Глава 15

Рыжая проспала у меня на коленях до полуночи. Стоило мне встать за водой, как она тут же перебралась в мою ямку на диване. Сгонять её было жалко, раз уж она там пригрелась, поэтому я сел на самый край.

Раньше ночи у меня уходили на эксперименты с навыками, лишь бы не сидеть в тишине. Теперь под боком сопела кошка, и коротать ночь так оказалось даже ничего.

Около двух она спрыгнула на пол и пошла нюхать углы в прихожей. Тут-то я и вспомнил про то, что подготовил для нее импровизированный лоток. Однако, если она найдёт угол получше, отмывать его придётся мне.

Поэтому в ванную я отнёс её на руках и посадил прямо в противень. Газеты она обнюхала, но тут же выпрыгнула и долго трясла задней лапой, словно вляпалась в какую-то грязь.

Кошек у меня отродясь не было, и что с ней делать, я понятия не имел. Решил тогда как с молодым во взводе - показать, где что лежит, и не дёргать, пока само не дойдёт.

Вот только сколько её туда ни сажай, она выпрыгивала, а к противню и близко не подходила. Дальше порога ванной она вообще не шла и хвост прижимала к лапам. Тут до меня наконец дошло, что в этой самой ванной я ей вечером устраивал пытку душем. Кто ж по своей воле полезет туда, где его мыли? Я бы и сам не полез.

Раз ванная её пугает, противень я перетащил к самому порогу, чтобы далеко заходить не пришлось, а дверь подпёр тапком. Стоять над душой тоже было без толку, так что я ушёл на кухню и в ванную больше не заглядывал. Зато под утро оттуда зашуршали газеты. Выглянул в коридор, а рыжая сидела в противне и смотрела в стену с таким видом, словно её тут и не было.

— Можешь же, когда захочешь.

…

Смена начиналась в восемь, а рыжая оставалась одна на сутки, поэтому корма я не пожалел. Сухого насыпал в блюдце горкой, а рядом вскрыл ещё пакетик мокрого, раз уж вчерашний она вылизала до блеска. В блюдце воду было уже не налить, так что я налил её в старую литровую кружку и поставил на пол у плиты. Рыжая уткнулась в корм и, пока я обувался, головы так и не подняла.

В прихожей я всё-таки задержался, ведь напрягся от того, что все-таки придется оставить зверя, которого только-только притащил домой. Чего она тут наворотит, я и представить боюсь.

Смена на работе прошла без каких-либо проишествий, как в целом и было до появления системы. Пока был на обходе, постоянно думал про Долика и его звонок. Этот хрен точно попрется в какую-то дыру, со мной или без меня. Именно от осознания этого мне и было хреново до ужаса.

Пахомов пришёл ещё до восьми. Куртку он снимать не стал, а сперва оглядел мои новые джинсы, когда я уже переоделся и ждал смены поста. Причем смотрел на меня так скрупулезно, словно пытался на глаз оценить стоимость шмотья.

— Ну вот, Алексей, совсем другое дело, — хмыкнул он. — Даже посвежел что-ли.

…

Домой я ехал на такси и всю дорогу гадал, не перевернута ли квартира вверх дном. Бок после ночного обхода ныл не переставая, поэтому по лестнице я поднимался не спеша, а у двери остановился и прислушался, не мяукнет ли.

Встречать меня рыжая не вышла. Она сидела на спинке дивана, подобрав лапы, и глядела, как я разуваюсь.

Едва я шагнул в комнату, как стало ясно, что именно не так пошло. Рядом с моей ямкой, аккурат там, куда я всегда садился, лежала увесистая кучка.

Первым делом я заглянул в ванную - могло ведь быть такое, что до противня она так и не дошла. Только тапок по-прежнему подпирал дверь, а газеты лежали ровно, как я их стелил. Значит, можно смело отмести тот факт, что она не могла попасть в ванную.

Я вернулся к дивану и встал над ней.

— Это что ж ты творишь, а? — Я ткнул пальцем в диван. — Я ж тебе противень к положил? Чего в него не ходишь?

Рыжая на палец даже не глянула. Зевнула во всю пасть, отвернулась к окну и принялась вылизывать лапу.

