Глава 2

Свистнув, я махнул в сторону леса, и Кроха с Клюворезами понял меня без слов.

Он заложил вираж над табуном и полетел к опушке, а за вожаком потянулась и вся стая. Басманову я своих птиц до сих пор не показывал, и знакомить с ними хозяина кареты, кем бы тот ни оказался, тем более не собирался.

Без надзора сверху табун лошадей тут же забеспокоился, но Ростислав сдёрнул с телеги мешок с ячменём и затряс им над головой. Лошади вмиг успокоились. А нас тем временем уже встречали двое местных мужиков с кнутами. И они указали нам на пустой загон у самой дороги. Один распахнул ворота, второй щёлкнул кнутом, и под шуршание мешка лошадки одна за другой втянулись в загон. Крестьяне у ворот ещё долго рассматривали привезённых нами скакунов. Таких мелких лошадей они, кажись, отродясь не видали.

А я смотрел на них с нескрываемым удовольствием. Да, ростом они не вышли и под взрослым мужиком смотрелись нелепо, но три десятка выносливых степных лошадок всё равно оставались тремя десятками лошадей. И всё это богатство теперь принадлежало нам.

Пока же местные крестьяне заботились о табуне, к нам из деревни выбежал Гордей, придерживая руку на перевязи. Знатно же ему досталось в том бою у телег. За ним едва поспевали двое его людей. Видимо, о нас доложили ещё на подъезде к деревне.

Гордей внимательно осмотрел набитый трофеями караван, после чего уважительно склонил голову передо мной.

— Вижу, вы их всё-таки догнали, господин, — произнёс он. — Как всё прошло?

— Стойбище мы взяли, — ответил я. — Шаман мёртв, как и вся его шайка. Больше об их налётах можешь не волноваться. Между тем мне интересно твоё мнение. Посмотри вот на что.

Я вытянул из-под рогожи одну из трофейных сабель и протянул ее Гордею рукоятью вперёд.

Гордей удивлённо посмотрел на саблю и взял ее здоровой рукой.

— Добрая сталь, такую и в Княжествах не стыдно на пояс повесить, — хмуро заметил он. — Откуда она у дикарей?

— Значит, она не твоя и не твоих людей?

— Увы, господин. Я вижу ее впервые.

Значит, вариант, что сабля принадлежала кому-то из людей Кристины, можно было окончательно вычёркивать.

— Понятно, — задумчиво кивнул я и забрал саблю обратно. — Как раненые?

— Все живы, господин, — улыбнулся Гордей. — Господин Басманов отвёл нам избу у самого терема. Двое уже на ногах, а остальные поправятся в ближайшее время.

Это была хорошая новость.

Гордей помолчал, глядя куда-то мимо меня, на дальнее поле с волами. А потом осторожно спросил:

— А из наших вы кого-нибудь на стойбище нашли?

Я медленно покачал головой.

— Нет, Гордей, — ответил я. — Мы обыскали каждую юрту, но ни одного пленного так и не нашли. Мне жаль.

Гордей медленно стянул с головы шапку. Его спутники за спиной сделали то же самое. Мои бойцы тоже опустили головы, провожая павших товарищей.

Так мы и простояли с минуту. Ветер гнал по дороге сухие листья, в загоне фыркали лошадки, а местные загонщики недоумённо косились в нашу сторону, не зная, отчего вдруг все замолчали.

— Значит, мы хотя бы за них отомстили, — глухо произнёс Гордей, надевая шапку и глядя мне прямо в глаза. — Спасибо вам, господин.

Я молча сжал его здоровое плечо. Что тут ещё можно было сказать?

Тут я снова обратил внимание на карету у терема Стратега.

— Неужто у Басманова гости?

Гордей открыл было рот, но ответить не успел. Дверь терема распахнулась, и на крыльцо вышел сам Басманов, в той же широкополой шляпе из серого войлока, что и на ярмарке. Вот только улыбался он сегодня как-то натянуто.

А следом за ним на крыльцо шагнула невысокая блондинка в дорожном платье.

Удивительно, но это оказалась Регина Рурская.

И вот теперь ситуация выглядела особенно пикантно. Неужели, пока мы гонялись по лесам за гоблинами, Басманов решил сменить сторону?

Регина увидела меня, ахнула и, подхватив подол, сбежала по ступенькам.

— Володя! — закричала она на всю деревню. После чего налетела на меня с разбегу и повисла на шее, ничуть не стесняясь ни моих бойцов, ни людей Басманова.

