Глава 10

Я стоял наверху горки сбоку от лесенки, и ждал, пока над краем покажется голова, что произошло почти сразу, так что булава пришлась ей прямо промеж рогов. Рогатого мотнуло назад так, что пальцы у него сами соскочили с перекладины, и он полетел вниз спиной вперёд, прямо на того, кто висел под ним. Второй тоже не удержался, и оба грохнулись к подножию лесенки, да так, что песок брызнул в стороны. Зелёная кровь у первого засветилась на песке, и в её свете было видно, как он один раз дёрнул ногой и затих.

Я посветил вниз, и тусклое пятно налобного фонаря легло на подножие лесенки. Дальше трёх метров батарейки уже не добивали, так что разглядеть удалось только второго, который барахтался под мёртвым и никак не мог из-под него выбраться. Зато остальных выдавали светящиеся кончики рогов, и над каждой парой висела единица. Цифры было видно и без фонаря, только радости от них мало, когда твари подходят со всех сторон.

А вот у качелей огоньков не было вовсе, только над ними ходила вверх-вниз цифра четыре, и в такт ей скрипело железо. Там кто-то качался с той самой минуты, как я вошёл, и слезать, похоже, не собирался. Неужто это ядро там раскачивается, пока остальные прут ко мне?

Задумка у меня, конечно, была совсем другая. Я шел сюда с расчетом, что внутри будет светло, как в гаражах, а попал в такую темень, что без фонаря ни зги не видно. Да и хватило трёх убитых с краю, чтобы «звон» булавы поднял всю площадку, и пошли они на меня всей кучей, а не по одному. Я забрался на горку, думал, хоть тут до меня не достанут, вот только по лесенке они, как назло, лазили, хоть и срывались через раз. Скалолазы, чтоб их.

До того, что барахтался внизу, сверху было не дотянуться. Ноги у меня после подъёма ещё подрагивали, да вот отдышаться твари мне не дали и через минуту снова поползли по лесенке.

Места наверху было немного, перила доходили мне до пояса. С одной стороны поднималась лесенка, с другой спускался скат, и как ни встань, одно из двух всё равно оказывалось за спиной.

Сзади тем временем во всю шуршали ноги рогатых. Лесенку оставлять без присмотра не хотелось, и я повернул голову, отчего пятно фонаря съехало на скат. По нему на брюхе ползла тварь. Она цеплялась ладонями за края, съезжала на полметра и снова лезла. Следом за ней в темноте светилась ещё одна пара рогов.

Тут бы мне нить и пригодилась. Натянул бы её поперёк ската у самого верха, и пусть себе лезут.

Сперва я глянул на лесенку, но там пока было пусто. Булаву я сунул под правую мышку и развёл пальцы, только сияние на них так и не загоралось, как бы не старался. Ману я тянул изо всех сил, и добился лишь того, что погасли витки на рукояти.

Твари не давали мне времени на размышления о том, что теперь делать, и снова принялись ползти вверх, как не в себя. Я выдернул булаву из-под мышки, и рука сразу же просела вслед за ней, ведь без витков ее масса снова увеличилась.

Голова как раз показалась в пятне фонаря, и я ударил сгоряча, не дожидаясь, пока она поднимется повыше. Булава прошла мимо и врезалась в перила, да так, что горка начала вибрировать до самой земли. Рогатый даже не дёрнулся и полез себе дальше, зато к горке потянулись и те, кто до сих пор бродил у песочницы.

Да что ж ты будешь делать то!

Вторым ударом я все-таки попал, и он пришёлся монстру в висок, отчего тот обмяк и на миг повис на перекладинах, зацепившись локтем, потом сорвался и сбил по дороге ещё одного.

Шагнул я было к скату и тут же замер, потому что настил под ботинком скрипнул не хуже качелей. Именно поэтому дальше я переступал у самых перил, чтобы не создавать кучу шума.

