Глава 6

Вперёд вновь шагнула Полея:

— Позвольте Верным разделить ваш путь, магистр.

— Позвольте, магистр!

И снова я гляжу на согнутые передо мной спины.

Заслуживают ли они того, чтобы я отверг их? Конечно, нет.

Негромко сказал:

— Позволяю.

Сказал и медленно выдохнул. Ещё недавно я сам перекладывал дела на чужие плечи — на плечи старейшин Истока, на старые, как он любил повторять, плечи Пересмешника, даже на плечи Аммы. А теперь комтуры сами собрались забрать ношу у меня целиком. Но одно дело — взвешенно и обоснованно взвалить заботы об Истоке, поручить связь с Перевёрнутым Небом единственному, кто не подведёт в этом деле, а другое — вот так влезть в то, чего… прежде чем я успел хотя бы додумать мысль, не то что ответить, раздалось какое-то уже даже привычное фырканье Пересмешника:

— Господин радующихся грузу.

Иногда… да что там иногда — очень часто я думаю, что Пересмешник не только отлично натренировался осаживать моё возмущение и недовольство, но и наслаждается такой возможностью при каждом удобном случае, отыгрываясь за все недели с печатью Верности над головой.

Что же, приятно, когда служба приносит людям радость. Как Верным.

Я мягко, ободряюще улыбнулся и приложил кулак к ладони:

— Заместитель. Комтуры.

Они вернули мне приветствие:

— Магистр.

Через миг разогнулись, согнали с лиц довольные улыбки, даже, можно сказать, окаменели лицом.

Я тоже опустил руки и спросил:

— А теперь подробнее.

Разговоры продлились до рассвета; когда Пересмешник спрятал формацию тишины, снизу донёсся гомон таверны — город уже проснулся, а старик начал рассказывать очередную байку. Что-то про отличия Зверей от людей и прочее. Через два вдоха Шандол открыл мне дверь, и я шагнул за неё, вниз, к лестнице — мне нечего было забирать из комнаты.

Спустя половину дня по улице Тихого Ключа, чуть сутуля спину, шёл старик. Всё тот же старик, которым я был в Долине Каменных Костей.

Мне бы хотелось вернуть хотя бы одно из привычных лиц, но, к сожалению, моя обычная маска могла сменить лицо, цвет волос и прочие мелочи, но не могла сделать того, чего нет. Она не могла вернуть мне едва начавшие отрастать волосы. Либо снова стать странным идущим с проплешинами и синими прядями, которого за эти дни запомнила вся таверна, пара торговцев, либо…

Я выбрал второе. И это оказалось даже к лучшему, потому что подходило под одну из заготовок-мечтаний Верных.

Я протиснулся по узкому переулку, слыша шаги за спиной, сделал три шага по грязной брусчатке и согнулся в приветствии:

— Госпожа. — Чуть повернулся, не разгибая спины. — Молодой господин.

Тола с широкой улыбкой вернул мне приветствие, а вот Полея, с веером в руке, лишь чуть шевельнула пальцами, отдавая приказ выпрямиться, и, едва я это сделал, холодно потребовала:

— Доклад.

— Отряд из ста пятидесяти наёмников и трое сильных вольных из одиночек ждут одобрения контракта, госпожа.

— Надёжные?

Я пожал плечами:

— Не в таком месте искать надёжных, госпожа, простите за прямоту.

— Прощаю, — оборвала меня Полея. — Но лучше бы тебе ответить на вопрос, а не юлить.

Шандол холодно усмехнулся за спиной, сделал шаг вперёд, оттирая меня плечом:

— Нанимательница, как понимаю? Приветствую. Позвольте, я отвечу за себя сам и…

— Не позволю. — Полея хлопнула сложенным веером по ладони, осадила его ледяным взглядом и снова повернулась ко мне. — Ну.

— Приемлемая репутация, — шевельнул рукой, доставая один свиток из кольца, махнул им со значением, указывая на спину перед собой. — Контракты руки хорошего мастера. — А про себя добавил: и лучше не сообщать Алкаю, сколько стоила эта часть прикрытия нашего плана.

Поймал себя на мысли, что за эти дни всё чаще думаю об Истоке, старейшинах и всех, кого там оставил. Наверное, потому что чем яснее становилось, что Верные не подведут и моё возвращение действительно откладывается, тем сильнее я… испытывал неловкость из-за своего решения. В письме и старейшины, и Виликор так просили вернуться, и как можно скорее, а я…

А я должен сначала отпереть место, где ни мне, ни Сломанному Клинку, ни одной другой части Ордена не смогут угрожать разные Холгары и не смогут давить разные Кунг.

Если, конечно, забыть про Малый Орден. Но там Тюремные Стражи, и за эти недели они должны были изрядно сократить число доступных для перемещения точек Пути.

Конечно, после урока крепости Долины Каменных Костей глупо надеяться на запоры Массивов Пути, но всё же, всё же.

Я не позволил сомнениям в очередной раз захватить меня. Всё, что я им позволил, — в очередной раз изменить планы, и улыбка Толы потускнела под моим взглядом. Ну а кого ещё?

— Хорошо, — медленно кивнула Полея и вновь перевела взгляд на Шандола. — Теперь разрешаю.

Тот довольно улыбнулся, сделал новый быстрый шаг вперёд, оказываясь еще ближе к ней, и чуть согнул спину, впечатывая кулак в ладонь:

— Госпожа! Приветствую ещё раз. И я, и мой Чёрный Отряд будем рады служить вам. За хорошую плату, конечно.

— Что же, — ещё раз кивнула Полея. — Давайте заключим контракты на сопровождение. Вы готовы выступить сейчас же?

— Конечно, госпожа!

Пересмешник фыркнул и сказал:

— Отправляюсь.

Мы тоже не стали медлить.

Через малую палочку на портальную площадь вышла жена торговца средней руки, о котором вряд ли слышал кто-то даже в двух фракциях от его родного дома, их сын, старый слуга и два отряда. Меньший — стражники торговца, больший — наёмники Чёрного Отряда, над головой каждого из которых горел небольшой контракт. Ну и те самые сильные вольные на отдельном контракте, которых я в таверне представлял «госпоже» особо: Балтор и Эрвал.

