Глава 3

Принцесса защелкала уже в полный голос и застучала лапкой по краю соты, разве что сама меня в колодец не спихивает.

— Да вижу, — вздохнул я. — я понял, чего зря лапами махать.

Щелкать она перестала, но с края так и не ушла, сидит над самым колодцем и глаз с меня не сводит, а соображать под таким присмотром ничуть не легче, чем под Коршевым. Стою я тут уже с минуту, шмели за это время успели дважды расчистить один и тот же пятачок, а путного в голову так ничего и не идет. Работяги в колодце двигаются не так шустро, как поначалу, жала у них, видать, тоже не бесконечные, и надолго их такими темпами не хватит.

А подумать есть над чем, задачка ведь непростая, и как бы из-за нее не пришлось откладывать выход за хрусталем. Его величество этой новости точно не обрадуется, а по уму его надо слушаться, у него там приказы и всё такое. Да и Корш, который уже расписал на дощечке каждый день до отправки, тоже вряд ли.

Только уж тут извините, королевство где-то там, а деревня вот она, рукой подать, и держится на этом сердце слишком многое, один склад с его рунами консервации чего стоит.

Сам голем меня, допустим, не так уж и пугает, с одним мы уже справились, одолеем как-нибудь и этого. Пчелам отстроим новый дом, а пока, если до того дойдет, поживут у меня в бараке, правда, от соседства со свиньей принцесса будет не в восторге, а Тележка и подавно. Хуже другое, вылупившегося голема придется ломать, и сердце в этот раз такого обращения уже не выдержит. Оно и так на ладан дышит, целостности в нем что-то около восемнадцати процентов, и следующий удар станет для него последним.

Первым делом я перебрал в уме, где бы нам раздобыть едоков попрожорливее. Можно поставить вторую грибную ферму, а следом и третью, корыта там Основу пьют, только подливай. Удобрений, правда, на такое хозяйство не напасешься, но на подсыпку сойдет и перегной, а его можно сделать хоть из камыша, настриг да свалил в кучу, а там уже само перепреет. Так что чем кормить фермы, найдем, было бы где их ставить.

Еще можно наловить на болоте волосянов, сколько влезет, и раздать их по жилплощади, по одному-два на дом. К каждому протянуть по проводку, и худо-бедно оно сработает, а лохматым такой подарок судьбы только в радость. В спячку этой зимой на болоте вообще никто не заляжет, все к нам сбегутся, а кормить мы их станем так, что ночью в любом доме будет светлее, чем на улице в полдень. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы, только кто в этой поговорке мы, я бы уточнять не стал.

Это, считай, второй пункт, а дальше можно размахнуться пошире и запитать Основой всё подряд, даже то, что раньше в ней не нуждалось. Взять ту же яму гнилохода, жилец наш, уверен, будет не против и еще спасибо скажет. Слизи у него может прибавится, а может он и бетон разъест, чтобы добраться до земли под ним. Вымахает такой жилец раза в три, и в яме ему быстро станет тесно, а там уж и до деревни недалеко, ползи себе да выковыривай из нас корм щупальцами.

Аж передернуло, фантазия у меня работает исправно, вот только радости мне от нее обычно никакой. Хватит и того, что утром мне уже мерещился гнилоход за шторкой в собственной уборной, а вышел оттуда король.

Вариантов, в общем, не сказать чтобы густо, и из оставшихся на ум приходит разве что молот Дагны. Питается он сейчас тем, что отдает уголь в горне, объемы там скромные, поэтому и бьет он с вполне определенной силой, к которой хозяйка давно приноровилась.

А если подать ему Основы прямо из колодца в сотни раз больше? Боек-то у нее из камня этого же голема, с ударным изломом внутри, и чем щедрее его кормишь, тем злее он будет лупить. Выйдет, что сердце будет бить по железу собственным осколком.

Другое дело, что останется от заготовки, когда молот приложится по ней в первый раз. Плющить там будет не на шутку, так что полоса уйдет в лепешку, а Дагне придется заново учиться ковать, и благодарить меня за это она вряд ли станет.

Да и упираются все эти затеи в одно и то же, к любому новому едоку надо тянуть провод, а старому и нынешней нагрузки хватает с избытком. Кабель на сотню жил я задумал давно, только для него нужна новая пластина у Дагны да бочка под намотку побольше, а это всё время и затраты…

Ладно, возможно стоит подступиться с другой стороны и вспомнить, как с такой бедой выкручивались дома, на станциях, что давали свет целым городам. Электричество в проводах не копится, сколько его выработали, столько в ту же секунду кто-то и должен потратить, а лампочкой или чайником, тут уже неважно.

Стоит потребителям отвалиться всем сразу, скажем, завод встал на обед или где-то оборвало линию, и лишнему току деваться некуда, а тяжелую турбину на полном ходу не остановишь, она так и гонит свое. С водой всё ровно так же, перекрой все краны, пока насос качает, и трубы в конце концов лопнут. Напряжение в сети лезет вверх, и горит всё, что попадется, вплоть до телевизора у какой-нибудь бабушки на окраине.