Я сгрёб кучку в пакет из-под раковины, а пятно на обивке оттирал мокрой губкой. Согнуться над диваном спина после смены уже не давала, поэтому я тёр, встав на колени. На середине пятна запал у меня весь ушёл. Сутки она просидела одна там, где всё чужое, а я заявился и ещё хотел, чтобы меня встречали в дверях.

Рыжая между делом спрыгнула со спинки, обошла меня и ткнулась лбом в локоть, отчего губка поехала по обивке вкривь.

— Ага, теперь мириться пришла. — Я отодвинул её локтем, чтобы та ненароком не вляпалась в мокрое пятно.

Телефон в кармане пискнул, когда я полоскал губку в раковине. Писал Долик, причём сразу двумя сообщениями.

«Левобережный, за новостройками, где поле»

«Жду до девяти. Потом захожу»

Значит перестал уговаривать и все-таки решился один идти.

Думать тут было нечего, всё решил ещё в воскресенье. Ночь отсидел на посту, да еще и по лестнице поднимался, как пенсионер. Ну какой из меня напарник? Я о себе-то едва могу позаботиться…

Твою-то! Как не пытаюсь себя убедить, что не стоит в это дело ввязываться, как перед глазами появляется наглая морда Долика, который медленно уходит в разрыв.

К девяти я не успевал никак, поэтому написал ему «Еду» и только потом полез под баул за булавой.

Булаву замотал в футболку и уложил на дно рюкзака вместе с пустой бутылкой под осадок с тварей.

Наколенники пришлось надевать под джинсы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Перчатку рогатых я сунул в карман куртки.

Рыжая проводила меня до прихожей и уселась на коврик. Машину я вызвал еще в прихожей квартиры. Цена, конечно, кусачая, но деваться некуда.

…

Водитель попался разговорчивый. Ещё на выезде он посмотрел в зеркало, а потом на мои колени, где заприметил клок рыжих волос, которые я проглядел и забыл смахнуть.

— Не против, если поинтересуюсь? У вас кошка? — он покосился в зеркало и слегка улыбнулся.

— Нет, не против, все нормально. Да, кошка, — я глянул на его уставшие глаза и покачал головой. Честно говоря, на разговор особо не тянуло, поэтому я отвернулся к стеклу и смотрел на то, как люди толпятся на остановках.

— А у меня хаски. — мужик будто не заметил и продолжил. В его голосе отчетливо слышалась забота и любовь к своему питомцу. — Дурной, что крышей поехать можно. На той неделе думал, всё, хоронить буду.

Отвечать я не стал, ему и не требовалось. Руль он держал одной рукой, а второй показывал, как пёс лежал на коврике, и каждый раз задевал зеркало.

— Третий час ночи, а он как завоет на всю квартиру. Не скулит, а прям воет, понимаешь? Соседи в стену долбят, а мы на дыбы подскочили с перепугу — Он замолчал и поднял глаза на зеркало - ждал, что я скажу. — Я во что попадя нарядился и с женой полетели в круглосуточную ветклинику.

— Все нормально с ним? — осторожно поинтересовался я.

— Да, дай бог, пронесло, но не в этом цимес весь. Значит, залетаю туда весь в поту, он у меня на руках брыкается, тяжеленный. — Водитель покачал головой. — Только порог переступили, а он, зараза, замолк. Сидит на полу, хвостом метёт и улыбается.

Тут уж я не удержался и засмеялся, и бок справа сразу потянуло, так что пришлось взяться за ручку над дверью.

— Тебе смешно, а мы с женой тогда чуть не поседели. — Он хлопнул ладонью по рулю. — Доктор по нему прошелся по всему, даже в зад залез, а после смотрит на меня и говорит, что, мол, у пса запор небольшой, ну и артист он, как все хаски.

— Дорого артист обошёлся?

— Шесть тыщ содрали! — он глянул в зеркало и резко крутанул руль, разворачиваясь. — Я ещё в машине решил: всё, на одни овощи дурака посажу.

— И как, посадил?

— Ага, если бы... Морковку выплёвывает и смотрит на меня, будто я его предал. Через два дня опять на сухом корме.

— А твой как? — Водитель рассказал свою историю и решил поинтересоваться, как у моей кошки дела. — Не артист?