Та тварь, что ползла по скату, к тому времени уже добралась до верха. Левую руку с булавой я положил на перила, чтобы перевести дух, и тварь, не дотянувшись до ноги, вцепилась мне в кисть. Руку я дернул с такой силой, что булава чуть не вылетела.

Хват твари оказался настолько сильным, что костяшки ободрало прямо через перчатку. Стащи она меня вниз, к остальным, там бы я и остался. Стиснув зубы, я ткнул ей в лицо концом рукояти. Голова у неё запрокинулась, ладони сорвались с края, и она поехала по скату на спине, ногами вперёд. У подножия она сшибла ту, что ползла следом, и обе свалились в песок.

Дышал я к тому времени уже как придётся, и в груди засвистело на всю площадку. Я попытался задержать дыхание, только надолго меня не хватило. Огоньки внизу бродить перестали и сошлись у лесенки и у ската разом, будто им показали, где я.

…

Я вертелся между двух сторон, как уж на сковородке. Только отобьёшь того, кто лезет по лесенке, как сзади уже кто-то шуршит по скату, а рука с каждым замахом опускалась всё ниже.

Потом над краем показались две головы сразу - одна у лесенки, другая у ската. Я отступил вбок, к перилам, и упёрся в них поясницей, да так, что спину прострелило до самого копчика.

Голова у лесенки поднялась первой, и пятно фонаря легло прямо на неё. Лицо у твари оказалось почти человеческое, только серое и совсем пустое. В глаза она мне не смотрела, взгляд её упёрся мне в грудь, туда, откуда шёл свист.

Внезапно я ощутил, что стало уж слишком спокойно, несмотря на патовую ситуацию.

Точно так же было тогда, в лесополосе, когда нас накрыли. Спину всё так же ломило, и костяшки саднили, только думать про это стало незачем. Сердце, которое до этого колотилось в горле, принялось ровно биться. Я видел только две головы, у лесенки и у ската, да булаву у себя в руке, и больше мне ничего не было нужно.

На пальцах загорелось сияние, а следом и витки на рукояти, так что рука перестала проседать.

Когда рогатый у лесенки высунулся над краем по самые плечи, я сразу же залупил ему промеж глаз, после чего он боком завалился на перекладины. Не стал ждать, пока он долетит до земли, и сразу же развернулся к скату. Вторая тварь уже закинула локоть на настил, и булава опустилась ей точно на макушку. Локоть соскользнул, тело дёрнулось и покатилось вниз, после чего я наблюдал, как по скату за ним протянулась светящаяся зелёная полоса.

У подножия лесенки барахтались теперь сразу трое, и наверх пока не лез никто.

Окно загорелось ещё на первом ударе, но смотрел я сквозь него. Удалось прочитать его только тогда, когда на горку перестали лезть.

│ Зафиксировано новое умение │

│ Чистый Лист [Необычный] │

│ Пассивное. Действует постоянно │

│ Снижение эмоционального отклика: пропорционально уровню │

│ Источник питания: носитель │

│ Потолок: 30 │

│ Занять слот 4 / Отклонить │

│ Повторно не предлагается │

Мусор у меня был, куда ни глянь, и тут на тебе - необычный, да ещё с потолком в тридцать уровней. Для того, кто воюет, лучше навыка и не придумаешь, ведь голова ясная, мана идёт сама, и так будет в каждом бою.

Только «действует постоянно» означало, что не только бою, а всегда.

Болванчиком я и так пробыл черт знает сколько, сначала в армии, потом в запое, и по третьему кругу мне такого не хотелось бы, поэтому, недолго думая, выбрал «Отклонить».

│ Отклонено │

Окно погасло, и умиротворенное состояние в голове кончилось вместе с ним. Сердце снова подскочило к горлу, сияние с рукояти сошло, и булава потяжелела. Чертовы твари вообще не дают продыху, и я краем глаза заметил, что у лесенки кто-то уже нащупал перекладину.