Поэтому на станциях первым делом прикрывают воду или пар, а пока турбина сбавляет обороты, лишнее сбрасывают в балласт, то есть попросту тратят впустую. Проще всего пустить его на свет или на тепло, причем второе жрет электричество вообще с удовольствием, для этого ставят решетки из толстой проволоки или здоровенные кипятильники, которые знай себе раскаляются и греют всё вокруг. А то, что никакому балласту не по зубам, вроде молнии, уводят громоотводом прямиком в землю, и она принимает удар даже не поморщившись.

У нас она, если вдуматься, и так главный вор, еще когда я тянул от сердца через поле первый голый провод, Основа из него утекала в грунт, пока тот и вовсе не сгорел, только искры полетели. Веревку потом пришлось вешать на столбы через каждые полсотни метров, и под нагрузкой ее грело до того, что места подвеса обугливались.

Тогда это была беда, а сейчас мне вор как раз и нужен. Так может, просто подцепить голые веревки и воткнуть их в грунт? Взять бы проводник потолще, чтобы не прогорел в первую же минуту, да подлиннее, и пускай отдает лишнее понемногу, а земли кругом полно, с нее не убудет. Чем больше таких концов, тем меньше достанется каждому, и тем дольше они протянут.

Пожалуй, стоило заняться этим и раньше, но нужды не было, а без нее я и не торопился, какой смысл разбазаривать Основу, когда на участке ей всегда найдется дело. Веревок, конечно, жалко, запас волосяной у нас и так небогатый, а пиявка в пруду раньше весны не проснется, только голем в деревне обойдется дороже любого мотка.

Что ж, вариант, как ни крути, звучит вполне рабочим, так что я кивнул принцессе, мол, держитесь тут, я скоро, и двинулся к выходу.

Выбирался я через лаз задом, развернуться в нем негде, а про бока на этот раз даже не вспомнил, не до них было.

Снаружи к нашей толпе успел прибавиться Корш, и как он узнал, где нас искать, спрашивать бесполезно, на любую суматоху он поспевает раньше зевак. Дощечку он уже держит наготове, и чистых строк на ней, судя по всему, осталось немного.

— Что там? — Корш выудил из-за уха уголек.

— Перенапряжение, — я поднялся с колен. — Основы в сердце больше, чем мы забираем, вот оно и отращивает себе из нее тело. Шмели пока справляются, скалывают нарост, но сколько они так продержатся, не знаю. Не успеем, и из пчелиной башни вылезет голем. Так что нужны веревки, всё волосяное, что найдется на складе.

— Голем? — у старшего из керамзитчиков вытянулось лицо. — Это что ж, опять осада?

— Тот хоть из леса пер, — мрачно отозвался Хорг. — А этот прямо у ворот вылупится.

Новые вводные Корш записал даже не моргнув, и подчеркнул двумя чертами.

— Сколько? — только и поинтересовался он.

— Всё, что есть, — я загнул палец. — И нити, которые еще не сплели, катушками. И клея на корнях волосянки, хоть бутылек.

Лишних вопросов Корш задавать не стал, ткнул угольком в ближних четверых и отправил их на склад, а следом, подумав, и еще двоих.

— Кладовщику скажете, что по моему слову, — бросил он им вслед. — И пусть не пересчитывает, я потом сам.

Проняло от этого всех, если уж Корш велит обойтись без учета, значит, дело плохо, и посыльные рванули с места так, что из-под лаптей полетели комья грязи.

— Особое приглашение ждете? — накинулся Хорг на остальных. — Бегом, поможете дотащить!

Керамзитчики побросали свои воронки и кинулись к складу, а дед-грибник подхватил пустое ведро и тоже куда-то помчался, хотя зачем оно ему понадобилось, по-моему, не знал и сам. Бригадира из ангара никто никуда не посылал, но к воротам он припустил впереди всех.

— А у прях взять? — крикнул на бегу кто-то из молодых.

— У прях после мастера всё под замком, — буркнул его сосед и покосился на меня через плечо.

Возражать я не стал, моток я у них сегодня и правда свистнул, а слухи у нас разлетаются раньше, чем Мульб успевает их придумать.

Ребятню, которая увязалась за нами еще в деревне, Хорг шуганул одним рыком, и мелкие отбежали шагов на двадцать, где залегли за кучей керамзита и высовывались оттуда по очереди.

Первым, как ни странно, примчался вовсе не кто-то со склада, а здоровенный мужик с колодезной веревкой, причем вместе с ведром, которое болталось на конце и плескало ему на лапти.

— Пенька не годится, — замотал я головой. — Только волосяная. И посудину верни, а то бабы без воды останутся.

Мужик крякнул, но спорить не стал и потопал обратно, бережно неся ведро перед собой.

Пока народ носился туда-сюда, в проеме северных ворот показался король. Направлялся он явно к нам и даже успел шагнуть за решетку, однако дед с лопатой молча опустил ему ладонь на плечо, и Леонар замер.

Издалека не разобрать, что там было в этом жесте, но выглядел он примерно так, мол, иди-ка ты обратно, там может быть опасно. Леонар повздыхал, но остался в воротах, только тянет теперь шею, пытаясь разглядеть, что у нас творится.