Сам хозяин деревни так и остался стоять на крыльце, не зная, как на всё это реагировать.

— Володя, вот так встреча! — Регина всё так же игнорировала такое понятие, как личное пространство. Она отстранилась и оглядела меня с головы до ног. — А я как раз собиралась на днях заехать к тебе в Дальнюю. А ты сам что здесь делаешь?

Ответить я не успел. Взгляд Регины скользнул мне за плечо, на гружённые трофеями телеги. Сиреневые глаза сощурились, и Регина ловко стала прикидывать цену моих товаров. Видать, купеческое воспитание давало о себе знать.

— Ничего себе у тебя! Столько вещей, столько товаров, да ещё и целый табун лошадей! Володь, ты что, кого-то ограбил?

— Ты не представляешь, насколько близка к истине.

— Неужели в самом деле кого-то из Стратегов прибил? — удивлённо воскликнула Регина.

— Не Стратегов, куда хуже, кочевников, — чуть тише ответил я.

— Кочевников? Здесь, на юге? — Регина обернулась к крыльцу. — Егор, так те раненые, это из-за гоблинов? Почему ты мне ничего не сказал?

Басманов наконец спустился по ступенькам и развёл руками.

— Я, Регина, о таких делах с гостями не распространяюсь, — произнёс он и протянул мне руку. — С возвращением, Владимир. Рад видеть тебя живым и, как я погляжу, не с пустыми руками.

— Так уж получилось.

Рукопожатие у него было крепкое, а вот глаза бегали от меня к Регине и обратно. Похоже, Басманов всё-таки умел держать рот на замке. Регине о гоблинах и о происходящем вокруг его деревни он ничего не сказал. Да и о раненых Гордея он умолчал. Это было очко в его пользу, хотя я ещё не знал, не торговался ли он уже с Кругом за моей спиной. Неспроста же к нему приехала Регина?

— Что же мы на пороге стоим? — спохватился хозяин. — Прошу в дом. Твоих людей накормят, а лошадей, вижу, уже пристроили.

В тереме нас ждал, что удивительно, разлитый по кружкам квас. Я как его увидел, так сразу же расплылся в улыбке. Сел, сделал глоток и блаженно зажмурился. Да, порой нам так не хватает привычных мелочей.

Регина устроилась напротив меня и весело щебетала о том, как, оказывается, тщательно Басманов разводит своих животных. Покрутив кружку в руках, я спросил у нее:

— А ты, позволь узнать, что делаешь здесь, в этой деревне?

Регина сложила руки на столе, выпрямилась и вдруг перестала щебетать.

Теперь передо мной сидела уже не моя подруга, с которой мы прибыли на Рубеж, а второе лицо после Беляева в его Круге. Я бы даже сказал, главный торговый представитель Круга.

— Раз уж ты здесь, Володя, скажу и тебе, зачем я приехала, — начала она. — Я налаживаю связи. Вася хочет видеть южан в своём Круге, и вас с Егором в первую очередь. Всё-таки одному Стратегу на Рубеже трудно выжить, а Круг сейчас самый сильный Союз на весь Рубеж. Однако это ещё не значит, что наша победа гарантирована. Краснов и другие влиятельные Стратеги всё ещё представляют серьёзную угрозу. Только если мы встанем все одной стеной, у нас выйдет одолеть их на их же поле. Вступайте к нам в Круг, и мы выиграем все вместе.

Я ответил не сразу.

— Твоё предложение несколько запоздало, — произнёс я. — Так уж вышло, что нам с Егором твой Круг уже ни к чему.

— Это ещё почему? — удивилась Регина.

— У нас уже есть свой Союз, и называется он Альянс.

Регина удивлённо моргнула и перевела взгляд на хозяина терема. Басманов отпил кваса и осторожно кивнул, не отрывая от кружки глаз. Похоже, он не стремился встревать в наш диалог, оставив «большую политику» на мое усмотрение.

Но я уловил другое значение. Жест был хоть и незначительный, но в то же время он разом развеивал мои подозрения в двойной игре. Если бы Басманов собирался торговаться с Кругом за моей спиной, то сейчас бы замялся, попробовал бы отшутиться или сделал вид, что впервые слышит об Альянсе. Но вместо этого он просто кивнул.

Тем самым он показывал свою принадлежность к моему Союзу. Или же это было не более чем притворство?