— Моя. — Я снял со штанины несколько рыжих шерстинок и покатал их в пальцах. — Пока не знаю.

— Узнаешь. — Он подмигнул мне в зеркало. — Они все артисты, когда жрать захотят.

Высадил он меня там, где кончался асфальт. За последним домом начиналось поле, и такое здоровое, что дальнего края было не разглядеть.

Долик стоял у крайнего подъезда возле длинной черной «Ауди» с открытым багажником. Сзади на крышке блестело «A7», только чем эта лучше предыдущих моделей, я понятия не имел. Над дверью подъезда висела камера и смотрела на него в упор, а прятаться он даже не думал.

Меня Долик заметил, едва я вылез из машины, и пошёл навстречу, натягивая перчатки на ходу.

— Фрост! — гаркнул он на весь двор, после чего сам же покосился на окна. — а я знал, знал, что ты приедешь!

Колени после такси ещё толком не разогнулись, так что до машины я дошёл не сразу и привалился плечом к её борту.

— Ничего ты не знал, — на выдохе ответил я.

— Знал, коли ты уже здесь — Долик постучал себя пальцем по лбу, а потом ткнул перчаткой в часы на запястье. — Двадцать минут десятого, между прочим.

— Кошку кормил. — Я стянул рюкзак с плеча и поставил на бампер.

— Кого? — Перчатка так и осталась у него натянутой наполовину.

Вместо ответа я показал на царапину на щеке.

— Кого-кого, кошку, рыжая у меня, — этот остолоп смотрел на меня, словно на восьмое чудо света. Неужто я похож на человека, у которого не может быть кошки?

— Ты? Кошку? — Долик нагнулся к самому моему лицу и разглядывал царапину, будто это пулевое ранение. — Она хоть знает, с кем связалась?

— Не думаю. Утром мне на диван такую кучу наложила, что я сначала подумал, что это собака в хату забралась.

Долик фыркнул, потом не выдержал и захохотал, только смеялся он недолго, потому что заметил, где стоит мой рюкзак. Мужик позеленел и нежно так схватил его за лямки и переставил его мне в ноги. Бампер при этом протёр рукавом и только тогда выдохнул.

— Ты это, на неё не облокачивайся. — Долик кивнул на моё плечо у борта. — Она у меня свежая.

Плечо я убрал, а Долик медленно провёл ладонью по крыше, от стекла до самого багажника. На крыше остался след в пыли, и его он тут же затёр перчаткой.

— Шесть лямов за эту малышку отвалил. Три литра, триста сорок кобыл, полный привод. — Ладонь с крыши он не убирал. — До сотни за пять с копейками, сам ночью на трассе летел так, что аж душа замирала.

Шесть миллионов? Мне за такие деньги на посту сидеть лет десять, а то и больше, и то если не есть, не пить и не спать. Откуда у пацана столько, я спрашивать не стал, не мое это дело, ибо мое – искренне порадоваться за него, ведь по глазам видел, как он счастлив.

— А чего ж ты на ней до поля не доехал, раз привод полный?

— Ты что! — Руку с крыши он даже отдёрнул. — Её потом неделю отмывать. Полный привод, Фрост, он для души.

Одевался он тут же, у багажника, и вообще никуда не спешил. Плитник натянул через голову, а боковые липучки свёл с первого раза, даже не взглянув. Всё на нём до последнего ремешка было новое и дорогое, а сам Долик при этом оставался спокойным, только глаза у него блестели, и то и дело он косился на свою красавицу, не запачкал ли.

Камера над подъездом всё смотрела на него, и мне от неё было не по себе куда больше, чем ему.

— Серёг, ты бы под камерой не светился.

— Да пусть смотрят. — Долик повернулся к камере и помахал ей перчаткой. — Плитник, чай, не запрещён.

Про Лапина надо было сказать так, чтобы горло пропустило, и слова я подбирал долго.

— Ко мне на работу мужик приезжал из МЧС, визитку оставил. Над ним четырнадцать.

Горло не сдавило, значит, прокатило. Долик же бросил на середине наколенник, который как раз застёгивал, и выпрямился.

— Центр мониторинга. — Улыбка с лица моментально сошла. — Знаю таких, у нас в Москве их как грязи.

— Откуда знаешь?