Я невольно усмехнулся, у меня тут, значит, командует Корш, а у короля тоже свое начальство имеется, да еще с лопатой. Кто бы мог подумать, хотя в бараке у меня его величеству хватило и одного покашливания. Впрочем, тот похоже и не возражает, а приказы судя по всему у них там ходят в обе стороны.

Мужики со склада примчались, когда король еще маялся в воротах. Двое тащили на плечах мотки волосяной веревки толщиной в палец, а следом поспевал третий с охапкой катушек, придерживая верхнюю подбородком. Кто-то из них сунул себе за пазуху бутылек и бежал, прижав локоть к боку.

Корш, не поднимая головы, ставил на дощечке по черточке на каждую ношу, а я забрал клей у запыхавшегося гонца и махнул остальным, чтобы несли за мной.

— Мотки к лазу, катушки туда же, — распорядился я. — И как только подключу, голыми руками не хвататься, может приложить так, что домой на четвереньках поползете. — честно говоря точно не знаю, и поэтому на всякий случай предостерег. А так, Основа обычно не кусается, в отличие от того же электричества.

— Народ от веревок держи, — попросил я Хорга. — Как засветятся, чтоб ни одна живая душа ближе пяти шагов не подходила.

— А мертвая? — хохотнул кто-то из-за спин.

— А мертвую закопаем, — пообещал Хорг, и смешки стихли.

Сам я снова залез в башню и концы принимал уже изнутри, мужики совали их в проем, а я тянул на себя и волок к колодцу. Колпак, который и так стоял наперекосяк, пришлось сдвинуть плечом еще дальше, рукам нужен был простор. Бетон под щекой горячий, а от сердца пышет так, что глаза слезятся.

Принцесса следила с соты, как я примеряюсь, и стоило мне показать на нарост, где хотел бы видеть чистый камень, как она отдала короткий приказ. Двое шмелей мигом взялись долбить жалами именно там, и через минуту из-под корки проглянул черный бок.

Клей я плескал на расчищенное место и вжимал в него конец веревки, подливая каплю Основы, и схватывался он раньше, чем успеешь досчитать до трех. Подключал я всё вперемешку и без разбора, так что швы вышли кривые, а кое-где потекло прямо на нарост, но качество тут дело десятое, мне главное, чтобы излишки нашли дорогу наружу. Веревкам досталось шесть мест, а нитки я скручивал в пучки и приматывал к уже приклеенным концам, где по одному, где по два, так что в итоге от сердца в лаз уходила целая лохматая борода.

— Потерпи, хозяйка, — пробормотал я, когда у принцессы под самой сотой поползли первые огоньки. — Это ненадолго.

Она перебралась повыше и так клацнула жвалами, что спорить с ней сразу расхотелось.

Оборванные волоски магистрали я отвел в сторону, чтобы не путались под руками, до них очередь дойдет потом. А вот голые концы надо разложить от башни подальше, иначе вся эта Основа полезет в землю под ульем, и неизвестно еще, чем это аукнется его жильцам.

Наружу я выполз куда шустрее, чем залезал, и, обмотав руку ватником в два слоя, взялся за самый толстый моток. Веревка в нем уже налилась светом и мерцает сквозь витки, а я размотал ее и швырнул вдоль поля во весь размах.

Основа хлынула из нее во все стороны, в грунт да в воздух, и от сырой земли под ней потянуло паром. Сама веревка понемногу начала теплеть, это чувствовалось даже через ватник, но гореть пока не собиралась.

— Ишь, светится, — восхитился кто-то из мужиков и сунулся поближе, за что немедленно схлопотал от Хорга подзатыльник.

Разглядывать, что там дальше, я не стал и нырнул обратно в лаз, к сердцу.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: сердце великого гранитного голема]

[Нарост: оболочка голема. Стадия: зарождение]

[Текущая нагрузка: 15.1%]

Два с половиной процента с одной-единственной веревки, а у меня их там целая куча, да еще ниток сколько. Считать так, конечно, на глаз, но мне и этого хватает, чтобы понять, куда дело идет.

Остальное я раскидал по полю веером, одно за другим, а следом в ход пошли пучки ниток, их я растаскивал руками, насколько позволяла длина. Земля жадно пьет Основу, сколько ни дай, и мужики у лаза пятятся всякий раз, когда очередная веревка вспыхивает у них под ногами.

— Мастер поле засевает, — хмыкнул кто-то, глядя, как я швыряю светящиеся мотки. — Только непонятно, что взойдет.

Гул в башне с каждым новым концом выравнивается, и проценты наверняка растут, так что снова пополз в колодец, интересно же.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: сердце великого гранитного голема]

[Нарост: оболочка голема. Стадия: зарождение. Рост замедлен]

[Текущая нагрузка: 38.2%]

[Целостность ядра: 18%]

[Восстановление ядра: запущено]

Тридцать восемь, и пусть до пятидесяти еще далеко, сердце пошло на поправку, а корка ползет заметно медленнее. Шмели наконец вырвались вперед и счищают нарост целыми проплешинами, а черный бок больше не затягивается у них на глазах. Принцесса одобрительно щелкнула, во всяком случае мне так показалось, хотя, может, она просто бережет силы для следующей претензии.