Я активировал Взор Стратега.

Имя: Егор Басманов

Отношение: уважение (считает вас достойным человеком)

Талант: Стратег

Потенциал: -

На притворство это не походило…

Регина меж тем покивала головой.

— А я всё думала, Егор, почему ты отмалчивался. — Тут ее внимание вернулось ко мне. — И много вас уже в Альянсе?

— Пока что пять Стратегов.

Регина ахнула.

— Но разве это много? Это же всего лишь четверть от всех Стратегов. Разве не лучше бы было присоединиться к Кругу и тем самым за раз стать сильнейшим Союзом на Рубеже? С нами вы выиграете наверняка.

— Да, став частью Круга, формально мы выиграем. Но так ли это будет на самом деле?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Регина.

— У вас в Круге каждый несёт свою долю в общий котёл, вот только вы забываете добавить, что котёл стоит у Беляева во дворе. Вот и получается, что вроде как работают все, но богатеет только он один.

— А разве это плохо? — Регина пожала плечами. — Вася достойный человек, он умеет договариваться, да и люди сами к нему идут. Из него выйдет достойный Князь. Кому ещё нести, если не ему?

Спорить с этим утверждением я не стал. Да и какой смысл?

— Хорошо, пусть достоин, — согласился я. — Тогда скажи мне вот что. Может ли твой достойный Князь защитить своих людей?

Регина непонимающе нахмурилась.

— От кого защитить? Когда на меня полезли другие Стратеги, Вася меня прикрыл, а за остальным следит воевода. Или ты про своих кочевников? Так ты их, говоришь, уже разбил.

— Я разбил одну шайку, Регина, — поправил я. — Но это не значит, что их не может быть больше.

— У Круга с этим всё в порядке, Володя, — заверила она. — Наши обозы ходят, и никто их не трогает. Я отвечаю за каждый, так что знаю, о чём говорю.

Вот тут Регина меня явно обманывала. Я мог бы поверить ей, если бы не карта, лежавшая на дне моей походной сумки. Я собирался держать находку в тайне, но лучшего случая проверить Круг было не придумать.

— Все обозы целы? — переспросил я. — В самом деле? Тогда что ты скажешь, увидев это?

Я достал карту и развернул ее на столе. И если Басманов недоумённо уставился на выжженные на ней кресты, то вот Регина застыла восковым изваянием.

— Что это? — спросил Басманов.

— Это места налётов кочевников. И, если верить этой карте, уже три нападения пришлись на караваны Стратегов, входящих в Круг. Так вы защищаете своих друзей, Регина?

— Ты не понимаешь. Это другое, — отрезала она, но уже без прежней уверенности.

— Может, и другое, — не стал я давить на больное. — Но мой вопрос остаётся. Стоит ли нам вступать в ваш Круг, раз вы не можете защитить даже тех, кто в нем сейчас состоит?

— Василий обязательно что-то придумает, — попыталась возразить Регина.

— Вот только когда это будет? — спросил я. И ответить на него Регина уже не могла.

В тереме повисло неуютное молчание, которое решил нарушить Басманов.

— У нас тут скоро ужин намечается. Не желаете остаться на него, Регина, Владимир?

— Не имею ничего против, — улыбнулся я мужчине.

— А мне, увы, самое время возвращаться, — поднялась из-за стола Регина. Она перевела взгляд сиреневых глаз на хозяина деревни. — Если вдруг ты передумаешь, Егор, то я буду рада приветствовать тебя в рядах Круга.

— Я вынужден отказать, Регина. Как говорится… нас и здесь неплохо кормят.

— Очень жаль, — казалось, искренне расстроилась Регина. Наконец она посмотрела на меня. — Была рада увидеться, Володя.

— И я. Заезжай как-нибудь в гости.

— Всенепременно, — сухо ответила блондинка.

Регина коротко кивнула Басманову и вышла, не оборачиваясь. Как только дверь за ней закрылась, Басманов шумно выдохнул и вытер лоб рукавом.

Кажется, кто-то на меня обиделся.

***

Карета Регины уехала почти что сразу.

Я как раз вышел к телегам и видел, как кучер забрался на козлы и как Регина, кутаясь в дорожный плащ, быстро прошла от крыльца к дверце. В мою сторону она так и не посмотрела. Карета тронулась и вскоре скрылась за дальними загонами.

Басманов дождался, пока она скроется из виду, и только тогда спустился с крыльца ко мне.