— Сын, — едва заметно шевельнула губами Полея.

— Советник, — гораздо громче и с заметным удовольствием передал приказ дальше Тола.

Я кивнул и ускорил шаг. Ну и ещё чуть надавил духовной силой, громко и недовольно возмущаясь:

— В сторону! В сторону! Если не переходите порталом, то не загораживайте дорогу, уважаемый!

Десять вдохов, несколько недовольных взглядов — и я уже на первой ступени портальной площадки.

Стражнику портала бросил мешочек:

— Тоннель в Три Иглы для госпожи Полеи и её отряда. Двести сорок шесть человек, полтора миллиона духовных камней.

Тот подкинул мешочек на ладони, проник взглядом внутрь и чуть приподнял брови, действительно обнаружив там на двадцать четыре тысячи камней больше, чем нужно на наш отряд.

Я толкнул короткую мысль:

— Отметить окончание тяжёлого дня.

Тот ухмыльнулся и кивнул:

— Оплачено. Выстраивайтесь. Цель перехода?

— Торговые дела моей госпожи, — мотнул головой. — Это — охрана.

Всё привычно и знакомо. Даже то, что произошло на той стороне. Не прошло и малой палочки, как Тола хлопнул меня по плечу:

— Ну что, старик, оставляю всё на тебя.

— И куда вы, молодой господин? — громко изумился я.

— Как куда? Выпить!

Я поджал губы и покачал головой. Тоирим, игравший командира нашей старой охраны, поддержал меня:

— Молодой господин. Эх.

— Что «эх»? Матушка молчит, а ты эхаешь?

— Госпожа, — повернулся к ней Тоирим.

— Он уже давно вырос. Наследник, — пожала Полея плечами. — Выдели ему сопровождающих, да пусть идёт.

Ещё десяток вдохов — и Тола вместе с двумя Властелинами, скрывающими свою силу, беззаботно посвистывая, двинулся прочь от нас, заставляя встречных расступаться.

Я позволил ему пройти двадцать шагов, а затем толкнул мыслеречь в спину:

— Разрешаю один кувшин. Затем ты, Ловер и Утхал отправляетесь в Исток через город Мост Трёх Рек. Доложишь заместителю Виликор и старейшинам, что я задержался. Письмо у Утхала.

Он сбился с шага, разочарованно протянул:

— Я знал, понял сразу, что веселье пройдёт мимо меня, как только ты на меня зыркнул. Эх, недолго я пробыл беззаботным наследником.

Я и не подумал отвечать, недолго проводил его взглядом, а затем отвернулся.

Не пройдёт и тысячи вдохов, как Тола сменит лицо и одежду и вернётся на портальную площадь. У него свой путь. Я не могу отправиться на такое опасное дело, не предупредив Сломанный Клинок.

***

Виликор устало откинулась на высокую спинку стула. Ещё в Ордене Морозной Гряды она узнала неприятную правду: ты можешь сколько угодно закалять тело и быть способной бежать сутки напролёт, ты можешь оттачивать разум чтением техник и шлифовать их сотнями повторений, но всего одни тяжёлые переговоры могут высосать из тебя все силы и опустошить твой разум, невзирая на то, как высоко твоё Возвышение и сколько больших палочек ты можешь без устали махать мечом в битве насмерть. Слова бывают опаснее стали и тяжелее битвы.

Не открывая глаз, спросила:

— Новости?

— Никаких, глава, — глухо ответил Бахар.

Рагедон хлопнул ладонью по столу:

— Я ещё раз говорю вам: нужно попробовать сломать путевую точку Родника и отправить в город Меча вестника.

— Ещё одного?

— Смешно.

— Тебе что важнее: не выглядеть смешным или найти главу Леграда? — недовольно спросил Рагедон.

— Смешно надеяться найти его таким способом — отправлять людей раз за разом.

— Я хотя бы что-то пытаюсь делать и предлагаю, а не хмурю брови и не делаю вид, будто всё само сложится, когда я проснусь.

Бахар медленно поднял голову. От былой сонливости не осталось и следа.

— Ты разучился спорить? Решил перейти на личное?

— А это неправда? Ты что-то делаешь?

— Я не делаю вид, будто что-то делаю. Наш глава безответствен, но не настолько. Одного письма достаточно.

— С Аммой могло случиться что угодно.

Бахар не отвёл взгляда, пропустил выпад, словно даже не услышал его:

— Он вернётся тогда, когда сможет, и даже десятки писем не приблизят этот момент, потому что наш глава ещё и упрям. Если он что-то решил, то будет идти до конца. Если он ещё не готов, то, значит, не готов.

— Не готов к чему? Мы прислали ему амулет! — гневно воздел руки Рагедон. — А если он не вернётся? Если ввяжется во что-то ещё более безумное, чем битва во Втором? Ты об этом подумал, советник?

— Довольно.

Голос Виликор был негромок, она не добавила к нему духовной силы или удара души, в которых так часто тренировалась в последнее время, но он прокатился по залу, словно волна жидкого льда, заставив всех замолкнуть.

Она открыла глаза, подалась вперёд, оторвавшись от спинки стула, но держа спину прямо.

— Согласна с советником. Мы отправили послание. Он его получил. Теперь мы ждём его возвращения. И сомнений в здравом уме главы и магистра, — последнее слово тоже далось ей с запинкой, но тренировки Закалки души тоже проходили не зря, и она справилась, — я здесь больше слышать не хочу.

— Глава, — заметил молчавший всё это время Келлер. — Я согласен с советником Бахаром, но я согласен и со старейшиной Рагедоном. Спокойно ждать можно тогда, когда времени с избытком, а сколько сегодня вы выторговали времени, глава?

Виликор помедлила, но ответила:

— Тринадцать дней. Тринадцать последних дней.

Эти слова не несли в себе ни крохи льда прошлого приказа, но заморозили старейшин ничуть не слабее.