Тот, что нащупал перекладину, лез не торопясь, и минута у меня была. Именно поэтому, пока было окно, решил снова вернуть ману на рукоять булавы, чтобы сделать ее легче. Глаз я с края не сводил, а в голове всеми силами представлял пустую ночную дорогу, как перед сном. Вот только на пальцах ничего не загорелось, мысли то и дело съезжали на шарканье у лесенки. Со второго раза вышло не лучше. На третий я бросил ждать, выйдет или нет, и сияние само проступило на кончиках пальцев.

Голова над краем показалась как раз в этот момент. Я дождался, пока она поднимется повыше, и ударил по темени. Рогатый откинулся назад, спиной прогремел по перекладинам и грохнулся в песок.

Я глянул на лесенку, чтобы узнать, пусто ли там, сунул булаву под правую мышку и только потом шагнул к скату. Нить я вытянул с указательного и прилепил к одному краю ската у самого верха, потом к другому. Отрывать её от пальца пришлось рывком, но поперёк ската она осталась и светилась тонкой чертой. Булаву я перехватил обратно в левую как раз вовремя.

Первая же тварь, что доползла снизу, ухватилась за край, и ладонь у неё прилипла. Она дёрнулась назад, нить вытянулась за ней, только не порвалась и держала, пока я не ударил тварь сверху по голове.

│ Нить. Рост: 64 % │

Пускай тварь и не удержит, зато липнет, и этой секунды задержки мне вполне хватало.

Дыхание я теперь выравнивал перед каждым ударом. Выдыхал медленно, через нос, и свист в груди стихал. Без него огоньки внизу начинали бродить, кто-то и вовсе отходил от горки. Звон после удара снова стягивал их к лесенке, только разбредались они далеко и подходили обратно вразнобой, по одному. Я ждал, пока голова поднимется над краем, выдыхал и бил. Кто-то падал на спину и больше не шевелился, кто-то сползал по перекладинам и сбивал того, кто лез следом. На скате их встречала нить, и тех, кто к ней прилипал, я бил точно так же.

│ Закрытие: 33 % │

У подножия лесенки выросла куча из тел, и следующие полезли уже по ней, начиная сразу с третьей ступени. К этому времени я уже почти выбился из сил, руку от плеча до кисти ломило от жуткой боли, ноги подо мной стали ватными. Если я простою тут ещё полчаса, то слезть отсюда уже не смогу, разве что скатиться им под ноги.

Я выдохнул, подождал, пока огоньки разбредутся от лесенки, и отлепил нить со ската. Потом сел на самый верх, прижал булаву к груди и поехал вниз на спине, притормаживая ботинками о края, чтобы не шуршать. Съехал я почти без звука, только ботинки упёрлись в тварь, которая лежала внизу с раскинутыми руками.

Ближний огонёк стоял шагах в четырёх, и тварь смотрела в другую сторону.

Шевелиться я не стал, и тут до меня дошло, что пятно фонаря лежит у твари прямо на спине и свет её нисколько не беспокоил. Стояла она себе и поворачивала голову туда, где у лесенки кто-то ещё шаркал.

Подниматься пришлось медленно. Сперва я убрал ноги с тела и перекатился на бок, потом подтянул колени и встал, упираясь плечом в опору горки. Спину при этом прострелило так, что я чуть не охнул вслух. Сразу захотелось проверить, действительно ли не реагирует на свет. Да и пока тварь стоит спиной, это куда сподручнее. Пятно перебралось ей на затылок и стоило ему опуститься ниже, как . она повернулась ко мне, только не на свет, а на хруст песка у меня под ботинком.

На свет они, получаются, не реагирую, а идут только на звук. Хоть одной заботой меньше.

Она шагнула ко мне, и я ударил её сбоку по голове. Тварь осела на колени, завалилась на бок и уткнулась рогами в песок.