— Я ее не звал, Владимир, — стал оправдываться он, прекрасно понимая, как выглядела вся ситуация со стороны. — Хочу, чтобы ты это знал. Она приехала сама, без всякого приглашения, а выставить гостью за ворота я просто не мог.

— Я тебе верю, Егор, — ответил я. — Если бы ты засобирался в Круг, то наш разговор прошёл бы совсем иначе.

Хозяин расслабился, сдвинув шляпу на затылок.

— Тогда позволь показать тебе хозяйство, раз уж ты у меня в гостях, — предложил он. — До сих пор я только хвалился, а теперь можно и посмотреть.

Отказываться мне было ни к чему. Отряду обороны, который как раз обустраивал место для раненых, всё равно требовался отдых. Да и посмотреть, как живёт человек, у которого скотины больше, чем жителей, мне было любопытно.

Вдвоём мы начали обход деревни. Между загонами тянулись утоптанные прогоны, по которым скотину перегоняли с пастбища к водопою и обратно, не открывая лишних ворот, а за избами стояли сеновалы, набитые под самую крышу. Логистику, как сказали бы у меня в министерстве, здесь наладили образцово. И всё время вокруг не смолкало мычание, блеяние и щёлканье кнутов.

Первыми были волы. Их Басманов держал отдельно, в большом загоне с крытым навесом, и показывал с нескрываемой гордостью. Волы и впрямь были хороши, крупные и спокойные.

— Вот на этих скоро весь юг пахать будет, — похлопал Басманов ближайшего вола по шее. — Дай только срок.

— И вправду хорошая животинка, — оценил я габариты. Да тут ещё неясно, кто кого перетянет — такой вот вол или полноценный трактор.

Дальше шли овчарни. Овец у Басманова оказалось как бы не больше, чем волов. Стриженые и нестриженые ходили отдельно, а в сарае у загона на жердях сушилась свежая шерсть.

Она-то как раз и привлекла моё внимание. Для тех же валенок, которыми я собирался обуть Дальнюю, шерсти требовалось в десятки раз больше, чем мы купили на ярмарке. Я не забыл об этом сказать Басманову. Торговаться прямо сейчас мы не стали, но хозяин довольно потёр ладони, пообещав припасти для меня крупную партию.

По пути мы говорили и на отвлечённые темы. Басманов предполагал, что будущая зима будет особенно суровой. О своей деревне Стратег рассказывал охотно, сыпал цифрами и то и дело останавливался, чтобы почесать за ухом какое-нибудь животное. Видно было, что с братьями нашими меньшими, хотя кто тут ещё меньший, он был особенно дружен.

За последним загоном начинались поля волшебного овса. Выглядел он впечатляюще, накрывая золотыми колосьями внушительный участок. Так и захотелось, как в каком-нибудь фильме, пройтись и провести ладонью по этой красоте.

— Ты бы знал, что здесь было при первой посадке! — воскликнул Басманов. — У нас волы, как увидели волшебный овёс, так чуть ограждение не сломали, прорываясь к нему. Едва удержали!

Тут к нам как раз подбежал Сергей и доложил, что моих людей разместили и теперь держат под присмотром местных лекарей.

— Не желаешь пройти на ужин? — обратился ко мне Басманов. — Уверен, я не рассказал тебе и малой толики того, что у нас здесь натворили эти рогатые скоты!

— С удовольствием, — улыбнулся я, и мы двинулись обратно к терему Стратега.

***

Ужин прошёл вполне спокойно. До глубокой ночи мы просидели с Басмановым за квасом, обсуждая животноводство на Рубеже. Мужчина был искренне заинтересован в теме, а я вкидывал идеи из двадцать первого века, чем только распалял любопытство собеседника. Как бы я ни хотел обратного, но за всеми сферами Дальняя успеть попросту не могла. Вот я и подумал, почему бы не набросать несколько интересных тем для Басманова, а уж он сам занялся бы их разработкой?

Например, я вспоминал про разделение тех же коров на чисто мясных и молочных. Намекал на то, что кормить скотину можно не только одним волшебным овсом. То, что культура волшебная, это, конечно, замечательно, но разнообразие кормовой базы явно было бы не лишним. И так ещё по ряду мелочей. Я не предлагал сделать автоматическую доилку, но некоторые новшества Басманов мог ввести и сейчас.

