Глава 3

Глянул в проход, а рога между стеллажами тем временем приблизились ещё на ряд, так что пришлось закрыть окошко с ударом и полезть в следующее.

Только вот читать, когда на тебя идут, оказалось совсем непростой задачей. Глаза сами каждую секунду сползали с букв в проход, и одну и ту же строчку приходилось читать по два раза, пока до меня доходило, о чём она.

│ Меткий бросок [Редкий] │

│ Брошенный предмет попадает в выбранную цель. Дальность: до 30 м │

│ Урон: как при ударе в упор │

│ Источник питания: осадок │

│ Требования к телу: опора корпуса 35 % из 70 %, восстановление 20 % из 50 % │

│ Недоступно │

Вот это было бы то, что надо. Стоял бы сейчас за кассой и кидал в них банками с горошком, и ни один бы до меня даже не дошёл. Поднял правую руку, будто замахиваюсь, а в плечо стрельнуло так, что рука сама опустилась.

Остальные пять я пролистал уже бегом, и мне хватило на них полминуты. У каждой внизу стояли те же ограничения, поэтому приходилось, скрипя зубами, переходить к следующему в надежде найти то, что доступно.

│ Мана [Мусор] │

│ Назначение: доступ. Применение не предусмотрено │

│ Урон: отсутствует │

│ Источник питания: носитель │

│ Требования к телу: отсутствуют │

│ Рост: применением. Противник не требуется │

│ Потолок: 10 │

│ Подтверждено случаев выбора: 4 118 │

│ Случаев развития сверх потолка: 0 │

Сначала я даже хмыкнул, ведь за всю жизнь в играх никогда не играл за волшебников или прочих, кто использует ману и касты. Только вот одна строчка в ней была не как у остальных. Во всех семи навыках, что я уже пролистал, источником питания стоял осадок, а тут носитель, то есть я сам.

К тому же, качать её, выходит, можно прямо на посту, где после полуночи ни души - сиди себе хоть до утра, никто слова не скажет. А больше всего зацепил меня ноль в последней строчке. Тот удар взяли шестьсот с лишним тысяч человек, и все, видать, знали, что с ним делать, а эту выбрали четыре тысячи, и ни один выше десятки так и не прошёл. В играх такое значило одно из двух: либо ветка правда мусорная, либо её до ума никто не довёл, так как это невозможно сделать.

Глянул на таймер, потом в проход, потом опять на ноль, и тут поймал себя на том, что прикидываю ветку, как когда-то в клубе, когда пацаны за спиной орали, что не то качаю. Давно я ни во что так не вникал, с тех пор как Никита родился, а потом и вовсе стало не до того.

Выбирать мусор, когда тебе сорок пять и к тебе уже шаркают из-за стеллажей, было обидно, чего уж там. Только остальные семь мне этой ночью так и так не светили, а таймер показывал без малого сорок секунд, так что я ткнул в серую строчку:

│ Записано: Мана [Мусор]. Слот 2 из 5 │

Буклет в руке пропал - был и нету, я даже не заметил когда. Нагнулся за дубинкой, которая так и лежала у кассы, где я её оставил, и поднял голову как раз тогда, когда первый из них вышел из-за стеллажа.

Этот вышел один, остальные ещё шаркали где-то в глубине рядов, и дожидаться, пока они подтянутся, я не стал. Постучал дубинкой по кассе, а сам шагнул вбок, к ленте. Он повернулся на стук и прошёл мимо меня к кассе, и тут я ударил сначала по колену, потом между рогов.

Руки, которые минуту назад тряслись так, что дубинку приходилось на пол класть, вдруг перестали трястись. Это чувство я смогу различить из тысячи, ведь именно так было на штурмах, где ты забываешь о себе, а вспоминаешь только под конец, и вся дрянь наваливается разом.

Муть я ссыпал в целлофан не глядя, потому что из-за стеллажа уже выходил следующий, и этот был не как прежние - ростом на голову ниже, зато в плечах как двое, на спине у него сидел тюк, перетянутый темными полосками, а над рогами висел третий уровень.