Из башни я выбрался довольный донельзя и, стряхнув с ладоней каменную крошку, даже не пытался сдержать ухмылку.

— Получилось, — констатировал Корш и тут же поставил на дощечке галочку.

— Ну конечно, получилось, — я скрестил руки на груди. — А как оно могло не получиться? Всё ведь логично, Основа и так рвется наружу, а тут ей еще и поглотитель подсунули, да не какой-нибудь, а целое поле.

— Во дает мастер, — уважительно протянул кто-то из керамзитчиков, хотя что именно мы тут сделали, так и не понял.

Любоваться собой мне дали недолго, на ближней веревке, той, что я бросил первой, свет вдруг пошел неровно. Основа по ней уходит в землю, только местами спотыкается и мелкими толчками откатывается назад к башне.

— Не понял, — нахмурился я и пошел поближе разглядеть, что с ней такое.

Присел у веревки и прижал ладонь к земле рядом, не касаясь самого шнура, а грунт под рукой оказался набит Основой под завязку, хоть ножом режь. Лишнее выпирает наружу, тесно ему здесь.

Вот оно что… у всего в этом мире есть вместимость, система пишет ее чуть ли не в каждом анализе, хоть у кирпича, хоть у бумаги, и с чего я взял, что у земли ее нет? Тратить Основу она не умеет, это тебе не руна и не волосян. Что-то, может, и уходит в воздух или траву, но не с такой бешеной скоростью, а в итоге большая часть оседает и копится. Клочок под шнуром наелся до отвала и уже не берет, а из сердца всё прибывает.

Пока я это соображал, свет споткнулся уже на второй веревке, следом на третьей, а потом я сбился со счета, и к десятому концу заикались почти все.

Развернуться к лазу я успел, а вот земля вернула должок одним залпом. Вспышка прокатилась по первой веревке обратно, от дальнего конца до самой дыры, и ушла в башню, а там ухнуло так, что на крыше аж звякнула черепица. Волна Основы ударила оттуда во все стороны, и меня качнуло назад. Из-под свеса вылетела целая туча медоносок, как пробка из бутылки, и рассыпалась над полем с перепуганным жужжанием.

Мужики у мотков попадали кто куда, а из-за кучи керамзита кто-то из мелких пискнул, тоже ли это так задумано.

Краем глаза я еще успел заметить, как Корш вычеркивает на дощечке давешнюю галочку, и бросился следом за вспышкой головой вперед.

Лаз я пролетел в один миг, ободрав оба локтя, хотя почувствовал это много позже.

Внутри творилась настоящая вакханалия, сердце гудит рывками, то взвоет, то стихнет, а сквозь серую шелуху на нем проступают светящиеся трещины. Основа ведет себя как ей вздумается, то бьет из шара по веревкам наружу, то с размаху лупит назад, и воздух в башне аж звенит.

Пчеловоины прижались к стенам, а шмели попрятались за соты. Одна принцесса щелкает без умолку, да только сейчас это никому не помогает.

Анализ я собирался запустить на бегу, но система управилась раньше, видно, тоже перепугалась.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: сердце великого гранитного голема]

[Внимание! поток Основы нестабилен]

[Текущая нагрузка: 5.4%]

Понять, как такое возможно, я не успел, следом выскочил второй анализ, а за ним и третий.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Текущая нагрузка: 20.7%]

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Текущая нагрузка: 2.1%]

[Целостность ядра: 17%]

Цифры скачут как попало, а хуже всего последняя строчка. Еще когда сердце лежало в поле, система так и писала, что крошат его как раз рывки потока, а сейчас его треплет без передышки, и каждый такой толчок откусывает от него по кусочку.

Хвататься за живую линию голыми пальцами я сам запретил мужикам полчаса назад, только раздумывать было некогда, и я вцепился в толстую веревку у самого шара.

Укол пробил меня от запястья до затылка, тело чужую Основу не приняло, и она лишь прошлась по коже жаром, так что ладонь обожгло, а руку свело по локоть. Зато пальцы сжались сами, и я рванул на себя что было сил, а веревка в кулаке пошла трухой и рассыпалась.

Клей у сердца выдержал, после капли Основы его, как я и думал, топором не отрубишь, так что рвался шнур где угодно, только не по шву.

Остальные концы я отдирал уже левой, правая висит плетью и лишь подергивается. Одни веревки обрывались у основания, а другие крошились в пальцах. Пучки ниток я сдирал целиком, вместе с наплывами клея и кусками корки, а последний конец засел так крепко, что пришлось сбить его обломком кирпича.

Сердце, оставшись без отводов, погудело еще с перебоями и мало-помалу выровнялось, а трещины на нем потускнели. Очередной анализ показал прежние двенадцать с небольшим, словно ничего и не было.