И то, с каким трепетом теперь Егор смотрел на меня по окончании нашего диалога, наталкивало меня на мысль, что если в нем и теплилось где-то глубоко желание переметнуться к Кругу Беляева, то теперь он не пойдёт к тому ни за какие коврижки.

А уже на следующее утро я распорядился, чтобы перед Басмановым выгрузили захваченные нами у гоблинов тюки из Вертихвостово.

Басманов посмотрел на них, и брови у него поползли вверх.

— Неужели это те самые тюки от Хищновой?

— Те самые, с твоего заказа, — спокойно кивнул я. — Увы, кое-что спасти не удалось, но большая часть осталась невредимой.

Басманов присел на корточки, развязал верёвку на ближнем тюке и откинул край холстины. Внутри лежали кожаные жилеты, прошитые двойным швом. Он провёл ладонью по коже и тихо хмыкнул.

— В самом деле всё, как и заказывал, — произнёс он. — А я ведь думал, что они пропали вместе с остальным добром.

— Как видишь, не пропали, — ответил я. — Союзный караван доставил всё в срок, хоть и не без проволочек. Расчёт за товар держи с Хищновой, как и договаривался.

— Конечно, всё до последней копейки заплачу. — Басманов поднялся и протянул мне руку. — Спасибо, Владимир. Хорошая всё-таки выходит у нас торговля, раз за товар приходится драться с гоблинами!

Его взгляд меж тем скользнул к соседней телеге, на которой лежали мешки с волшебным ячменём. Ростислав за ужином, видно, успел похвастаться, и теперь Басманов не сводил с мешков глаз.

— А ты не думал продать ячмень, Владимир? — осторожно спросил он. — Я бы за пару мешков дал хорошую цену. Моя скотина с таким зерном и в лютый мороз не мёрзла бы. Как раз как ты сказал… разнообразие кормовой базы.

— Ячмень, увы, останется в Дальней. У меня на него уже есть свои планы.

— Не поделишься какими? — заинтересованно спросил Басманов.

— Будем варить из него пиво.

Хозяин застыл с открытым ртом. Кормить волшебным зерном скотину ему казалось разумным, а вот варить из него пиво, видимо, нет.

А вот мне это направление виделось очень даже перспективным. Ячмень хорош не только как корм. Из него делают солод, а из солода варят пиво, и в прошлой жизни домашним пивоварением увлекалась добрая половина моих знакомых. И если из обычного ячменя выходит обычное пиво, то что выйдет из волшебного, который в прямом смысле греет тебя изнутри?

Мне очень хотелось узнать ответ на этот вопрос.

— Как будет первое пиво, пришлю тебе бочонок на пробу, — пообещал я. — Конечно, это не яблочный сидр, но всё же!

Басманов громко рассмеялся, и мы снова пожали руки, на этот раз на прощание. Он выделил нам три свои телеги, запряжённые волами, чтобы мы смогли с ранеными вернуться к себе, поэтому я решил не откладывать отъезд.

Мы и так немало времени убили на разборки с гоблинами.

К полудню караван наконец выстроился на дороге. Впереди шли три телеги с трофеями, за ними три телеги Басманова, две телеги из Вертихвостово, а замыкал колонну табун степных лошадей.

Стоило последним избам скрыться за холмом, как над табуном снова закружили Клюворезы, и Кроха, недовольно клекоча, уселся на передний борт моей телеги. Похоже, ночёвка в лесу пришлась ему не по вкусу.

«Бяка», — обратился ко мне гордый птиц, и я со смехом погладил его по оперению.

Наконец мы ехали домой. В Дальнюю.

***

Кругом было так темно, что хоть глаз выколи. И Кривой Зуб сперва решил, что он в самом деле умер. Разве не вечная тьма должна ждать всех после Чики-чики? Он попробовал вдохнуть, но тут же набрал полный рот земли, зайдясь в кашле.

А мёртвые разве кашляют?

Голова гудела, на грудь давило так, что не шевельнуть было ни рукой, ни ногой.

Кривой Зуб вспомнил, как на него налетела большая крылатая тень, после чего знатно прописала ему по голове. Голова и вправду болела, но, что удивительно, он всё ещё остался жив. Чики-чики ему сегодня не грозил.

Тогда что же получалось… его закопали? Заживо? Мерзкие большебрюхи! До такой низости даже мелкие рода себе не позволяли!