Бахар беззвучно шевельнул губами, то ли взывая к Небу, то ли посылая ругательства на голову одного безголового и безответственного главы.

А Рагедон в этот миг замер, потому что до него донёсся доклад старшего стражи портала:

— Старейшина Рагедон, в Исток перешёл младший Тола. С ним Утхал и ещё один сопровождающий.

Он с облегчением выдохнул и вскочил, едва не опрокинув стул:

— Глава! В Исток перешёл младший Тола. Его уже ведут сюда. Вместе с двумя сопровождающими, что прибыли с ним.

Глаза всех старейшин загорелись надеждой. Но уже спустя сотню вдохов всё, на что оказался способен Рагедон, — это повернуть голову от Толы к Бахару и спросить его:

— Не настолько безответствен, говоришь?

Бахар не нашёлся что ответить.

***

Это был первый, но не последний переход. Больше таких больших отрядов собрать… Нет, не так.

Больше заготовок под такие большие отряды у бывшего Братства Камня не нашлось. Чаще случалось, что уже не было людей, тайников и надёжных должников, на которых они рассчитывали. День-два на каждое место и «поиск» наёмников в новом городе. Действовать ещё быстрее было слишком уж опасно и подозрительно. И это притом, что Потерянный Орден разделился на три большие части, и те то собирались вместе, то распадались на десятки мелких.

Чем больше дней проходило, тем чаще я вспоминал наше путешествие с Седым. Там ещё торговец травил нам какую-то необычную байку про особых Зверей и особая маска для защиты от них. Не помню подробностей, но это и неважно.

Важно то, что с каждым днём я всё чаще задавался вопросом, не было ли среди Вторых или Третьих Галума, собрата Аранви, которого он часто вспоминал. Седой не раз называл его лучшим притворщиком и шпионом, способным натянуть на себя любую личину и играть её так, что не поверить было невозможно. Или даже не было ли среди Первых Братьев учителя самого Галума.

Нет, понятно, что Братство Камня годами учило скрывать чувства, опускать глаза и прочее, но это ведь совсем другое. Если годами учиться опускать глаза, то когда учиться дерзко их поднимать?

День за днём сложились в неделю, а мы наконец добрались до главной точки плана. До этого мы передвигались по Шестому, иногда по Пятому поясу, а теперь должны были шагнуть в Четвёртый.

— С дороги молодого господина! — рыкнул Прагол и пнул вдогонку медлительного прохожего.

Рядом оглушительно заржал Балтор, которому сегодня наши личины были особенно по вкусу.

Молодым господином в ворота этого города вошёл я. Без всякой маски, но с накинутым на голову глубоким капюшоном.

Я безразлично прошёл мимо упавшего, который обжигал нас с земли ненавидящим взглядом.

Я — да, Балтор — нет:

— Чё вылупился так нагло, младший? — Он остановился, нагнулся к мужчине, сбил пыль с рукава прямо ему в глаза. — Есть что сказать? Отойдём? Или может, стражу позовём?

Тот, всего лишь Мастер, часто заморгал, скрипнул зубами, опустил взгляд:

— Нет, старший. Простите меня за неловкость.

— То-то же, — довольно кивнул Балтор и, потеряв интерес, зашагал дальше.

Прагол снова завопил, совершенно непохожий на самого себя в глубине пещер:

— Дорогу, дорогу молодому господину!

Или же он этому не учился, а лишь наслаждается свободой и повторяет то, что пережил сам? Отыгрывается за годы унижений? Никого сейчас не играет, а лишь живёт так, как хочет? Так, как привыкли жить Первые до своего плена?

Глупости. Он был так же убедителен и два дня назад, когда изображал всего лишь Мастера и заискивающим голосом просил разрешения выйти за ворота на Поле Битвы.

Но яд слов Холгара оказался невероятно стоек. Яд тех слов, в которых он сравнивал прежний Орден с нынешним кланом Эрзум. Дарсов Холгар.

На портальной площади Прагол принялся ворчать, но наглость поумерил — вокруг были уже не окраинные кварталы бедноты, а десятки идущих, равных ему, вернее, его образу. Мелочь, но я с облегчением вздохнул. Образ, игра, не более. Настоящего Прагола я видел в пещере. Пик. Вставший на Дорогу Очищения. Надёжный собрат по Ордену.

Короткая очередь и недовольный вопрос стражника портала:

— Чего молчим, как первый раз? Кто, куда, зачем?

Прагол шагнул вперёд, хохотнул и негромко ответил:

— Нефрит Рассвета. Молодой господин желает проверить слухи, что их цветы лучшие, и навестить Павильон. Вот. — В подставленную ладонь упал дешёвый кисет. На этот раз духовных камней там было ровно положенное количество. — Одиннадцать переходов, уважаемый стражник.

Тот подкинул кисет, на миг коснувшись его духовным восприятием, хмыкнул:

— Ты что, не знаешь, что переход в Четвёртый пояс дороже обычных? Или настолько наглый, что пытаешься меня…

— Ох! — хлопнул себя по лбу Прагол, перебивая стражника. — Не тот кисет, уважаемый стражник. Это молодой господин выдал на возвращение, на оттуда. Вот. — Прагол ловко подменил один кисет другим.

Я безразлично наблюдал за этим представлением. Внешне безразлично. Я не видел смысла ни в том, чтобы пинать прохожих на улице, ни в этой сцене про забывчивого охранника. Как по мне, нужно было переходить из города в город, а тем более из Шестого пояса в Четвёртый, как можно тише и незаметнее, но я позволил комтурам принять ношу, позволил решать самим, как нам оказаться в нужном мне месте, позволил показать всё, что они приготовили за эти годы, и теперь поздно отказываться. Просто в следующий раз нужно заранее узнавать, как именно они себе это представляют.

— Другое дело. В Нефрите Рассвета, пока твой господин полирует жало в Павильоне, найди лекаря: говорят, есть алхимия для забывчивых, — хохотнул стражник, проверив новый кисет, затем кивнул напарнику, что управлял формацией, и, беззвучно шевеля губами, пересчитал нас по головам. Кивнул ещё раз — ровно в тот миг, когда портал засиял и развернулся.