По колену я его достал, только нога у него даже не дрогнула, и он развернулся на звук и попёр прямо на меня. Отступать мне было некуда, кроме как в проход между кассами, ведь он узкий и туда может пройти лишь один покупатель с корзинкой. Он полез следом и застрял. Может, сам-то пролез бы, вот только тюк за спиной упёрся в обе стойки, и сколько он ни толкал грудью, дальше не шёл, только касса под ним поскрипывала. Тут уж я его и бил сверху, пока он не повис на своём тюке.

│ Получено опыта: 30 │

За второй уровень капало по двадцать очков, так что с тройкой тут всё было понятно и без таблиц. Тюк от удара о стойку лопнул, но ничего путного в нём не оказалось, только какие-то тряпки серые, а вот у руки на плитке лежали две с половиной тысячи, и рядом ещё кое-что.

│ Подсказка: ценности павших приводятся к валюте сектора │

Что за сектор, я не понял, но деньги сгрёб. Чуть скосил глаза и увидел, что рядом с деньгами лежала короткая булава, чуть длиннее моей дубинки, с железным набалдашником в шипах, как на картинках про рыцарей.

│ Булава [Мусор] │

│ Раскалывание: раскалывает то, куда пришёлся удар │

│ Не действует, если уровень цели выше уровня игрока более чем на 3 │

│ Взмах и раскалывание расходуют силы носителя │

│ Умение «Удар дубиной» распространяется на это оружие │

Из-за того, что я пока встречал только второй и третий уровень, ограничений никаких не было, но вот что будет, когда разница перевалит за три, думать особо не хотелось.

Пускай система и оценила оружие, как мусор, но, честно сказать, обрадовался я ей, как в варкрафте первой серой шмотке, которую сам выбил.

Чтобы проверить её, долго ждать не пришлось - третий вышел из рядов, пока я её разглядывал. Взял булаву двумя руками, подпустил поближе и ударил от плеча. Рог у него хрустнул, голова тоже, а набалдашник ушёл дальше, в плитку, и та под ним разошлась трещинами во все стороны, словно я не по полу, а по стеклу бил. Он осел с одного удара, только вот и я вместе с ним чуть не завалился. Силы покинули меня точно так же, как тогда на лестнице, на середине пролёта. Руки налились, и булаву я поднял обратно уже с трудом.

Штука хорошая, но только на один раз. Если сделать второй такой взмах, то хоть ноги протягивай.

Отошёл к кассам и достал телефон, а на нём было пять минут шестого. В углу стоял двадцать один процент, и чтобы добить до шестидесяти, нужно еще штук тринадцать завалить. Если бить их по одному, то к восьми я не успею никак.

Посмотрел на проход, где застрял тот, с тюком, и прошелся взглядом вдоль всей кассовой линии. Кассы у нас стоят в ряд, их к полу болтами прикручивают, а проходы между ними как раз размером в тележку. За кассами пятачок до выхода в галерею, с одной стороны стеклянная стена гипермаркета, а с другой эти самые кассы. В тот раз, у входа, они вереницу тележек грудью толкали, потому что та катилась. А если тележку в проходе упереть в кассу, катиться ей будет некуда.

Оставалось их туда как-то собрать, а приманить можно на звук. Посмотрел на телефон в руке и тут до меня дошло - пускай сейчас он и выполняет роль кирпича, разве нельзя сделать из него приманку в виде играющего будильника?

…

Первую тележку я загнал в проход у крайней кассы, развернул боком и упёр так, что она встала намертво, а за ней так же вторую. Пока тащил третью, всё думал, что вот лежат у меня трое рогатых возле касс, вся плитка в зеленой жиже, одна вся в трещинах, и кто-то утром придёт на это смотреть. Если это всё на самом деле, а не мозги мои напоследок чудят, то что я скажу полиции или тем, кто будет смотреть камеры? Покачал головой и продолжил собирать свою незамысловатую конструкцию, ведь сейчас это важнее всего.

Всего проходов между кассами оказалось семь, и шесть из них я забил, а седьмой, у самой стены, оставил пустым и только поставил рядом тележку, чтобы потом закатить. Конец пятачка, что выходил в галерею, перегородил той самой вереницей, которую они в прошлый раз толкали, только теперь упёр её крайней тележкой в колонну, а другой конец и так упирался в угол, где стоит банкомат. Вышло что-то вроде узкого загона, как коридор, и где-то на середине я поймал себя на том, что ставлю его так же, как нас когда-то учили ставить заграждение, только вместо колючки у меня тележки из гипермаркета.