Только целостность как была семнадцать, так и осталась, а бетонная подушка под шаром пошла свежими трещинами, и рядом с выпертым куском приподнялись еще два. Магистрали, скорее всего, тоже досталось, рывки ведь гуляли по всем линиям, и что сейчас творится со светом в ангаре, лучше не представлять. Может там волосяны наши все поголовно с обожженными жопами сидят, придется идти извиняться тогда. Впрочем, главное мы скорее всего уже купировали, и теперь я точно знаю, что Основа не электричество.

Принцесса сверху зло щелкнула, и что она думает про такие опыты, ясно без перевода, но и меня можно понять, в самом-то деле!

Обратный путь занял куда больше времени, правая рука в лазе только мешала, а когда я наконец встал у башни во весь рост, оказалось, что кулак у меня до сих пор сжат. Пальцы пришлось разгибать по одному, помогая себе левой, и на ладони нашелся растрепанный обрывок веревки длиной с мизинец.

Я растерянно повертел его перед глазами, а всё остальное так и лежит вдоль поля тонкими ломкими кусочками. Один из мужиков потрогал их палкой, и они раскрошились еще мельче. Хорг растер щепотку в пальцах до отдельных волокон и молча сплюнул.

Единичку я на него все-таки потратил, хотя ответ, кажется, уже знал.

[Анализ материала...]

[Анализ завершен]

[Объект: веревка из волокна волосянки (фрагмент)]

[Состояние: разрушена]

[Причина: многократная перегрузка, неравномерный выход Основы против хода волокон]

[Примечание: чередование оттока и обратного выброса разрушило связь между волокнами. Материал расслоен]

[Восстановлению не подлежит]

Ну спасибо, утешила, а то я уж собрался его склеивать. Обрывок я запихнул за пазуху, пусть лежит там напоминанием, во что обходится наука без подготовки, и оглядел поле, по которому мы так щедро раскидали деревенский запас веревки.

Вывод тут простой, хоть и обидный, громоотвод из земли вышел одноразовый, наестся она быстро, а потом всё лишнее летит обратно. Мне же нужно, чтобы оно уходило каждый день и без остатка.

Так что пойдем от обратного, к тому, с чего я и начинал, к едокам. Кормить таких можно сколько угодно, и чем их больше, тем легче сердцу, а проверять тут особо нечего, все они у нас давно работают и сюрпризов пока не устраивали.

Корш все так же стоит рядом и терпеливо ждет, когда я придумаю что-нибудь еще.

— Пиши, — я тряхнул правой рукой, пальцы на ней до сих пор слушаются через раз. — Вторая ферма. Раза в два побольше нынешней.

— Где ставим? — Корш не отрывался от дощечки.

— Рядом с первой, — прикинул я. — Чтобы провод через полдеревни не тянуть, да и грибникам далеко не бегать.

Дед-грибник расплылся до ушей и победно уставился на бригадира, а тот насупился и сунул руки за пояс.

— А плиты кто лить будет? — буркнул он.

— Сегодня никто, — развел я руками. — Магистраль после такого потрепана, рога ее за час дожгут, так что вибрацию со светом пока выключаем. Бери своих и копай деду яму.

— Копай, сынок, — ласково закивал дед. — Зимой еще спасибо скажешь.

— Скажу, если доживу до зимы с такими соседями, — процедил бригадир, но лопату у ближнего мужика все-таки отобрал.

Нагрузку надо поднимать, а мы ее снимаем, и шмелям от такой экономии легче не станет, да только другого выхода пока нет.

— Дальше кабель, — продолжил я. — На сотню жил.

— Волосянки готовой на такой нет, — уголек у Корша замер. — Всё, что было доступно на складе, вон, по полю крошится.

— А катушки с пруда? — напомнил я. — Пиявка, когда в ил закапывалась, весь намотанный волос на них и бросила, там на такую хватит, и еще останется. Накрутчики хоть делом займутся, а то от тоски извелись.

— Там же разматывать еще и разматывать… — поморщился Корш, у которого на такое добро, похоже, имеется отдельная строка.

— Ну и пусть постараются, чего уж, — махнул я рукой. — Воск возьмем у кладовщика, а Дагна пусть бросает всё и кует новую пластину. Бочку под намотку тоже подберите побольше, чтобы на повороте ничего не трескалось.

Корш вписал три строки подряд, и уголек у него сточился почти до пальцев.

— Хорг, — я повернулся к здоровяку. — На тебе канавы, к новой ферме и к яме гнилохода.

— Гнилоходу-то зачем? — Хорг вскинул брови. — Он и так сытый.

— Вот пусть Основой и закусывает, — хмыкнул я. — Линию ему дадим тонкую и со щетками, чтобы разомкнуть в любой момент, если он вдруг начнет расти не туда.

— И волосянов наловите, — добавил я. — С болота, сколько выйдет, хоть по одному в каждый дом посадим.

Корш кивнул и, не сходя с места, набрал бригаду из ближних мужиков, а старшим поставил того, кто, по его словам, на болото уже ходил.

— А каких брать? — тот уже примерял на плечо чужой мешок. — С какой шевелюрой?

— Каких поймаете, тут не ярмарка, — фыркнул я.

— А если драться полезут? — засомневался кто-то из новеньких.

