тоже об этом думал, — и даже заранее легенду сочинил, добавил уже про себя. — Черчилль, только не тот, который английский лорд, а американский спортсмен — он же в итоге флот США ластами обеспечил. С французом Луи де Корлье договорился, который устройство изначально запатентовал, согласие выкупил. Нам бы тоже их нужно внедрить в КБФ… И в другие соединения. А то отстаем от союзников.

– Не производят у нас в Союзе ласты, — Прохватилов покачал головой.

– Надо самим делать. Вот мы, например, в детстве лопатки для плавания из дерева вырезали. Можно же усовершенствовать.

Да, до резины с композитными материалами в начале 40-х еще очень далеко, но американцы уже и вправду изготавливают ласты для своего флота, и тот самый Оуэн Черчилль, о котором я говорю, на этом хорошие деньги делает. Договориться бы с ним, да с одним из союзных конвоев получить… Но не успеем точно, это игра вдолгую. Даже если мою идею поддержат быстро, без проволочек, это же не 21 век — созвонился, договорился, тебе привезли. Еще и блокада, мало того, что грузы в обход по морю идут, так потом еще с огромными сложностями по Дороге жизни. А тут я действительно свое детство вспомнил, когда мне второй дед деревянные ласты сделал. У многих, кстати, такие были. Не бог весть что, но вообще-то нечто подобное еще Бенджамин Франклин в свое время запатентовал.

– Надо подумать, — Прохватилов заинтересовался.

Жаль, я не знаю, где искать молодого Бориса Колмогорова, будущего изобретателя водных десантных костюмов. Зато мне точно известно, что уже в апреле этого года он будет служить под началом Бати. Там, в Роте особого назначения, он много чего полезного сделает. А я помогу, заранее подкинув нужные мысли Прохватилову.

– Добро, Иван Иванович, — он протянул мне огромную, будто лопата, ладонь. — С меня — планирование операций и их одобрение наверху. Плюс моя рота. А с вас — улучшение характеристик «Малютки» и совместные тренировки. Ну и, — он улыбнулся, — новые идеи.

– С радостью, Иван Васильевич.

– Можно просто Иван.

– Взаимно.

На этом моменте мы с Прохватиловым стали если не друзьями, то однозначно добрыми товарищами. Которые еще и будут заниматься общим делом.

Когда наступит летняя кампания 1942 года, дивизион «Малюток» будут выводить в три эшелона. В каждом будет по две подлодки. И моя выжившая М-98 как раз вписывается в отдельную задачу. Только мне не помешает еще один боевой товарищ, который — я просто уверен в этом — поддержит мою идею. Не только словом, но и делом.

– Александр Иванович! — рядом с моей лодкой стояла М-96 Маринеско, и он сам как раз был неподалеку, проверял своих краснофлотцев на боевых постах. — Познакомьтесь, это лейтенант Прохватилов.

– Здравия желаю, — пробасил Батя.

Я коротко посвятил Маринеско в курс дела, описав предстоящий фронт работы. Как я и думал, идея ему понравилась.

– Значит, пробраться фрицам под брюхо? — усмехнулся он. — Можете на меня рассчитывать.

– Добро, приступаем к подготовке, каждый со своей стороны, — подытожил я. — И ждем весны.