Клан Гань

На границе центральной и северной окраин Империи Цзинь раскинулся край, который, хоть и считался одним из наименьших среди тридцати шести имперских владений, неизменно входил в пятерку самых процветающих. Этот регион славился обилием плодородных земель и водных артерий, способствовавших накоплению колоссальных богатств, а также обширными территориями, усеянными духовными горами. Зачастую простые смертные, населявшие эти горы, удостаивались лицезреть бессмертных в даосских и буддийских одеяниях, устремляющихся вдаль. Естественно, что даосизм и буддизм здесь достигли расцвета, и их обители были видны повсюду. Вне зависимости от социального статуса или материального достатка, жители региона всегда питали глубочайшее уважение к последователям обеих школ.

Однако, помимо этих двух главенствующих течений, влияние многочисленных конфуцианских школ ощущалось и в многочисленных городах и поселениях области.

Всего таких школ насчитывалось тридцать девять. Крупнейшие из них объединяли в своих стенах истинных знатоков конфуцианского учения, а их учениками часто становились государственные чиновники. Что же до самых скромных школ, то в них преподавали лишь обычные наставники, способные лишь разъяснять базовые постулаты конфуцианства. Если же они обнаруживали в ком-то из своих воспитанников выдающиеся способности, то рекомендовали его в более престижное учебное заведение, что давало юношам из бедных семей прекрасный шанс на карьерный рост.

В конечном счете, конфуцианские ученые, получившие образование в школах высокого ранга, были желанными гостями в высших кругах Империи Цзинь. А выпускников же элитных академий с распростертыми объятиями принимали представители знати всех уровней.

В Тайчане, столице префектуры Тайчан, располагалась одна из таких выдающихся конфуцианских академий.

Хотя город и не входил в число ведущих мегаполисов империи, он служил одним из ключевых торговых узлов провинции Нань и являлся домом для состоятельных и влиятельных личностей. В городе проживали четыре семьи, носящие дворянские титулы, а также бесчисленное множество людей самых разнообразных профессий.

В западной части города Тайчан находилось владение клана Гань — семьи, занимавшейся торговлей и отличавшейся завидным богатством. Им принадлежало более двадцати ресторанов в городах префектуры. В небольших населенных пунктах они были бесспорными лидерами по объему капитала, однако в самом городе Тайчан их статус был лишь одним из представителей местной элиты.

Но даже среди прочих знатных семей клан Гань владел особо внушительным поместьем в районе, населенном самыми богатыми горожанами, и имел в своем штате более сорока слуг.

Однажды, в самый разгар полуденного зноя, по улице размеренно шагал юноша, облаченный в конфуцианские одежды. Возраст его едва превышал двадцать лет, а за спиной он нес узелок, плотно обернутый серой тканью и покрытый дорожной пылью.

Двигаясь по улице, он то и дело осматривался по сторонам и вскоре его взгляд упал на блестящие ворота поместья клана Гань. Увидев надпись «Поместье Гань», он невольно расплылся в улыбке.

Подойдя к воротам, он некоторое время внимательно изучал их, после чего решительно постучал в массивную железную дверь.

Тук-тук. В ответ на стук изнутри послышались торопливые шаги.

Ворота приоткрылись, и показался мужчина средних лет, одетый в одежду слуги, с выражением почтения на лице.

Увидев юношу, телохранитель замер, и благоговение быстро сменилось недоумением. Он выпрямился и спросил с ноткой недоверия: «Кого вы ищете, ваша милость?» Затем он оценивающе окинул взглядом юношу, пытаясь определить его происхождение.

Юноша сложил руки в приветствии и, улыбаясь, произнес: «Это здесь проживает мой дядя Гань Чи?»