— Считай шлепки, потом доложишь, — отрезал Корш, и вопрос сочли закрытым.

— И последнее, — я оглянулся на башню, из-под свеса которой всё еще пыхало жаром. — Со склада все бухты двадцатижильного, какие найдутся. Кинем вторую линию рядом со старой, пока та совсем не сгорела.

— Лопаты в зубы, — Хорг обвел ближних мужиков тяжелым взглядом, и те вздрогнули. — А кто отстанет, того вместо кабеля в канаву уложим!

Задачи разлетелись мигом, и пока половина народа бежала к деревне за лопатами, ловцы потрусили к реке выпрашивать у рыбаков сети.

Засыпку башни опять отложили, и старший керамзитчик тоскливо глянул на свои воронки, но перечить не стал и увел бригаду вслед за Хоргом.

На копке дед первым делом отмерил шикарную грибную ферму раза в три больше нынешней, да еще и жердь подобрал такую, что хватит этажа на два. Но пришлось его огорчить, нам надо быстро, а много уже будет потом, когда рядом встанет третья ферма. Вот там и разгуляемся, а пока хоть как-то бы нагрузить наше многострадальное сердечко.

От первой до второй прокопали траншейку метра на три в длину, и залить ее можно будет заодно со стенами и полом новой постройки.

К гнилоходу тоже копать собирались, но я вовремя спохватился. Мол, пускать же принято от распределительного шалаша, а значит и гнилоход не исключение. Но какой в этом смысл, когда по тем же канавам у нас идет сток нечистот, ой, то есть продуктов питания для гнилохода? Вот и я подумал, что никакого, так что вывели мы четырехжильный от основной магистрали и пробросили до самых очистных сооружений.

Мужики, правда, косились на эту затею с опаской, а ну как наш уничтожитель всего ненужного и лишнего с такой кормежки возьмет да и превратится в гниломуху.

Ну а пока все заняты работой, я тоже решил не отвлекаться на раздумья. Все-таки пока пашешь, мысли тоже ложатся хорошо, а у меня как раз есть важное занятие которое без меня все равно никто не осилит. Так что полез в башню уже и не помню в который раз за день, и принцесса встретила меня таким щелчком, что я на всякий случай пригнулся. Шмели внизу тюкают корку без прежнего задора, а пчеловоины переминаются у края колодца, дожидаясь, когда их позовут на смену.

Свободных накопителей на столбе хватает, и каждую жилу я приклеивал к своей руне, прижигая каплей Основы. Попутно приладил на место оборванные волоски старой магистрали, раз уж лежу тут на животе. Управился я быстро, двадцать жил не сотня, да и левой я за день приноровился.

Второй конец завели в шалаш к Сурику, там я срастил его с первым у самых щеток, и когда он свел их по очереди на каждый цех, свет в ангаре вспыхнул так, что из ворот его выплеснуло на двор.

Драку волосяны бросили даже не дошлепав друг друга, а самый деятельный, у которого шип остался в проводе, вдруг разгорелся на всю шевелюру и решил, что это он всё починил, слишком уж важно возвращался к горшку.

Рога в ангаре снова зажужжали, и мужики бросились освобождать формы с испорченными заготовками, чтобы поскорее догнать план и переработать хотя бы на пару человекодней за смену.

Только радоваться мне особо нечему, ведь свет в цеху сердце тянуло и раньше, просто теперь провод не греется. Нагрузка же как была, так и осталась, и прибавка выйдет разве что на рогах, которым больше не придется глохнуть посреди заливки, но это крохи, и лишнего тут не вытянешь, хоть десять линий клади.

Понятное дело, ферму сегодня если и выкопают, то ее потом еще бетонировать и крыть, так что если управимся за два дня, можно будет закатывать праздник и награждать всех причастных. Новый кабель ляжет в канаву не раньше, а сколько волосянов принесут с болота, неизвестно никому, даже Коршу. Корка же в колодце растет уже сейчас, и шмели держатся там возможно из последних сил.

Вот тогда мне и вспомнился молот Дагны, который я еще у колодца списал со счетов, даже не попробовав.

Солнце уже полезло куда-то за лес, и до кузни я добрался, когда Дагна как раз добивала дыру под сотню жил. От горна на берегу светло, а у пня подмастерье держит клещами пробойник. Сама Дагна пристроила пластину на два бруска, оставив между ними зазор, и стоило бойку опуститься, как снизу выскочил черный кругляш, а в железе осталась ровная дыра.

Тот еще катился по земле, а к пню уже подлетел мужик из кабельщиков, который, видать, давно тут караулил, и сгреб добычу голыми руками.

— Куда, дурень?! — рявкнула Дагна.

Поздно, мужик уже взвыл, но понес пластину к линии, перекатывая ее в ладонях, как горячую картошку, и дуя на пальцы. Выпустить ее он и не подумал, у кабельщиков воск давно растоплен, и бочку прикатили еще к обеду, так что ожог для него сейчас дело второе.

Сегодня Дагна какая-то мрачная, даже на подмастерье не рычит, но расспрашивать я не стал, у меня к ней разговор.