— Покупатель у меня есть болтливый. — Долик дощёлкнул наконец застёжку и притопнул, чтобы проверить, как сидит. — Он мне ещё в августе всё расписал, кто они такие и за кем смотрят.

А я-то думал, что раскрою ему глаза. Он про них знал раньше меня.

— В «Каскаде» пацан один был, восьмой. — Рюкзак я поднял с земли. — Друга его на десятке увезли двое людей на чёрной машине.

— Вежливые такие? В форме? — Долик хмыкнул и сунул мачете в ножны. — Слыхал. Ниже десятки, говорят, они тебя не трогают, только смотрят и ждут.

Тут взгляд у него поднялся на мой уровень, и задержался там дольше, чем надо.

— Мне до неё ещё ползти и ползти, а ты меня уже обогнал. Тебя, значит, тоже приметили? — его глаза на мгновение похолодели, но мужик быстро вернулся в норму.

— Приметили.

— Плохо. — Долик помолчал, потом нахлобучил шлем и застегнул ремешок под подбородком. — Ладно, это всё потом.

Изолента на рукояти мачете никуда не делась, и среди всего его снаряжения смотрелось неестественно, что-ли. Я на его фоне выглядел дачником, которого позвали копать картошку. Наколенники бугрились у меня под джинсами, а из рюкзака торчал край футболки, куда я замотал булаву.

Долик оглядел меня с ног до головы, покачал головой и заглянул в багажник, где лежало ещё что-то в чехлах, и уже было хотел что-то сказать.

— Даже не начинай. — Рюкзак я перекинул вперёд и задёрнул молнию до упора, чтобы футболки было не видно.

— Да я молчу! — Долик поднял обе руки. — Ну у тебя тоже ничего так...

Крышку багажника он опустил двумя руками и придавил ладонью, пока не щёлкнул замок. Потом нажал на ключ, и машина в ответ мигнула ему фарами. Над ней Долик постоял ещё немного и только тогда шагнул с асфальта, а ботинок у него тут же утонул в грязи по самый шнурок.

— Пока ничья. — Долик выдернул ногу и поморщился. — С полкилометра отсюда.

Ступал я за ним по его же следам, чтобы не набрать полные ботинки.

— А ты на неё как вышел?

Долик открыл было рот, только горло у него перехватило. Он кашлянул в кулак, сплюнул в траву и махнул рукой в сторону поля.

— Там расскажу.

Дальше шли краем, по чьей-то колее. Он шагал впереди и обернулся всего раз, на машину, а я на ходу вытащил из кармана перчатку рогатых и сунул в неё правую руку. Перчатка и в этот раз сама обтянула кисть, и только тогда я сжал кулак до конца.

Палец дёрнуло шагов через триста, у бетонного столба, что торчал посреди поля без единого провода. Здесь Долик и остановился, после чего обернулся ко мне.

│ Разрыв. Плотность: 50 │

Сколько? В гаражах было почти в два раза меньше, но даже оттуда я едва живой вылез.

Строчки «До выплеска» под плотностью не появилось, сколько я ни ждал. Не было её и во втором окне, которое выскочило следом.

│ Вход в разрыв │

│ Войти │

Про выход там тоже не было ни слова, хотя раньше в каждом входе стояло «с 60 %». Спросить Долика я так и не смог, потому что горло сдавило на первом же слове, и вместо вопроса вышел кашель. Сам он на это только покачал головой и показал на землю у столба.

Раз так, то и булаву пора доставать. Футболку с неё я стянул и запихнул в рюкзак, а рукоять перехватил правой рукой в перчатке, и запястье при этом даже не стрельнуло.

│ Приглашение в группу: Доликов │

│ Принять / Отклонить │

На набережной я отказался, потому что брать опыт за просто так было стыдно. Здесь отсиживаться за чужой спиной я не собирался, поэтому выбрал «Принять», а следом и «Войти».

Поле внутри никуда не делось, только небо над ним стало серо-зелёным. Шагах в двадцати от столба поле кончалось, и Долик уже стоял у самого обрыва. Я подходил к нему с опаской, и землю перед каждым шагом сперва прощупывал ботинком.

Когда подошел поближе к обрыву, то глянул вниз, и меня качнуло назад.