Будильник завёл на две минуты вперёд, выкрутил громкость до упора и положил телефон на плитку в дальнем углу, у банкомата. Жалко было, ведь другого у меня нет, да и лежал он теперь там, откуда я его ещё не скоро достану. Вышел через седьмой проход на ту сторону, к стеллажам, присел за крайней кассой и стал ждать.

Зазвонил он, когда я уже решил, что напутал со временем, и в этой тишине звенел так, что я сам дёрнулся, как по утрам. Из рядов вышли сразу трое упырей, прошли мимо моей кассы на расстоянии вытянутой руки и один за другим протиснулись в седьмой проход. Когда шарканье между стеллажами наконец стихло, в загоне у банкомата стояло тринадцать штук, у всех над рогами по двойке, и стояли они вокруг моего телефона, как вокруг костра.

Тележку в седьмой проход я закатил боком и навалился на неё плечом, пока она не встала поперёк, упёршись в обе стойки. Вышло не так плотно, как у остальных, ведь я торопился, но переделывать, пока они там, мне не хотелось.

Будильник звонил ещё минуты три, а потом замолчал. Они так и остались стоять у банкомата, и тогда я постучал дубинкой по борту тележки в седьмом проходе. Они все разом повернулись, и поковыляли в мою сторону, только проход-то на одного, так что первый упёрся в тележку грудью, а остальные встали за ним в очередь. Первого я достал сверху, он сполз, и на его место тут же влез следующий.

Так и пошло. Постучал, дождался, ударил, и снова, и снова, а они всё лезли по одному и даже не пытались понять, куда деваются те, что были перед ними. На третьем перед глазами загорелось:

│ Уровень 2. Перестройка: 10 % │

Читать я не стал, потому что было некогда, ибо следующий уже упирался в тележку. Только вот четвёртого бил я уже не так бодро, а словно в гору тащусь. О пятом и шестом вообще молчу - сил уже вообще не было, некоторые удары шли вскользь.

После шестого пришлось остановиться. Силы покинули меня разом, и я сел прямо на плитку спиной к кассе, а тележка передо мной подрагивала, потому что следующий так и стоял в проходе, упёршись в неё грудью. Посидел, сколько смог, встал, ещё двоих положил, и снова сел, только теперь уже надолго. Посмотрел на количество процентов, которое мелькало в углу, и увидел, что там аж сорок пять уже.

Внутри оставалось пятеро, и мне было уже всё равно, как это выглядит со стороны, лишь бы вдохнуть.

А вдохнуть как раз и не получалось. Закашлялся я, как назло, так, что согнуло пополам, и остановиться не мог, а кашель в этой тишине гремел не хуже будильника. Все пятеро разом навалились на тележку, и та, что я закатил наспех, вывернулась из прохода вбок, после чего первый из них вышел на мою сторону.

Булава лежала рядом, и я взял её, не думая. Подниматься было некогда, так что ударил с колена снизу вверх и сразу попал туда, куда метил. Он лёг, а плитка под ним пошла трещинами, как в тот раз, только вот и меня этот удар выпотрошил до донышка. Перед глазами сузилось, будто смотрю через трубу, звуки ушли куда-то далеко, а булава выскользнула и звякнула об пол.

Четверо шли на этот звяк, и шли прямо на меня.

Тут я и сделал то единственное, на что меня ещё хватало - перестал дышать. Зажал рот рукавом, и кашель застрял где-то в горле, а они остановились в двух шагах, после чего завертели головами, будто бы потеряли звук. Ближайший стоял ко мне боком, и колено его было как раз на уровне моей дубинки, так что я ударил по нему, а когда он осел, засадил ему прямо по голове. Остальные сразу повернулись на удар, а я опять замер и не дышал, пока в глазах не начало плыть.

Сколько раз так было, я потом так и не смог вспомнить. Все, что от меня требовалось - ударить, после замереть и снова ударить. Когда бил последнего, уже почти ничего не видел и лишь ориентировался по зеленому свечению его рогов. Попал, видать, раза с третьего только, но хоть уложил, на том спасибо.