Стопор вошел в гнездо, и камень завис над пнем, а я смотрел на него, и картинка у меня потихоньку складывалась.

— Слушай, Дагна, — задумчиво протянул я. — А тебе этот молот сейчас нужен?

— Он мне всегда нужен, — она сдернула рукавицу и прищурилась. — А что?

— Да подумал… А дай я его немножко попользую.

— А ты умеешь? — Дагна подбоченилась и смерила меня взглядом.

— Ну, я его как бы создал, — пожал я плечами.

Нагрузку он сердцу даст, стоит только посадить его на линию, а заодно на нем можно проверить мою давнюю задумку.

С изломами я вожусь с тех пор, как разглядел первый в осколке голема, и чем дальше, тем меньше понимаю, с какой стороны к ним подступиться. Руну я наношу на узел рисунком, хоть по бетону, хоть по бумаге, а эти трещинки сидят в самой толще материала, тонкими дугами одна над другой, и до такой глубины никаким карандашом не долезешь, а выдумывать свои дело гиблое, отклонись хоть на миллиметр, и получится обычный скол.

Зато ни голем над своими камнями, ни зубр над рогами с резцом не сидели, это Основа протаптывает себе путь, когда без конца бежит по тому же месту. Значит, и сталь можно научить, стоит только колотить через нее одинаковым толчком много-много раз, ради этого я даже собирался изловить в лесу живой перфоратор и снабдить его железными лопатками.

А молот как раз этим и занимается, причем без всяких моих стараний. Удары у него не отличишь друг от друга, и никто мне не запретит примотать к бойку стальной брусок. Пусть себе долбит по пню хоть до утра, гоняя Основу сквозь железку по одной дорожке.

Почему тогда изделия у Дагны не обрастают изломами, раз боек лупит по ним целыми днями? Так она же заготовку всё время двигает и поворачивает щипцами, и удар приходится каждый раз на новое место, да и железо под молотом у нее раскаленное и мягкое, может, оно попросту ничего в себе не держит.

— И еще, Дагна, — спохватился я. — Мне нужен самый толстый брусок, какой найдется, да из самой прочной стали. Есть у тебя такой, чтобы выдержал сотни ударов вот этим молотом?

— Не представляю, зачем тебе, — она задумчиво постучала щипцами по ладони. — Хотя есть один такой. Правда, железо на него я у старосты выкупила.

Из-за горна она достала увесистую темную плиту с неровными боками и бухнула на землю передо мной. На глаз в ней сантиметров по десять в длину и ширину ну и около пяти в толщину, а посередине зачем-то сквозное отверстие.

— Это что? — я присел над находкой.

— Подкладка будет, под пробойник, — Дагна любовно похлопала по ней ладонью. — Положил заготовку сверху и бей прямо по центру, а не мучайся над щелью. Сама из клубней ковала, между прочим.

Обошлись они ей, помнится, в целую зиму работы без выходных, так что вещь для нее не копеечная. Только для моей затеи плита подходит идеально, и отверстие в ней тоже к месту.

Боек и так висит на стопоре где-то на уровне моего плеча, и я взялся за дело. Килограмма три-четыре в плите от силы, только поднимать ее пришлось почти одной левой, раз правая после колодца полностью не отошла. А прижимать железную дуру снизу к граниту, который в любой момент может сорваться, то еще удовольствие.

— Голову не суй, — Дагна вцепилась в стопор обеими руками. — Если выскочит, мне потом тебя с пня соскребать.

Цепь она выудила ногой из кучи обрезков и подпихнула ко мне молча, но так выразительно, что слова тут были лишние. Конец я пропустил сквозь отверстие и, прижав плиту к бойку, обвел вокруг камня накрест. Хвосты пришлось затягивать поверх качельки и закручивать палкой, пока железо не впилось в дерево. Держится вся эта конструкция кое-как и чуть болтается туда-сюда, но лучшего без сварки не добиться.

Мы отошли на пару шагов, и Дагна выдернула стопор. Первый удар вышел глухим и тяжелым, отчего на плите сразу осталась вмятина. Пень под ней только крякнул, а молот, пока железяка бряцала на цепи, уже пошел на второй заход.

Считать я сперва пытался, но к третьему десятку сбился и бросил, всё повторяется абсолютно одинаково, только выбоина становится глубже.

Дагна стояла рядом, сложив руки на фартуке, и косилась на меня как на больного. Хотя справедливости ради я и сам себя в эту минуту умником не чувствовал, но попробовать-то надо.

— Ты, конечно, не обижайся, — не выдержала она после очередного удара, — но так ковать неправильно. Подогрел бы хоть ради приличия.

— Да погоди ты, — я даже не обернулся.

Основа на каждом ударе проходит ровно сквозь заготовку, из камня через сталь в пень, и даже без анализа видно, как плиту понемногу корежит. И пусть большая часть Основы не задерживается в плите а только травмирует ее, но какие-то крохи должны передаваться. Края пошли волной, вмятина расползлась на всю ширину, только это всё снаружи, а в толще пусто. Может, молоту всего лишь не хватает Основы?... От горна течет явно мало, а тут работа посерьезнее.