— Не задерживаем.

Мы и не пытались. Тут, на площади, ждали момента для перехода ещё почти четыре десятка орденцев, а в городе тянули время ещё вдвое больше. Скорее всего, всё это мы разыграли, чтобы запомнили нас, а не то, сколько сегодня желающих уйти отсюда в Четвёртый.

Четвёртый…

Я шагнул в портал.

Бесконечный, уже привычный миг, когда ты словно замираешь между одним местом и другим, не в силах завершить движение. Но даже у него есть конец, и сапог касается полированного камня портальной площадки совсем другого места, совсем другого города, совсем другого Пояса.

— Молодой господин, молодой господин! — зазвенел голос Прагола. — Шагайте, шагайте, молодой господин! — А мыслеречью он добавил уже совсем другое: — Ох и суровы здесь стражники, молодой господин.

Насчёт «суровы» не знаю, не уверен. Суровы были гвардейцы Эрзум, а эти… Я скользнул взглядом по двум ближайшим. Скорее, недовольны и чуть напряжены.

— Шесть, — негромко заметил левый, а едва портал пропустил следующего, быстро спросил: — Этот?

— Наш, — кивнул Прагол и снова негромко, но звонко потребовал: — Шевелим ногами, шевелим ногами, черепахи.

Четвёртый пояс.

Я встал рядом с Праголом на краю портальной площадки и сделал первый вдох в Четвёртом поясе. А вместе с ним оценил и силу Неба.

Сила Неба оказалась такой же плотной и насыщенной, как и в прошлый раз. Этот первый глоток ощущался не как глоток воздуха, а как глоток густого тумана, который пьянил и распирал грудь. Потрясающе. Сломанному Клинку нужно, обязательно нужно вернуть себе потерянные земли.

— Одиннадцать, — подвёл итог стражник портала и смерил нас тяжёлым взглядом. — Павильон Цветов, значит? Какой? Не знаете точно? Первый раз?

— Да, старший, — согнул спину Прагол, который мог бы убить этого стражника за два вдоха.

— Если от вас не будет хлопот, то и вы отдохнёте в городе. Иначе узнаете, насколько плохо в городской тюрьме. Предупреждение понятно?

— Всё понятно, — кивнул Прагол. — Они у меня вот! — И показал крепко сжатый кулак.

— Свободны, — потерял к нам интерес стражник. — Освобождайте площадку.

Он забыл добавить «эту», а может, и не должен был.

Я бывал во многих городах, но впервые видел, чтобы в одном городе было больше одной портальной площадки. Здесь их было шесть. Шесть приподнятых площадок со своей стражей и своими порталами. Если не считать крепости, куда мы прибыли как таланты, а ушли как преступники.

Шесть портальных площадок, десятки одновременно прибывающих людей, полная жизни портальная площадь.

Небольшой городок Четвёртого пояса, обычный день, не самая крупная фракция.

Я поджал губы, принимая эту разницу в силе и возможностях.

Ничего. Я начал свой путь как собиратель камней, а сейчас я собиратель осколков и возможностей.

Большой, Малый, Потерянный Орден, город Тысячи Этажей, земли Перевёрнутого Неба.

Я собираю разбитый Орден Небесного Меча по частям, по кускам. Сломанный Меч будет перекован, и для этой перековки мне нужны и Забытые, Запертые Земли Ордена, которые вберут в себя всех нас, дадут защиту, ресурсы и возможности.

На ходу пощёлкал пальцами, привлекая внимание Прагола. Едва он повернул голову, сказал давно заготовленную фразу:

— Не будем спешить в Павильон. Когда я ещё сюда вернусь? Хочу осмотреть город, глянуть цены и, может, даже выйти за стены.

Никто, конечно, в Павильон и не думал идти, а тем более возвращаться. Отсюда до соседнего города что-то около двух средних палочек времени. Полёта. На мечах. Нам туда. Как начинающим ватажникам из вольных. А оттуда в леса. Напрямик и в обход. К Долине Ключа от Запертых Земель. Но Прагол кивнул:

— Конечно, молодой господин. Если вы хотите тратить время так, то кто я такой, чтобы вас останавливать? Тогда нам сюда, молодой господин. Наверное.

За моей спиной он скорчил рожу и развёл руками в ответ на немые вопросы остальных. Ох уж эти мои подчинённые из Потерянного Ордена, им только дай возможность играть чужие жизни.

До этого путешествия через города и порталы я думал, что Потерянный Орден — это меч всего Ордена, что стоять насмерть и сражаться в бесконечной битве — это лучшее, что они умеют, что это их суть. Сейчас вот уже не уверен.

— Эй, малой! — Прагол ухватил за плечо какого-то мальчишку. — Где рынок? Ткни пальцем. Ага. А где ворота из города?

— Какие из шести, вольный?

— Ближайшие. Ага. На, держи.

— Чего? — изумился мальчишка, получив плату. — Всего один, мелкий, дешёвый камень за два совета? Вы откуда такие нищие? Или жадные?

Под смех остальных Прагол скрипнул зубами и процедил:

— Иди, малой, иди, пока уши целые. Какие ответы, такая и плата.

Совершенно не уверен. Здесь и сейчас они выглядят как люди Лира, Самума или даже Эграма и Озмана. Над этим нужно подумать. И не только подумать, но и спросить. Как они сами видят свою жизнь и службу в едином Ордене?

— Молодой господин, куда сначала? Рынок, ворота? — обернулся ко мне Прагол.

— Что ближе? — спросил я, тоже играя свою маску.

— Ворота.

— Тогда поглядим, что за воротами. Говорят, здесь, в Четвёртом, удивительно густые леса.

— Ага, — буркнул один из «охранников», — и удивительно жирные Звери.

— Не бойся. — Прагол ткнул его кулаком в плечо. — Не пропадём же мы в них без следа? Я, в конце концов, Властелин первой звезды, а это не Дикие Земли.