Звон опять потянул огоньки ко мне. Наверху нить ладонь удержала, вот и подумалось, что ногу она удержит тоже, хоть на шаг. Булаву я сунул под мышку, кончик нити прилепил к стойке горки на высоте колена, второй конец оставил на пальце и отошёл в сторону, насколько хватило.

Подошедший рогатый упёрся в нить коленями. Нить вытянулась, побледнела и лопнула, хлестнув меня по указательному пальцу. Щелчок вышел звонкий, и огоньки, что брели было к стойке, разом повернули на него.

│ Деревянная кожа. Рост: 14 % │

Булаву я выдернул из-под мышки и ударил рогатого, который её порвал. Он качнулся, ткнулся рогами в стойку и сполз по ней мне под ноги. Остальные были уже шагах в трёх. Пришлось отступать к песочнице, светя только под ноги, чтобы не споткнуться о тела.

Низкий бортик я перешагнул и встал среди куличиков. Тварь, что шла следом, бортика не заметила и ударилась о доску голенями. Её качнуло вперёд, и она рухнула лицом вниз, смяв целый ряд куличиков. Голова оказалась прямо у моих ботинок, и я сразу же ударил ей в затылок.

Нить до колена они рвут, на горку лезут, хоть и падают, зато доску высотой по щиколотку перешагнуть не догадываются.

Следующие огоньки подходили к песочнице с разных сторон, и я перехватил булаву поудобнее.

Дальше пошло проще, чем я думал. Метаться я больше не стал, потому что бортик и так делал за меня половину работы. Стоило мне ударить, как «звон» тут же приводил ко мне нового рогатого, и шли они теперь по одному. Каждый бился голенями о доску и падал ничком, причём голова у него оказывалась прямо у моих ботинок. Я бил сверху, и рогатый так и оставался лежать, только зелёная кровь светилась у меня под ногами.

Некоторые, правда, падали боком вдоль бортика и успевали приподняться, так что бить их приходилось дважды. Один от второго удара опрокинулся на спину, и тот, который подходил следом, споткнулся уже о него и рухнул рядом. Скоро у бортика выросла гряда из тел, на которую падали новые. Тянуться до голов теперь приходилось через мёртвых, отчего спина ныла всё сильнее. Едва я разгибался, к бортику уже подходил следующий.

Купюры выпадали прямо у бортика. Я сгребал их правок рукой, теми пальцами, которые могли гнуться. Причем вместе с песком и не глядя, и каждый раз кисть под бинтом отзывалась ноющей болью. Вместе с купюрами под пальцы попалось что-то маленькое, вроде колечка, его я сунул в карман, потом разберусь.

Над телами копилась зелёная муть, но собирать её я не стал - никуда она отсюда не денется.

│ Закрытие: 61 % │

│ Выход доступен │

Дочитывать окно я не стал и встретил следующего так же, как предыдущих.

Рука к тому времени отяжелела так, что замах я начинал от плеча. К горлу подкатывала тошнота, и сглатывать её приходилось осторожно, чтобы не закашляться.

От куличиков к концу остался один, крайний у бортика, весь в налёте и почему-то целый. Я обходил его стороной, не знаю зачем, будто потом с меня за него кто-то спросит.

Когда упал очередной рогатый и к песочнице больше никто не пошёл, я перевёл дух и огляделся. Огоньков вокруг заметно поубавилось. Бродили они у качелей и на звон больше не шли, будто скрип держал их крепче.

Ноги к тому времени держали меня кое-как, и по старой привычке я собрался стоять у бортика до последнего, пока колени сами не подломятся. Всю жизнь так делал, будто тело у меня казённое и списать его не жалко.

На этот раз я сел, пока ещё мог сам. Сначала на бортик, потом сполз с него на песок и привалился к доскам спиной. Булаву положил на колени, рукоятью к левой руке.