Когда он затих, я ещё долго сидел, прижавшись к кассе, и дышал, как рыба на берегу, а воздуха всё равно не хватало. Руки опять тряслись, и адреналин, что держал меня всё это время, ушёл, оставив после себя одну дрожь.

Отдышался я не сразу, а когда смог наконец подняться на четвереньки, первым делом сгрёб бумажки, что лежали рядом, и сунул в карман к остальным. Потом перебрался через тележку в загон за телефоном, и там, у банкомата и по дороге к нему, подобрал ещё. Пересчитал уже на ходу, привалившись к кассе, и вместе с тем, что было, выходило почти шесть тысяч.

Телефон лежал там же, где я его оставил, благо, целехонький, только экран весь в зелёных разводах. Вытер о штанину и глянул на время, а там было без пятнадцати семь. Сунул его в карман и только тогда заметил, что цифры в углу как-то изменились, а стоило на них засмотреться, как они развернулись в окно.

│ Закрытие: 60 %. Доступен выход │

│ Выйти сейчас: разрыв закрывается не полностью. Остаточный выплеск наружу, сила снижена │

│ Продолжить до 100 %: полное закрытие, выплеска не будет │

│ Награда за полное закрытие: кристалл, запись, предмет. Опыт за закрытие: вдвое больше │

│ Выйти │

│ Продолжить │

Про выплеск мне уже писали в самом начале, только тогда там стояло «через 72 часа», а тут выходило, что он будет и так, хоть и слабее.

Зато три слова в строчке с наградой я перечитал раза три и мог только разочарованно покачать головой. Пускай предметы манили, но лучше остановиться сейчас, пока я еще стою на ногах и могу нормально смену сдать.

Да и добить до ста процентов не так просто. Это ещё штук тринадцать таких, если не больше, а я на последнем уже едва дышал. Время без четверти семь, в восемь сменщик, а до поста мне ещё идти и идти. Посмотрел я на ту строчку ещё немного, как на витрину, в которой всё равно ничего не купишь, и ткнул в «Выйти».

│ Разрыв закрыт частично │

│ Уровень 3. Перестройка: 15 % │

Свет мигнул, и я даже не успел понять, что именно поменялось, как оказался на том же месте, между киоском с сигаретами и островком с чехлами. Горела каждая третья лампа, как я и оставлял, где-то в гипермаркете гудели холодильники, а плитка под ногами была холодная, как ей и положено в сентябре.

Оглядываться я не стал. Стоял, может, секунду, а потом просто пошёл к служебному коридору вдоль стены, только ноги теперь заплетались. Там, где раньше стояло второе стекло, ничего не было.

В каптёрке всё было так, как я оставил. Чай в кружке остыл, журнал лежал раскрытый на моей же росписи.

Первым делом я вытащил из-под стола рюкзак, где лежала сменка, выложил футболку, завернул в неё булаву и затолкал обратно. Рукоять всё равно торчала, так что пришлось сверху натянуть ещё и свитер, и молнию я застегнул не до конца. Сел, отпил холодного чаю и только тогда повернулся к монитору.

Шестнадцать квадратов показывали пустой центр в дежурном свете, и ничего в них не двигалось. Отдельного пароля на архив у нас нет - Пахомов считает, что так проще, и если на ночной смене что-то случилось, смотришь сам и сам же пишешь в журнал. Щёлкнул мышкой по четвёртому квадрату, где касса с картонным школьником, он развернулся на весь экран, и внизу выползла полоса с часами.

Дату ставить не пришлось, она и так стояла сегодняшняя. Потянул ползунок назад, на половину четвёртого, и включил перемотку на четвертой скорости, чтобы не сидеть до восьми. Галерея на записи была такая же серая, как сейчас, и минут пять по записи там вообще ничего не менялось. Потом слева в кадр вошёл я сам, и смотреть на себя со стороны было странно.

Сбавил скорость до обычной и подался к экрану. Три тридцать восемь, три тридцать девять, вот я дохожу до киоска с сигаретами, поворачиваю к островку, делаю шаг, за ним второй.

Кружку я поставил на стол, даже не заметив, куда, и промахнулся мимо подставки. Перемотал на минуту назад и посмотрел ещё раз, а потом ещё, уже покадрово, и сидел так, пока за спиной в коридоре не хлопнула дверь служебного входа.