Но пропасть мы, конечно же, пропали. В эти дни вообще было удивительно много идущих, которые выходили из городов Четвёртого по разным делам и где-то пропадали.

День ко дню сложились в две недели.

***

— Глава… — Бахар помедлил, но всё же произнёс неприятную весть: — Посланник от клана Кунг.

Говорить о том, что тот требует встречи с дочерью старейшины Отира здесь и сейчас, немедленно, было лишним. По сути, и вообще говорить о посланнике было лишним. Бахар знал, что глава загружена делами Сломанного Клинка и выискивает любую возможность для тренировок: даже вникая в торговые договоры и списки казначея, она удерживает и перемещает по кварталу резиденции от двух до четырёх точек восприятия, а значит, никак не могла пропустить приход посланника.

Но правила есть правила. И выигранное время есть время, независимо от того, как оно добыто и сколько его добыто. Даже одна десятая малой палочки — это время. Время для заместителя Виликор, для магистра и для всех них.

Виликор скатала свиток, отложила его к аккуратной пирамиде собратьев и встала.

— Идём.

Она не собиралась тянуть время глупыми мелочами и отговорками. Две недели, которые она выиграла, — истекли.

***

Эрвал повёл рукой:

— Здесь, магистр.

Произнёс он это вслух и не сдерживая голоса. В тайне не было нужды — вокруг на многие ли ни единой чужой души, только Звери и их лес.

Ближайший город — слева, так далеко, что даже восприятие Повелителя Стихии не дотянется. Справа — гряда невысоких гор. То, что нам нужно, — за ними и тоже не близко.

— Дальше идти наобум небезопасно. Нужно проверить старые тропы и сторожевые скалы, магистр. Я возьму это на себя. Я и мой отряд. Предлагаю разбить здесь лагерь, магистр.

Я кивнул и повёл рукой:

— Заместитель Полея.

— Слушаюсь, магистр, — выдохнула она.

Я про себя невольно сравнил её с Аммой. Схожий возраст, схожая нелёгкая судьба, холодное выражение лица. Сколько раз мне пришлось бы осаживать Амму с её «Убить их, господин» за эти две недели? Думаю, много, очень много раз. Кстати, об этом…

Ко мне подскочил один из простых Верных. Без орденского халата и прочих отметок. Обычное одеяние не самого успешного наёмника. Тёмный халат, наручи, высокие плотные сапоги, широкий пояс с кучей фиалов самых разных размеров.

— Магистр, прошу за мной. Я покажу вашу палатку.

Я невольно поднял брови, не собираясь скрывать удивления. Это не Орден Верных, а Орден Запасливых. Сначала сотни цзяней, затем сотни халатов Ордена, после сотни наборов для наёмников, теперь ещё и палатка. Палатки. Потому что стоило только перенести восприятие с далёких гор на окружающую долину, как стали видны эти самые десятки палаток, которые не очень уверенно, но очень старательно устанавливали Верные.

Палатки не походили одна на другую. Самых разных цветов, размеров, форм и степени свежести. От блестящей самым настоящим и дорогим шёлком палатки, к которой меня вели, до покрытых заплатками из какой-то кожи грубой выделки. Честное слово, несмотря на свою некую безрукость в этом деле, я смог бы выделать кожу лучше.

Сколько всего Верные насобирали в тайные запасы за десятилетия заключения? Сколько и чего они набрали трофеями с сектантов за эти годы?

Теперь вместо Аммы, Лира или Озмана я вспомнил Рейку. Вот уж кто её достоин. Или она их?

Я даже замедлил шаг, настолько меня захватила эта мысль.

У Большого Ордена есть Виликор. У Малого Ордена есть Хорит. У Перевёрнутого Неба есть Тизиор. Рейка стала бы достойным заместителем для Ордена Запасливых.

Улыбнулся и покачал головой. Здесь уже есть Полея. Поставить над ней кого-то, тем более если этот кто-то всего лишь Предводитель, стало бы оскорблением для неё и всего Ордена Верных. Да и самой Рейке совершенно не нужно. К чему ей Верные, пусть и запасливые? Её стезя — это лечение. Но всё это очень и очень забавно.

— Магистр? — оглянулся мой проводник, заметивший, что я отстал.

Я качнул головой, толкнул от себя мысль:

— Подойди.

Кто бы сомневался, что Шандол был недалеко и видел, куда я иду.

Он встретил меня у палатки, одним взглядом (хотя с Верными и Чистыми ни в чём нельзя быть уверенным) заставил проводника поклониться и исчезнуть, а сам склонился передо мной:

— Магистр.

Я вернул ему приветствие и, едва разогнулся, спросил:

— Сколько?

— Что «сколько», магистр? — поднял он брови.

Я покачал головой:

— Не нужно вот этого всего. Ты прекрасно понял мой вопрос.

— Магистр? — не сдался Шандол.

Теперь я улыбнулся:

— Мне что, снова надавить? Разозлиться?

— Магистр, я всё ещё не…

Его перебил Грабол:

— Помолчи, раз ничему не учишься.

— Я? — изумился Шандол, всем телом разворачиваясь в сторону Грабола, который шёл к нам между двумя рядами уже поставленных палаток.

Грабол даже не подумал ему отвечать — вместо этого на ходу прижал кулак к ладони:

— Магистр, и я, и комтур Шандол поняли суть вопроса и готовы ответить и принять вашу волю и наказание, но хотелось бы услышать, как вы пришли к этому вопросу.

Я приподнял брови, пытаясь вспомнить, когда это Грабол успел стать похожим на Бахара, недовольно вздохнул:

— Ну хорошо. — Помолчав, коротко пояснил: — Всё это было бессмысленно. Мы могли добраться сюда гораздо быстрее и проще. И уж тем более для этого не было нужды перемешивать столько раз отряды и менять в них командиров. Это было нужно только в одном случае. Вы снова проверяли, кто действительно Верный, а кто предатель. Итак. Сколько?