В горле тут же запершило. Левый кулак я прижал ко рту и сидел не дыша, пока не отпустило, и под рёбрами справа от этого потянуло так, что пришлось согнуться.

Телефон я достал правой рукой из нагрудного кармана. На часах уже без двадцати двенадцать, сети, понятное дело, никакой. До смены оставалось восемь с лишним часов, и спешить пока было незачем.

Окна за бой копились у меня перед глазами одно за другим, и только теперь я их прочитал.

│ Удар дубиной. Уровень 6 │

│ Мана. Уровень 2 │

│ Нить. Уровень 3 │

│ Деревянная кожа. Рост: 19 % │

Нить я проверил сразу, не вставая. Сияние загорелось лишь со второй попытки, и я прилепил кончик к бортику напротив и повёл руку в сторону. Нить тянулась теперь почти через всю песочницу, метра на два с половиной, прежде чем начала упираться.

Купюры в кармане я трогать не стал - дома разберусь. Колечко зато выудил и поднёс под фонарь, чтобы разглядеть получше. Оказалось, что это вообще не колечко, а тёмная серьга с красноватой искрой поверх металла.

│ Серьга рогатых [Мусор] │

│ Носимое. Рост «Удара дубиной»: +3 % │

│ Действует, пока продета в ухо │

Ухо у меня отродясь не проколото, и начинать я не собирался. Серьга отправилась обратно в карман - пусть лежит.

Над телами за бортиком висела облачками муть. Я скинул рюкзак, достал бутылку и зажал её между коленями. Муть собирал правой, перегибаясь через бортик, и ссыпал в горлышко по щепотке.

Костяшки на левой руке, где рогатая ободрала их через перчатку, горели с самой горки. Бутылку я взял в ладонь и думал про одни костяшки, про то, как они горят под перчаткой. Бутылка понемногу теплела, муть в ней убывала, и саднить перестало. Кожу на костяшках стянуло, и под пальцем она стала твёрдой.

│ Деревянная кожа. Рост: 31 % │

Остаток в бутылке я оставил на потом - думаю, после работы найдется ей применение.

Огоньки у качелей так никуда и не ушли. Скрип оттуда шёл всё тот же и, когда я повернул голову в ту сторону, пятно фонаря на песке мигнуло и потускнело. Стоило отвернуться, и свет выправился.

Батарейки, видать, садились. Хватило бы только их до конца, а там пусть хоть совсем помрут.

Отдыхать дольше я не стал, хотя тело просило совсем другого. С первого раза встать не вышло, и подниматься пришлось, опираясь на булаву, как на костыль. Выпрямлялся я медленно и пережидал, пока перестанет плыть перед глазами.

Рюкзак я закинул на плечо и первым делом завернул к горке, благо, она была ближе. Под телами у лесенки нашлось несколько мятых купюр, которые я сгрёб вместе с песком. К качелям я двинулся уже сам, раз оттуда больше никто не шёл. Я шагал в такт скрипу и ставил ногу на носок, пока до крайнего огонька не осталось шага три.

Ближнего рогатого я ударил сбоку, и он завалился лицом в песок, да вот звон тут же развернул ко мне двух соседних. Я пятился к песочнице спиной вперёд, а они брели следом, прямо в пятно фонаря. У бортика оба споткнулись о гряду тел и рухнули ничком, после чего так и остались лежать с проломленными головами.

Так я и ходил туда и обратно, хотя дорога до качелей с каждым разом казалась длиннее. Между ударами я опускал булаву концом в песок, чтобы рука хоть немного отошла. Колени по пути всё равно норовили подогнуться, и в боку справа тянуло уже не переставая.

│ Закрытие: 97 % │

Последнего я положил прямо у качелей, потому что до песочницы его было уже не довести. Самое странное, что скрип качелей оборвался ровно тогда, когда лег последний.