Яма была круглая и до того большая, что дальней стены я так и не увидел. Края у неё расходились в обе стороны и загибались, а где они там сходятся, отсюда было не понять. Это кто ж такое вырыл, и сколько лет копал?

Стены уходили вниз уступами, вырубленными прямо в камне. Ступени на ближнем уступе стёрты посередине, а по краям на них лип налёт. Из стены над уступом росли зелёные кристаллы, каждый в мой рост. Только за счет этих кристаллов и освещалось такое огромное пространство.

Светло было, правда, на одном этом уступе. Ниже кристаллов не росло, свет кончался прямо на кромке, а дальше начиналась сплошная чернота.

Подобрал камешек у самого уступа и швырнул вниз. Стоило ему покинуть освещенную область, как он ворвался во тьму и даже спустя десять секунд я не услышал никакого звука.

— Твою ж… — Ладонь я отряхнул о джинсы и отступил от края подальше.

Опустил глаза чуть ниже и заметил, что прямо под нами к стене уступа прилепилась каменная хибара без двери. У порога стояла плетёная люлька, длиной под рогатого младенца, и налёт затянул её прутья до самой ручки.

От края к хибаре вела лестница, вырубленная в той же стене, без перил и шириной в одну ступню.

Долик вытянул мачете из ножен и крутанул его в руке, а сам всё косился на меня и ждал, что я скажу.

— Ну что скажешь, Фрост? Я когда первый раз сюда глянул, так сразу же и выпрыгнул.

— Так ты сюда уже заходил? — я оторвал взгляд от полуразвалившихся хибар и глянул на Долика.

— Заглянул. — Долик поскрёб шею под ремешком шлема. — Одним глазком, до лестницы и обратно. Одному-то вниз, сам понимаешь…

Договаривать он не стал, да и незачем было. Одному туда лезть страшно, вот он мне и названивал.

— Слушай, у меня в окне про выплеск ничего. — тихо сказал я, ведь уже привык не шуметь в разрывах. — И про выход тоже.

— И у меня. — Долик опустил мачете и посмотрел вниз, в черноту. — Говорят, из таких уходят, когда сам захочешь.

— Кто говорит?

Отвечать он не стал, а присел и принялся подтягивать застёжку на наколеннике, хотя застёгнут тот был туже некуда.

— Ты наверху обещал рассказать, как на неё вышел.

— Вылезем, расскажу. — Долик выпрямился, ступил на лестницу первым и встал ко мне спиной.

Здесь система не запрещала говорить, а значит, говорить он попросту не хотел. Давить я не стал, ибо у самого тайн полный рюкзак.

Долик спускался боком и прижимался плечом к камню, а я шёл следом, держал кашель и старался не смотреть в черноту ниже.

Сошёл я с лестницы у самой хибары, где стояла люлька, и упёрся ладонью в стену, потому что ноги после этих ступенек тряслись так, что идти дальше было боязно. Долик встал рядом и заговорил шёпотом:

— Ну что, живой? Я на середине уж думал, ты там встанешь и обратно полезешь.

— Обойдешься.

Шагов через двадцать в стене показался довольно большой выступ. Стоило его обогнуть, как подошва провалилась во что-то мягкое и вылезла обратно с чмоканьем.

Я опустил глаза ниже и заметил, что мох здесь лежал толстым слоем от стены до самой кромки, а между кочками стояла мутная слизь.

Я попытался вдохнуть, но понял, что дышать тут куда тяжелее, чем наверху.

— Боже, какая мерзость. — Долик поднял ногу, и слизь потянулась за подошвой ниткой.

Дальше вдоль стены тянулись дома, вот только целого среди них не было ни одного. Ближний разрезали сверху донизу ровно, второй половины не было вовсе, и все его комнаты были открыты нараспашку. На втором этаже у самого среза стояла кровать, и одна её ножка висела над пустотой.

У следующего дома срез прошёл наискось, так что от него остался угол с лестницей на второй этаж, а самого второго этажа не было. Третий дом наполовину вдавило в стену ямы, и из скалы торчали только окно да край крыши.

В первый дом я всё-таки заглянул. На столе у входа стояла миска, а в ней поверх того, что там когда-то лежало, рос мох.

Где ж тогда вторая половина этого дома? И что стало с теми, кто сидел в ней?