— Не останавливай, — попросил я Дагну. — Даже если железку станет жалко.

— Мне и железку жалко, и пень, — проворчала она, но к стопору не потянулась.

До кабельщиков я долетел в два счета, там как раз намотали на бочку последний виток двадцатижильного, и откатить ее еще не успели. Воск на нем толком не остыл и мягко подается под пальцем, но такие мелочи меня сейчас не волнуют.

— Ты чего?! — мужики кинулись наперерез, но я уже уперся в бочку плечом и покатил. — Мы его полдня мотали!

— Завтра намотаете, — пропыхтел я. — Пластина у вас теперь новая, вот и опробуете.

— Так ее только принесли, у человека до сих пор пальцы дымятся! — донеслось вслед, а дальше уже тише и сплошь непечатное.

Ради подключения молот пришлось остановить, и пока Дагна заклинивала качельку, я полез под нее, к оси, где в железном дереве сидят крупные узлы. На самом жирном я выжег поглотитель и, распустив конец кабеля, посадил на руну жилы по одной, каждую вплавляя клеем и Основой. Выше по качельке добавил пару своих накопителей, а между ними накидал соединителей, чтобы поток шел к камню без заминки, а не застревал на полпути в дереве.

Другой хвост пришлось тянуть к Сурику в шалаш, где я врезал его в линию, благо намотано на бочке было с запасом.

Дагна освободила качельку, и следующий удар разнесся по всей округе. Лязг вышел такой, что зубы у меня клацнули сами, а пень под плитой будто бы осел в землю.

Выругалась Дагна так, что мужики, которые прибежали следом за своей бочкой, уважительно переглянулись и побежали обратно.

— Если он ей наковальню расколет, она его самого вместо нее поставит, — предрек один.

— А если молот угробит? — поежился второй.

— Тогда и хоронить нечего будет, — подвел итог третий, и все трое дружно вздохнули.

— Да ничего она не сотворит, — заверил я мужиков, хотя сам на Дагну поглядывал с опаской. — Молот хороший, к тому же мой. А сломается, новый сделаю, еще лучше прежнего.

Она только засопела, и пугает меня такое куда сильнее любого молота.

Первую сотню ударов плита только плющилась, а цепь гремела на каждом взмахе. Основы через камень теперь идет столько, что воздух над пнем дрожит, и Дагна морщится всё сильнее.

Дагна уже двинулась к стопору прекратить это измывательство, но я поймал ее за руку.

— Смотри.

Она нахмурилась, но вырываться не стала и несколько ударов просто глядела на плиту, а потом подалась вперед.

— Искры? — удивилась Дагна.

— Да-да, искры, — подтвердил я. — Всё так.

Из-под плиты, которая теперь мало чем напоминает брусок, и правда летят искры, только не те, что сыплются у Дагны с раскаленной заготовки, эти мелкие и янтарные. А если приглядеться, в толще проступили тонкие трещинки, и по ним то и дело пробегают огоньки прямо из камня в металл, где тут же и гаснут.

Подождали мы еще с десяток ударов, и только тогда я кивнул Дагне, чтобы глушила. Цепь пришлось раскручивать вдвоем, а плиту я еле удержал в руках. От такой работы она нагрелась без всякого горна.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: стальная заготовка. Деформирована]

[Материал: сталь]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особые структуры: изломы. Обнаружено: 1]

[Излом неустановленного типа: 1 шт. Нанесение не завершено. Основа рассеивается при прохождении. Эффект: околонулевой]

Излом всего один, оно и понятно, молот-то бил всё время в одну точку. А строчка эта мне знакома, такая же стояла в анализе меча Кральда, где тоже сидела парочка недоделок, которые хозяину ничем не помогают, а силы из него тянут исправно.

— А ведь это, по сути, мне и нужно, — усмехнулся я.

Еще у колодца я мечтал о балласте, который будет тратить Основу, а возвращать, в отличие от земли, ничего не станет. И вот, собственно, теперь горячий кривой образец лежит у моих ног.

— Дагна, — я обернулся к ней с самой обаятельной улыбкой, на какую только способен, — а ты не против, если я твой молот немножко разберу?

— Да ты совсем охренел! — она шагнула назад и встала между мной и качелькой. — Как это разберу? Шутишь, что ли? Я ж на нем всё делаю, без него как без рук!

— Ну, возьми пока Больда молотобойцем, — выкрутился я. — Кстати, а где он?

Дагна вздохнула, и вся злость из нее разом куда-то делась.

— Стражники видели, как в сторону города убегал, — она отвела глаза и принялась теребить рукавицу. — Уж не знаю, что с ним. Староста сказал, если завтра не объявится, вышлет Кейна на поиски.

— Так Кейн со мной в поход собирался, — вырвалось у меня.

— Ну ты же понимаешь, что Больд важнее, — Дагна подняла на меня глаза.

— Ну, вообще, да, — признал я. — Тут не поспоришь.

Важнее, чтобы он находился тут, под присмотром Дагны, иначе у этого мира не будет шансов на существование. Но говорить этого вслух не стал…