Лицо Шандола затвердело, скулы заострились, а взгляд потемнел. Затем он выдохнул:

— Сорок три.

Больше, чем тех, кто был честен, больше чем тех, кто ушел со змеями. Сорок три из тех, кто на красном песке остался стоять в строю. Из тех, кто выбрал верность. Внутри шевельнулось тёмное и злое. Я придавил его.

Медленно повёл подбородком вниз, принимая ответ, укладывая его в голове, а уложив, подвёл итог:

— Они выбрали свой путь.

Шагнул мимо Шандола, потянул полог палатки.

Позади раздался растерянный вопрос Шандола:

— И всё?

Грабол раздражённо оборвал его:

— А что? Тебе прошлого раза было мало?

— Да, но…

— Или тебе нужно объяснять разницу между «тогда» и «сейчас»?

Судя по тому, что Шандол замолчал, не нужно было. Ведь разница действительно была. Я дал обещание и поставил условие. Те, что остались, приняли его. Эти сорок три — не более чем предатели и ничтожества. Не Верные.

Вопрос, конечно, как Шандол и прочие проворачивали всё это под носом у городской стражи. Вот уж Орден многих талантов. Может, заместителем делать не Рейку, Лира или Озмана, а Пересмешника?

Огляделся и покачал головой.

Кровать. Со всем, что к ней полагается. Ладно, это нужно и понятно, хотя в обычный кисет такое точно не влезет.

Узкий, но всё же полноценный стеллаж для свитков. Его зачем? Что я буду класть на его полки? Я же здесь не на месяц.

Подставка под меч. С самим мечом. Цзянь с синей кистью.

Столик для чаепитий. Набор для чаепития.

Сделал шаг ближе, ухватил чайничек и перевернул. Сектантский, между прочим. Чёрное, хищное клеймо. Клан лисы?

Так, а это что за сундучок? Неужели… Я распахнул его и замер, глядя на ряды альбарелло.

Нет. Рейка, и только Рейка.

***

Грабол повернулся и замер, чуть наклонив голову к плечу и глядя на Шандола.

Язык, который придумали Первые, а выучили, улучшили и дополнили Вторые, был сильно ограничен. Не так уж и много можно сказать лёгкими движениями век, губ, головы, рук и тела. Но Грабол и Шандол знали друг друга долгие десятилетия. Половину нужного они могли безмолвно сказать, просто глядя друг другу в глаза. Не нужно было ни слов, ни мыслеречи, ни языка Первых.

Здесь и сейчас можно было безбоязненно использовать язык Первых, поэтому…

— Ты слишком много на себя берёшь.

Шандол недовольно дёрнул щекой:

— Я? Беру? Сколько магистр положил на меня, столько…

— Бессмыслица, — оборвал его Грабол движением пальца. — Не строй из себя глупца передо мной, иначе я позову брата Эрвала, и тогда тебе придётся краснеть от стыда. Ты слишком много на себя берёшь там, где это было наше общее решение.

— Возможно.

— Никаких «возможно». Мы уже не пленники, и тебе нет нужды брать на себя вину, прикрывая братьев. Я всегда считал, что если бы ты не ступил на Дорогу Очищения, то плохо бы кончил. В конце концов, ты бы взял на себя столько, что погиб бы.

— Но выжил бы кто-то из братьев.

— Об этом я и говорю.

— Ну спасибо.

— Пожалуйста. — Грабол хмыкнул и вздохнул.

Несколько вдохов они стояли неподвижно, безмолвно. Затем Шандол спросил:

— Убедился?

— Да. Травер говорил истинную правду. Магистр помешан на справедливости. Это удобно и хорошо.

— И битвах.

— Не худшая черта для того, кто ведёт к мести столь многих.

— Главное, не давать ему заступать за черту.

— Мне не нравится, как ты это говоришь. Удерживать магистра от глупостей. Как и положено комтурам.

— Поглядел бы я на тебя там, во тьме пещеры. Закалкой, что не может поднять меч. Как бы ты там удерживал его от глупости?

— А кто перед магистром сетовал, что давно не окунался в схватки? — усмехнулся Грабол.

И Шандол поджал губы:

— Терпеть не могу спорить с тобой. Хуже только Эрвал.

— Лучше.

Шандол вскинул глаза к небу и развернулся. Довольно болтать и страдать.

В голове раздалась мыслеречь магистра Леграда:

— Приглашаю заместителя Полею и комтуров на чай.

Шандол замер, не успев сделать даже второго шага.

***

— Магистр. — Эрвал сделал шаг в сторону и повёл рукой.

Так, словно я был всего лишь Закалкой, который может полагаться только на свои глаза. Но все мы, как бы далеко ни ушли к Небу по пути Возвышения, остаёмся людьми со своими слабостями, привычками и прочим. Можно сказать, стремимся к Небу, но при этом не способны забыть о земле.

Мы стояли на выходе из крошечной, узкой расщелины.

Издалека она показалась бы не более чем царапиной на скале, на деле же тянулась почти на два ли в длину и буквально пронизывала гору насквозь, выводя прямо в Долину Ключа.

На Долину Эрвал и указывал.

Она лежала в двухстах шагах ниже. За узкой полосой сосен, густо покрывавших склон.

— Вот там, магистр.

А вот этот жест был кстати. Позволил мне не тратить два вдоха на поиск бывшего сторожевого поста Ордена Небесного Меча, а ныне крепости клана Вилор.

Я чуть прищурился, заставляя его далёкие стены приблизиться.

Стены…

Если это вообще можно считать стенами и крепостью. Я видывал поместья Древних, где ограда была выше и толще, а зелени на ней было меньше.

Черепица зданий за стенами тоже давно потускнела, потемнела даже, а сами здания обветшали.

Запустение. Вот как это было правильно назвать.

И затронуло оно не только стены и здания.

«Прийти в Четвёртый и открыть Долину? Там в охране несколько десятков Повелителей Стихии, — говорил Красноволосый. — Клан Вилор держит там лучших».