Долик провёл перчаткой по срезу и показал мне пальцы. Я присмотрелся и вдруг заметил, что на коже перчатки не осталось даже пылинки.

— Это чем они так отпилили половину дома? Гляди, как гладко!

Ответа у меня не было. Такую стенку и сейчас почти нереально так гладко срезать, больше похоже на то, что кусок просто выдернули откуда-то и закинули сюда.

Поперёк уступа, от стены до самой кромки, тянулся завал. Сперва я принял его за кучу хлама, а когда подошёл, разглядел телеги, повёрнутые набок, и лавки, втиснутые между колёсами. В щели между досками понатыкали копий, и все они смотрели наконечниками к черноте за кромкой.

Я уж было хотел коснуться копья, но мох оплёл завал целиком, а слизь по доскам стекала до самого камня и застывала потёками.

Перед завалом валялось столько оружия, из-за чего приходилось с особой осторожностью опускать ногу вниз, ибо можно было напороться на ржавое лезвие. Обломки копий перемешались с короткими тесаками, и у одного тесака клинок лопнул пополам. Щиты из досок кто-то расколол чуть ли не в щепу, а от топора, который пророс мхом, торчало одно лезвие.

У завала пришлось опуститься на корточки, и колени хрустнули на весь уступ.

— Похоже, здесь оборону держали, слышишь? — шепнул я и тронул булавой ближнюю телегу. — Гляди, копья вон к краю смотрят. Неужто прям из бездны лезли?

— Оттуда? — Долик вытянул шею и посмотрел через завал на кромку. — Там же нет ни хрена.

— Да не важно, есть или нет, а ведь оттуда и лезли — Булавой я показал ему на телегу у самой кромки. — Видишь, её сдвинули? Изнутри так не сдвинешь, её снаружи толкали.

— А щиты чего тогда перед завалом валяются, а не за ним?

— Видать, вышли навстречу. Деваться-то некуда было.

От сдвинутой телеги к кромке тянулись по мху борозды в ладонь шириной и обрывались на самом краю. Это больше похоже на то, что трупы утаскивали во тьму.

Кашель подкатил, и я вжался лицом в сгиб локтя. Долик стиснул мне плечо и держал, пока кашель не отпустил, а сам всё это время смотрел через завал.

— Фрост. — произнес он едва слышно. — Там кто-то есть.

Я наконец-то отлип от своего плеча и увидел, что за завалом бродили рогатые, и было их там с десяток, а то и больше. Над головой у каждого висел шестой уровень, что моментально остудило весь мой пыл.

У одного из груди торчало копьё, древко вышло у него из спины, и на каждом шаге оно задевало то край телеги, то камень. Другой шёл без руки, и плечо у него было идеально отрезано, совсем как тот срез на доме. Третий волок за собой ногу, которая держалась на одном лоскуте.

Я наблюдал за ними с десяток минут, но так и не смог определить какой-то вразумительный маршрут. Кажется, что они просто бесцельно бродят на этом куске уступа и вообще не могут выбраться с него.

— Они ж дохлые, Фрост… У того вообще копье в грудине застряло.

— Сам не понимаю, как они ходят, — и действительно, я вообще не понимал, какого дьявола тут происходит.

Долик хотел сказать ещё что-то, да только внезапно перехватил мачете обеими руками.

По нашу сторону завала, шагах в двадцати у стены, уцелела ещё одна хибара. На лавке у входа сидел рогатый. От тех, что бродили дальше, его закрывал завал, а нас от них закрывала та самая телега, у которой я сидел.

— А че это он тут один? — Долик облизнул губы и зашептал совсем тихо. — Берём его, Фрост?

— Куда деваться, мы же за этим и пришли — Я кивнул на хибару. — Только давай не в лоб, Серёг. Сбоку зайдём.

Шуметь было нельзя, поэтому к хибаре мы двинулись вдоль самой стены, и Долик ступал за мной шаг в шаг.

Шагов за десять до лавки рогатый на кой-то черт повернул голову. Пока мы приближались, никто из нас не издал никакого звука, я даже дышать перестал, а он упорно продолжал смотреть прямо на меня. Сперва я решил, что почудилось, и шагнул вдоль стены влево, однако голова у него повернулась за мной и встала ровно туда, где я теперь стоял.