Гоблин заскрёб пальцами вверх. Земля была рыхлая и сыпалась в глаза и в нос, но поддавалась. Яму большебрюхи вырыли неглубокую, и за это он был им, пожалуй, даже благодарен, хотя не признался бы в этом ни за что на свете. Наконец пальцы прорвались на свободу, а следом из земли показалась и голова с клыком, который с детства рос вбок и за который его и прозвали Кривым Зубом.

Он выбрался наружу, огляделся, и сердце его наполнилось печалью.

От юрт их стойбища осталось одно лишь название. Одни сгорели дотла, а от остальных не осталось ничего. Даже шкуры большебрюхи, видать, все с собой стащили. Исчезли котлы и сёдла, луки и мешки с ячменём, который им выдал в долг Старший род, а у коновязи не стояло ни одной лошадки. Большебрюхи вынесли всё до последней нитки!

Грабёж, сплошной грабёж! Подлые большебрюхи обокрали честных кочевников и унесли всё добро рода Босые Пятки!

Род Босые Пятки был маленьким, но гордым родом. Старшие рода смотрели на них свысока, и тогда их шаман, глава рода, решил показать им всем, чего стоят Босые Пятки на самом деле. Он увёл род на земли большебрюхов, чтобы заработать себе имя и славу. У него даже был какой-то план, и он его придерживался. Шаман так и говорил, что они пойдут к большебрюхам и понесут добро всем и каждому. Род и понёс, не разбирая, старый перед ним большебрюх или молодой, мужик или баба. Ни один большебрюх не остался обделённым!

Шаман даже обещал, что скоро Старшие сами приедут к Босым Пяткам на поклон.

А теперь их глава поди лежал в яме, и не было больше ни рода, ни добра, ни славы.

Кривой Зуб сел на холмик свежей земли и затянул поминальную песню рода и пел, пока не охрип. У гоблинов музыка равнялась жизни. Пока гоблин мог петь, он был жив. И как только он замолкал, наступало Чики-чики. Всё легко и просто. Как только песнь смолкла, маленький гоблин посмотрел вслед глубокой колее, оставленной телегами, наверняка гружёнными всем добром их гордого рода.

— Большебрюхи заплатят за каждого из Босых Пяток! — прохрипел он. — Чики-чики дождётся всех большебрюхов до последнего!

Затем он свистнул, подзывая свою лошадку. Вот только ответом ему было лишь завывание пробирающего до костей ветра. Из леса на его свист так никто и не вышел.

Выходило, что идти придётся пешком.

Для кочевника большего позора и не придумаешь! Пешком ходят одни большебрюхи, а гоблин без лошадки уже и не гоблин вовсе, а так, недоразумение на двух ногах. Узнают в Старших родах, так засмеют до смерти. Но сидеть на могиле, пока сюда не вернутся большебрюхи или не придёт зверьё какое, было бы ещё глупее.

Дорогу к Старшим Кривой Зуб точно не знал, но помнил, где примерно стояло их стойбище. Путь был неблизкий, но он надеялся, что свои его найдут. Шёл он долго. Днём прятался по оврагам от большебрюхов, а ночами брёл дальше, пока не сбил пятки в кровь.

Когда он уже перестал считать дни, на него вдруг налетел один из патрулей его собратьев.

— Э! Ты, без коня! Ты чё тут делаешь?

Дозорные на лошадках подъехали поглядеть на пешего гоблина и долго хохотали, тыча в него пальцами. Кривой Зуб сжал кулаки и стерпел, потому что нёс весть важнее любой обиды. Они-то его до стойбища Старшего рода и довели. Вокруг стойбища стоял всё тот же отвод глаз, что и над вырезанным родом Кривого Зуба.

Как только он переступил через невидимую черту, у него вдруг перехватило дух. Юрт здесь стояло столько, что он сбился со счёта, а табун занимал целый луг.

Однако долго наслаждаться местным богатством гоблину не дали.

Его привели к самой большой юрте, где у костра сидел Большой Босс, глава Старшего рода. Ростом он был на голову выше любого гоблина в стойбище, а халат его сплошь покрывали медные бляхи.

— Кто ты и что случилось с твоим родом, раз ты покрыл себя позором, придя ко мне без коня? — спросил у него Большой Босс.

И Кривой Зуб тут же рухнул перед ним на колени.

О, он расскажет. Он всё расскажет в мельчайших деталях. А потом укажет на того большебрюха, что их разил. И Кривой Зуб был уверен — тому мало не покажется!