Над качелями висела всё та же цифра четыре, только больше не ходила вверх-вниз. Потом качнулась раз, другой, сильнее прежнего, и вдруг пошла не вверх, а прямо на меня. Мне едва удалось отскочить на шаг и ядро грохнулось в песок там, где я только что стоял, и стоило ему приземлиться, как фонарь тут же погас.

Чернота навалилась сразу со всех сторон. Сияние я попробовал зажечь, только на пальцах ничего не загорелось. Видно было одну четвёрку и под ней два тусклых красных уголька на кончиках рогов.

«Какого дьявола у него красные рога?» - едва успел подумать об этом, как тварь атаковала.

Рука ядра нашла меня раньше, чем я сообразил, куда отступать. Она вцепилась в рукав ветровки и рванула, да так, что булавки на распоротом рукаве брызнули в разные стороны. Я отшатнулся назад и едва устоял на ногах. Следом ядро обрушило обе руки туда, где я только что стоял, и песок брызнул мне в лицо.

Только на меня оно при этом не смотрело. Угольки на рогах медленно ходили из стороны в сторону, пока руки шарили по песку то влево, то вправо, словно существо действовало наугад.

Свет погас, как только оно приземлилось, а теперь оно шарило вслепую. Выходило, что гасит его оно само и в собственной темноте ничего не видит. Отойду я подальше, фонарь, глядишь, опять загорится, и тогда оно, может, прыгнет снова.

Кнопку на фонаре я нащупал и выключил его сам, и в горле в ту же минуту запершило. Я давил кашель, уткнувшись ртом в плечо, пока на глазах не выступили слёзы. Идёт оно на звук или нет, проверять мне совсем не хотелось. Четвёрка висела в шаге от меня, и бить я решил прямо под неё.

Первый удар вышел вялым, и ядро качнулось, но не упало. Оно махнуло руками туда, откуда прилетело, и я отступил, только кулак всё равно прошёл у самого лица, обдав ветром.

Я выждал, пока кроваво-красные угольки перестанут дёргаться, и ударил ещё раз. Ядро упало на колено. В третий удар я вложил буквально всё, что во мне ещё оставалось, и удар опрокинул его на спину, прямо на последнего рогатого. Только тогда его рога наконец-то погасли.

│ Разрыв закрыт: 100 % │

│ Получено опыта: 180 │

│ Уровень 6 │

Ноги тут же подкосились, и я сел прямо в песок. Кашель, который я держал весь бой, вырвался разом и бил меня, пока я не уткнулся лбом в колени. Когда отпустило, я ещё долго сидел, отчего рука к фонарю все никак не поднималась.

Не стал долго сидеть впотьмах и всё-таки нащупал кнопку. Стоило желтоватому свету загореться, как предо мной открылся окровавленный труп рогатого, а под ним, в пятне света у самой его руки, лежала темная перчатка.

Перчатку я поднял левой, а булаву перед этим сунул под правую мышку. В пятне фонаря перчатка оказалась тёмной и мягкой, без единого шва, и по костяшкам у неё шли красноватые искры, совсем как угольки на рогах ядра.

│ Перчатка рогатых [Обычный] │

│ Содержит умение: Тяжёлый удар [Мусор] Ур. 10 │

│ Слот не занимает. Действует, пока надета │

│ Рост умения: не предусмотрен │

В буклете «Тяжёлый удар» был обычным, да ещё с минусом в семьдесят процентов. Тут он мусор, зато про минус ни слова, и уровень сразу десятый. Кто бы мне ещё объяснил, почему одно и то же умение бывает разным. Перчатка была правая, и на бинт она никак не налезет, поэтому ждать придётся, пока заживёт рука. Глядишь, тогда и правой бить смогу. Перчатку я свернул и затолкал в рюкзак поглубже.

Опустился я на колени возле ядра, и наколенники Шмелёва наконец-то пригодились. К горлу сразу подкатила тошнота, так что пришлось переждать, упёршись булавой в песок.