Это ещё что такое? Ни один рогатый на меня до сих пор так не глядел, все шли на звук и тыкались во что попало. А этот сидит, молчит и глядит мне в лицо. Видит он меня, что ли?

С лавки он вставал долго, словно дед какой-то. Сперва упёрся руками в колени и только потом разогнулся. Ждать, пока он выпрямится, я не стал - ухватил Долика за лямку и утянул за срез ближнего дома.

— Ты чего? — зашипел Долик и дёрнул плечом. — Он же один!

— Он нас видит, Серёг. Если в лоб полезем, он нас по одному разложит.

— Че? — Долик высунулся из-за среза и тут же спрятался обратно. — Ёлки… Этот хрен и правда на нас пялится!

Между углом дома и стеной ямы оставался проход шага в три, и другой дороги к нам у рогатого не было. Поперёк этого прохода я и протянул нить с левой руки. Один конец я прилепил к углу, а второй к трещине в стене. Нить вышла до ужаса тонкая, отчего даже я еле различал.

Переделывать было некогда, потому что рогатый уже показался из-за угла. Он смотрел на нас, шагая прямо в нашу сторону. Мертвяк вольной походкой подошел к нити, ломанул ее коленом, да так, что даже не заметил.

Булаву я перехватил двумя руками и замахнулся из-за плеча с полной уверенностью, что завалю мразоту с одного удара.

Булава со свистом пришлась ему в висок. По рогу от самого лба побежала трещина, и кусок рога отлетел в мох. Раскол сработал, отчего голова у рогатого мотнулась. Я уж было думал, что все, вот только опыт все никак не появлялся. Тварь просто переступила с ноги на ногу и повернулась ко мне.

Полрога ему снёс, а он стоит. Что ж за дрянь тут водится, если её и это не берёт?

Ответ пришёл раньше, чем я опустил булаву. Рукой рогатый нехоя махнул, а угодил мне прямо в плечо. Удар пришелся такой силы, что меня швырнуло в мох, как чертову куклу. Булаву я удержал только потому, что пальцы в перчатке не разжались, но в груди уже во всю засвистело.

Я сразу же попытался очухаться и встать, но руки после раскола были как не мои, и нарочно подогнулись, отчего рухнул мордой в мох.

Рогатый шагнул ко мне, однако дойти не успел. Долик пропал из-за среза и вынырнул у него сбоку. Лезвие мачете сверкнуло и оказалось прямо возле шеи монстра, вот только оно вошло дай бог на два пальца.

Долик едва успел его выдрать и второй удар пошёл вбок, а на полпути лезвие нырнуло вниз и чиркнуло рогатого по руке, чего явно было недостаточно, ведь там всего-то появилась маленькая царапинка.

Рогатый перестал игнорировать его и медленно повернулся. Долик снова пропал у него из-под руки и оказался у стены, шагах в пяти.

— Фрост, он что, из камня? — зашипел он и перехватил мачете поудобнее. — Не могу шею пробить!

До стены я добрался на четвереньках и поднялся по ней, пока рогатый развлекался с Доликом.

Пока они были заняты, я судорожно соображал. Если нить лопнула сразу, значит, нужно ее как-то укрепить, это тебе не собаки второго уровня. В каптёрке у меня две нити слиплись так, что пальцы потом еле освободил. Раз слипаются намертво, то может от этого и крепче станут?

С указательного и среднего на левой руке я вытянул по нити и свёл пальцы. Как только нити слиплись, я судорожно принялся скручивать их, выводя подобие каната.

Долик опять пропал и вынырнул у среза дома, а рогатый развернулся и побрел за ним.

Жгут я натянул поперёк прохода у соседнего дома, от дверного косяка до колеса перевёрнутой телеги, и оторвал от пальцев.

— Серёг! — позвал я так громко, как только мог. — Тащи его сюда!

— Куда сюда?

— К телеге! Только под ноги смотри!

Больше Долик ни о чём не спрашивал. Он использовал четвертый по счету рывок и встал у рогатого, после чего махнул мачете у него перед лицом, чтобы тот смотрел только на него. Пятился он ко мне приставным шагом, и легко перескочил жгут, хотя вниз толком не смотрел.