Я хотел прийти сюда тайно. Один. Проскользнуть мимо них невидимкой, Закалкой, что не стоит и мгновения их внимания.

Верные вели меня сюда, готовые сложить головы, но открыть то, что потеряли шестьдесят лет назад.

Мы пришли. И что же я вижу?

Я пересчитал вилорцев восприятием ещё раз. Тридцать восемь человек. Ни одного Повелителя. Сильнейший — Властелин, и тот один.

Или же Повелители прятались. Повелитель может спрятать силу так, что Властелин пройдёт в шаге от него и ничего не почует. Пересмешник может спрятаться так, что и сами Повелители найдут его не за одно мгновение. Всё так, но…

По рассказам Красноволосого и нескольких Верных, здесь стояла большая крепость с многочисленными вилорцами, которые бдительно охраняли Долину Ключа и пускали сюда раз в год только глав фракций и прочих старших. Следили, гоняли любопытных, ловили наглых и прочее.

Эрвал, который нашёл старый проход и первым из всего Ордена Верных прокрался в Долину, обнаружил совсем другое.

Крошечный отряд вилорцев, который был занят чем угодно, но только не охраной Долины.

Охотой, рыбалкой, медитациями, чтением, рисованием тушью, сном, в конце концов, но только не Долиной, не охраной, не ловлей любопытных и не просеиванием восприятием скал, долин, проходов и сосен в поисках тех, кто крадётся в Долину, чтобы проверить — не он ли тот счастливчик, что получит Ключ и завладеет тем, чем не смогли завладеть даже главы сильнейших кланов.

Возможно, это первая причина запустения. Время. То, что нужно было делать в первые годы, спустя половину столетия превратилось в бессмыслицу. Нет таких желающих.

Тем более нет таких желающих потратить несколько дней только ради любопытства.

Портальная площадка крепости была связана только с внутренними землями Ордена. Закрылись земли — закрылся и портал. Приблизительно так, как это сделано в Роднике, Павильоне Седьмого Мудреца и в городе Тысячи Этажей. Неясно, почему так не сделали Древние, почему сектанты били буквально в сердца их силы. Но ясно, почему здесь и сейчас всего тридцать восемь человек и поросшие травой стены.

Шестьдесят лет сюда нет быстрого пути: ни смены, ни подкреплений, ни удовольствий. Не почётное место службы, а наказание.

Только Нефрит Голоса да обоз раз в десять дней из ближнего города в обход гор. Застава стала ссылкой для провинившихся, старых и ненужных.

Когда Холгар вывел меня из себя, я решил идти сюда, готовый красться, сражаться, даже убивать тех, кто станет у меня на пути, тех, кто станет на пути магистра Ордена Небесного Меча, решившего войти в Долину и получить Ключ.

Даже остыв, я не утратил решимости.

Даже когда весь Орден Верных пошёл со мной, я был готов использовать их для битвы. Уже не убивать, нет, но провернуть что-то похожее на то, что было в Долине Каменных Костей. Сложный план, обман, возможно, артефакт Пересмешника, чтобы заблокировать Нефриты, возможно, нападение на тех, у кого Нефриты, с помощью печатей…

Оказалось, что ничего из этого не нужно.

Оказалось, что можно спокойно пройти в Долину Ключа и тебя даже не заметят.

Оказалось, что не нужно ни печатей, ни других сложностей с заложниками и прочим.

Почти.

Пройти незаметно можно. Поймать Ключ незаметно — нет. Стоит войти в Долину, как в её небе появится Ключ, и его увидит даже самый ленивый вилорец. Ну, исключая случай, если он спит или повернулся спиной к Долине и рыбачит.

Но не могут же рыбачить или в уединении рисовать тушью все?

Одно слово в Нефрит Голоса — и здесь появятся те самые Повелители клана Вилор, которых я не нашёл. Не через десять дней и не в обход гор. Сколько нужно Повелителю, чтобы домчать сюда напрямик? Большая палочка? Меньше?

Все не могут рисовать тушью за закрытыми окнами, значит, крепость должна уснуть. Вся. А проснувшись, не понять, почему.

— Обоз послезавтра, — негромко сказал Эрвал. — Проверил лично. Летят сюда неспешно, чуть ли не кругами, по пути докидывают товары мелким ватагам в лесу и в предгорьях. Нашёл их, когда они распивали бочонок с главой ватаги, а их старший плакался на свою жизнь.

— Распивали, — повторил я и улыбнулся.

Шандол, всё это время молча стоявший у стены расщелины, увидел эту улыбку и помрачнел раньше, чем я открыл рот.

— Магистр. Нет. Вы позволили нам взять вашу ношу.

— Я ещё ничего не сказал.

— Хороший комтур понимает и без слов. Вы собираетесь войти туда сами.

— Собираюсь.

Шандол катнул желваками по скулам:

— А мы?

Из пустоты за моим плечом раздалось:

— Господин обозников. Мешки-то хоть не вы таскать будете?

— Ты идёшь со мной, — не оборачиваясь, бросил я. — Вместе со своим артефактом. Не зря же ты корпел над ним, вливал энергию.

Пустота промолчала.

***

Обоз… Ну как обоз. Слово, привычное мне по Нулевому или Первому поясу здесь и сейчас смотрелось смешно. Обоз. В небе. Ну какой Пояс, такой и обоз. Хорошо, что без летающих быков.

Три слабеньких Предводителя в качестве охраны для четвёртого, щербатого Предводителя первой звезды. Глядя на глубину и прозрачность его лужи, я хотел проверить, тот алхимик, на чьих зельях он добрался до летающего меча, клеймо-то имеет? И не эти ли зелья испортили, сточили ему зубы?

Он в пятый раз за малую палочку повернулся ко мне и улыбнулся во весь свой щербатый рот:

— Отец же тебя весной нанял, верно? Или зимой?

— Весной, — выбрал я.

— Весной, ага, — довольно повторил он и снова уставился на неспешно приближающуюся крепость.

Над его головой висела двухцветная печать Пелены Доверия. Через день она развеется, и любому дознавателю Щербатый поклянётся, что доставил содержимое кольца как обычно. Амулет Истины это подтвердит.