Рога у него погасли совсем, и вблизи ничем не отличались от рогов рядовых, разве что у основания были толще. У тех, что лезли на горку, кончики светились, у ядра в гаражах тоже, только ярче. Этот же тлел красным, и стоило ему оказаться рядом, как гас любой свет - хоть фонарь, хоть мана. Может, красное у них и значит, что тварь умеет что-то сверх обычного, а может, просто масть такая, поди разбери. Зато если увижу где-нибудь ещё красные угольки, то на фонарь с маной рассчитывать уже не стану.

У самой головы блеснуло зелёным, и я выковырял из песка второй кристалл. Ещё три, и можно будет поднять что-нибудь на ступень. Рядом, наполовину в песке, лежали две монеты павших, и всё это ушло в нагрудный карман к телефону.

Перетянутую лентой пачку я нащупал у ядра под боком. Пересчитывать её в темноте было без толку, дома разберусь, и пачка отправилась в рюкзак к перчатке.

Мути над ядром висело больше, чем над всеми рядовыми вместе. Булаву я положил поперёк коленей, бутылку зажал между ними, а муть сгребал правой, теми пальцами, которые гнулись. Я ссыпал её в горлышко по щепотке, пока бутылка не стала тёплой и тяжёлой. Кисть под бинтом к тому времени дёргало до самого локтя, да вот бросать столько добра здесь было жалко.

Оставались качели. Скрипеть они перестали, но на сиденье, где весь бой качалось ядро, что-то слабо светилось. Я поднялся, подошёл ближе и посветил. На сиденье лежала детская раскраска с зайцем, у которого одно ухо кто-то успел закрасить фломастером, а второе осталось белым.

│ Раскачка [Мусор] │

│ Пассивное. Ритмичное покачивание корпуса снижает тревожность носителя │

│ Условие: покачивание не реже раза в секунду │

│ Источник питания: осадок │

│ Потолок: 10 │

│ Записать / Отклонить │

Я представил себя на посту у мониторов, как качаюсь взад-вперёд раз в секунду, будто то самое ядро на качелях. Пахомов бы на это посмотрел и в тот же день выписал мне путёвку в Алексин, уже не спрашивая. Свободных слотов у меня три, и тратить один на такое было бы глупо.

│ Отклонено │

Раскраска погасла и осталась лежать на сиденье.

Напоследок я обвёл площадку фонарём. На ногах там никого не осталось, только тела у горки да гряда у бортика, над которой ещё тлели зелёные лужицы.

│ Выход из разрыва │

│ Выйти │

Над крыльцом садика снова горела лампочка, и в доме за площадкой светилось всего два окна на весь подъезд. Песок под ботинками был чистый, ни одного тела, а горка стояла целая, с забытой лопаткой на скате.

Телефон показывал без четверти час. До смены оставалось семь с небольшим часов, и за это время надо отмыться, перебинтовать руку и придумать, в чём идти. Правый рукав ветровки болтался оторванным до локтя, бинт почернел от песка, и в таком виде домой можно было идти только гаражами.

Рюкзак я поправил на плече и уже шагнул к дорожке, когда шею сзади стянуло холодом. Пальцы сами сжали рукоять булавы, и только потом до меня дошло, что на меня кто-то смотрит.

Обернулся я медленно, держа булаву у бедра. За зелёным забором садика было темно, ведь лампочка над крыльцом доставала только до ворот. Дальше начиналась чернота между кустами и верандами, в которой ничего не двигалось.

Будь там игрок, цифру над ним я бы разглядел и в такой темноте, только ее там не было. Я постоял ещё немного, глядя за забор, но так ничего и не увидел.

Ребята, предлагаю вам справедливый обмен.

Вы мне лайки(да, они книгам очень нужны и это не просто прихоть автора или его хотелка), а я вам дополнительную главу.

За каждые 1.000 лайков или комментариев, наград, я буду выпускать дополнительную главу.