Рогатый шёл за ним и глядел Долику в лицо, поэтому жгут угодил ему прямо в голень. Жгут натянулся, колесо скрипнуло, но этого хватило с головой, чтобы рогатая тварь полетела вниз мордой.

Стоило мне это увидеть, как я тут же подскочил к существу и, перехватив рукоять булавы покрепче, вспомнил, как избивал журналы в каптерке. Удар пришелся такой силы, что даже земля под головой твари раскололась на кусочки.

Булаву я выпустил прямо в мох, ибо руки её уже не держали. У телеги я так и сел, а Долик сполз по стене напротив и вытянул ноги.

— Шестьдесят мне капнуло. — Голову он запрокинул на камень. Было видно, что мужик вымотан не хуже моего, хотя это была лишь одна тварь — Твою-то мать, Фрост, да на набережной за такого давали десятку!

Я открыл карточку опыта, чтобы проверить, что капнуло мне.

│ Опыт: 2 506 / 2 700 │

Перед тем, как я вошел сюда, было две тысячи четыреста сорок, а это значит, прибавилось шестьдесят шесть.

— А мне шестьдесят шесть, — с легкой усмешкой сказал я.

— Откуда? Это с какой радости? — Долик даже голову от стены оторвал и с удивлением уставился на меня.

— Кошка подкинула.

— Ладно, черт с ним, — он кое-как встал и продолжил: — Фрост, на чахлого старикана я потратил четыре рывка…

Джинсы на мху промокли сразу, и холод полез в поясницу, так что отсиживаться долго не вышло.

— Ещё одного таким же макаром? — Долик встал следом и придержался за стену. — Только давай без фокусов, все-таки мне не двадцать лет.

— Ничего, теперь я поведу.

— Ты? — Он покосился на мою руку, которая висела вдоль тела, как соломина, — Ты булаву-то поднимешь?

Булаву я демонстративно поднял правой рукой, хотя плечо после того удара отзывалось на каждый вдох.

Второй нашёлся сам. В щель у сдвинутой телеги, там, где завал когда-то прорвали, протиснулся рогатый и встал по нашу сторону. Этот жук был куда здоровее прошлого и даже внешне выглядел вполне себе. Сперва он покрутил головой, потом уставился на мёртвого у жгута и пошёл к нему.

Мы с Доликом смотрели на это и понимали, что ничего хорошего это не сулит.

Пускай сквозь завал они до сих пор не ходили, но этот же как-то пролез. Только раздумывать было некогда, и я вышел из-за среза, чтобы он увидел меня раньше, чем дойдёт до тела. Он повернулся сразу, а я тем временем попятился к жгуту, не сводя с него глаз.

Этого постигла точно такая же участь, как и его предшественника. Тварюга зацепилась ногой за жгут и рухнула вниз, как камень.

Бил я точно также, и на этот раз хватило одного удара.

│ Опыт: 2 572 / 2 700 │

Очередные шестьдесят шесть опыта, что буквально в 6 раз больше обычного. Только порадоваться я не успел, потому что Долик дёрнул меня за рукав.

— Фрост-Фрост, глянь!

Те, что бродили за завалом, стояли теперь у самых телег, и все до одного смотрели в нашу сторону.

Пока я возился со жгутом, они толклись у завала. Сперва я подумал, что дальше будет как всегда - упрутся в телеги и повернут обратно. Только двое ближних поворачивать не стали.

Время для меня словно встало. Тот, что с копьём в груди, взялся рукой за край телеги, и я увидел, как пальцы у него медленно погружаются в мох по самые костяшки. Ногу он поставил на колесо, отчего то под ним просело, и начал медленно перелезать на нашу сторону. К моему ужасу, рядом с ним появился безрукий и полез за ним следом.

Ноги у меня будто приросли к мху, ведь я вообще не знал, как на это реагировать.

— Сука, да они же перелезают к нам! — Долик попятился и потянул меня за собой. — Они ж никогда… Жми выход! Двоих мы не потянем!

Окно я вызвал на ходу и пятился вслед за ним.

│ Выход из разрыва │

│ Выход доступен после закрытия яруса 1 │

— Серый…— я сглотнул ком, что подкатил к горлу, и произнес: — Выхода нет!