Старое лицо снова пригодилось. Теперь я был старым, битым жизнью наёмником. Позади, на мечах — Прагол и Эрвал. Пересмешник, как всегда, рядом, пусть и невидим.

Ворота стояли нараспашку. Над ними, на арке, сквозь мокрую от дождя штукатурку проступал тёмным пятном силуэт меча. Вилорцы когда-то замазали его, но скрыть до конца не сумели.

Эрвал позади шумно втянул воздух. Да, кто бы мог подумать. Наверняка бывший Камень в этом символе, в этом проступившем на дожде силуэте скованного камня видит больше, чем я.

Наше приземление встревожило лишь одного вилорца. Он лениво выглянул из павильона:

— О! Щербатый! — назвал он его так, как называли все, кто был выше хотя бы на звезду. Зевнул, почесал шею. — Ты чего это на день раньше?

Тот гордо выпятил грудь:

— Скоро звезду возьму, старший. И летать стал быстрее.

Вилорец лишь хмыкнул, но уже через миг развернулся и склонился в приветствии:

— Старший.

Этот, единственный среди них Властелин, не выглядел ни заспанным, ни неопрятным. Скользнул по нам колючим взглядом и коротко приказал:

— Амулет.

— Старший, это ж Щербатый…

— А эти трое нет. Амулет.

Вилорец, бурча, достал треугольную потёртую пластину. Амулет Истины.

— Руку, Щербатый. Кто послал?

— Клан Вилор, старший, — снова выпятил он грудь. — Приказ пришёл через управу в городе.

Правда.

Вилорец принял кисет, поднял брови, спросил сам:

— Откуда столько вина?

— Оттуда же, старший. Что приказала закупить Имперская Пагода, то и привёз.

Ложь.

Но амулет под ладонью Щербатого даже не потеплел. Старое заковыристое условие, придуманное ещё во Втором поясе, не подвело и в этот раз. Тем более тогда, когда Щербатый и не помнит, как было на самом деле. Над его головой мерно мерцают символы в Указе. И этого никто, кроме меня, не видит. Отлично.

Не то чтобы я верил, будто мастеров Указов ссылают в такую глушь, но всегда случаются совпадения и неудобные наказания.

Вилорцы переглянулись, старший пожал плечами.

Пока они решали и думали, я пересчитал вилорцев ещё раз. Не с расстояния в десятки ли, а буквально с расстояния вытянутой руки. Тридцать восемь. Никто не прятался. Десятки Повелителей Стихии, Красноволосый?

Наконец вилорцы решили:

— Доставка принята.

Щербатый довольно кивнул, махнул рукой, выбрасывая из кольца летающий меч. Тот завис в шаге над землёй, Щербатый запрыгнул на него, явно красуясь, рванул в небо.

Я махнул рукой:

— За нанимателем. — И тут же отдал второй приказ: — Начинаем.

Верные начали с двух рыбаков и охотника.

Я начал с башни.

Часовой на северной башне — единственный, кто смотрел в сторону Долины, — сидел на зубце и равнодушно поглядывал на нас сверху.

Одноцветный Указ, простейший.

«Сон. Двадцать тысяч вдохов».

Никто даже не понял, что он не просто прикрыл глаза, а заснул. Слабак.

Раз.

Двое в левом дальнем павильоне с выбитыми ветром окнами играли в кости.

Три.

Пересмешник начал с самых дальних и самых для меня неудобных. И это право он едва ли не с боем выспорил у Шандола.

Повар — с этим пришлось выбирать момент, иначе сунулся бы лицом в котёл. Двое на стене. Трое в казарме, которые и сами сегодня решили лечь пораньше. Теперь их сон станет только глубже.

Десять.

Одиннадцать.

Двенадцатый.

Игра на цине оборвалась посреди мелодии.

Девятнадцатый уронил голову на стол, опрокинув чашу.

Остальные вне предела действия Указов. Сейчас я дотягиваюсь гораздо дальше, чем когда-то на воротной площади Морозной Гряды, но и тогда, и сегодня этого недостаточно. Но ничего сложного.

Старший вилорцев нахмурился:

— А ты чего замер, наёмник?

Я поморщился, вздохнул, а затем согнулся в поклоне:

— Старший, простите за мою… э-э-э… прямоту и наглость. Но что-то Зверь, которым угощали у ватажников, какой-то странный, несвежий что ли, а сил по кустам сидеть уже нет. Где тут у вас? — покрутил рукой. — Ну это? То самое? А?

Брови младшего поползли вверх, но он поднял руку и показал:

— Там.

— Спасибо, старший! Спасибо!

Я торопливо рванул в ту сторону, забирая влево.

Шестерых я накрыл одним Указом, вместе, как они и сидели. Осели за один миг.

Двадцать пять.

Тридцать.

И тут старший вилорцев дёрнулся и развернулся на месте:

— Какого гарха?

Я остановился, неспешно обернулся и вывесил над ними печать. В три цвета. На всякий случай.

Тридцать пять. И трое в лесах на Верных.

Вернулся на площадку, огляделся.

— Господин колыбельных, — насмешливо сообщил Пересмешник из пустоты слева.

Не обращая внимания, я взлетел, больше не притворяясь Предводителем. Опустился на северную башню, там, где спал вилорец. Направил взгляд туда, куда должен был смотреть он.

На саму Долину Ключа.

На десятки и сотни огромных мечей, вбитых в землю, холмы и даже скалы.

На место, где меня ждал вход в земли Ордена и Ключ от них.

Шестьдесят лет назад Эрвал стоял где-то там, внизу, и смотрел, как последний магистр запирает Долину. Теперь её пришёл отпереть я.

Я тронул пальцами медальон на груди и поправился.

Вторая часть Ключа.

Внизу, у мёртвой портальной площадки, стоял и сам Эрвал и держал ладонь на треснувшем камне.

Я шагнул к лестнице и толкнул мыслеречь Пересмешнику и Полее:

— Вперёд.