Оценив качество одеяний юноши, слуга отбросил всякое пренебрежение. Напротив, услышав слова Хань Ли, он был сильно встревожен и почтительно проговорил: «Дядя Гань Чи? Гань Чи — достойное имя моего господина. Тогда вы, молодой господин, должно быть…»

— «Я Хань Ли. Дядя Гань Чи является моим дальним родственником. Я проделал этот путь, чтобы засвидетельствовать ему свое почтение», — Хань Ли продолжал улыбаться, произнося эти слова.

Прошел год с тех пор, как он погрузился в полное уединение для совершенствования своего cultivation . За это время, опираясь на помощь Жемчужины Небесного Трупа и ваджрной реликвии, он освоил первый уровень Искусств Светлой Яшмы. Это позволило ему в значительной мере усмирить бушующую зловещую Qi , что принесло ему огромное удовлетворение, однако окончательное решение этой проблемы оставалось первостепенной задачей. Именно поэтому он поспешил к клану Гань, чтобы предпринять следующий шаг в своем плане по избавлению от зловещей Qi .

После секундного замешательства мужчина средних лет произнес: «Так вы и есть молодой господин Хань. К несчастью, господин сегодня утром отправился на встречу со своими коллегами. Сейчас домом заведует старший молодой господин. Доложить ли ему о вас?»

— «Прошу, благодарю за беспокойство», — спокойно ответил Хань Ли.

— «Пожалуйста, подождите минутку, молодой господин. Я немедленно передам ему ваше известие», — мужчина поклонился и закрыл ворота.

Хань Ли праздно стоял перед воротами, осматривая окрестности обширного поместья и временами замечая проезжающие мимо экипажи.

Хотя он и не охватывал город своим духовным чутьем, было очевидно, что в нем находится большое количество cultivators . Более того, во многих районах обитали мастера высокого уровня. Это показалось ему весьма странным, так как он не мог постичь, почему cultivators проявляют столь пристальный интерес к миру смертных.

Через некоторое время дверь со скрипом открылась, и показался юноша в богато украшенной одежде с утонченной внешностью. Позади него стоял тот самый слуга.

Окинув Хань Ли взглядом, юноша вежливо произнес: «Вы, должно быть, господин Хань. Я — Гань Юй. Я слышал, что вы — дальний родственник клана Гань. Хотя я никогда не слышал о вас раньше, я не могу забывать о манерах. Не желаете ли, господин Хань, пройти со мной в гостиную?»

«Так ты сын дяди Ганя. Раз ты приглашаешь, я не откажусь», — без раздумий согласился Хань Ли.

С легкой улыбкой Гань Юй отступил в сторону, приглашая Хань Ли войти. Тем временем черные ворота бесшумно закрылись.

…

Два часа спустя глава клана Гань, пятидесятилетний мужчина в синих дворянских одеждах по имени Гань Чи, вернулся в поместье в экипаже.

Гань Чи посмотрел на привратника и спросил: «Случилось ли что-нибудь, пока меня не было?»

Привратник искренне ответил: «Господин, прибыл молодой человек по фамилии Хань. Он утверждает, что приходится вам племянником, и ждет в гостиной вместе с молодым господином. Кажется, они ведут оживленную беседу».

Как раз когда Гань Чи сошел с экипажа и подходил к воротам поместья, он замер и пробормотал: «Племянник? По фамилии Хань?» — В его голосе слышалась тень сомнения.

«Что? Этот человек мошенник?» — встревожился привратник и поспешно предложил: «Мне позвать стражу?»

«Трудно сказать, действительно ли он мошенник. Кажется, у меня был такой родственник, но прошло столько времени, что память подводит меня. Продолжай охранять ворота. Тебе не стоит вмешиваться в это дело!» — Гань Чи восстановил спокойствие, отчитал привратника и поспешил в поместье. Даже не сменив одежду, он направился в главный зал.

Как только он подошел к дверям зала, он услышал бодрый и знакомый голос: «Я восхищаюсь глубоким пониманием конфуцианского учения брата Хана. Но что касается тех великих слов, мое понимание таково, что…» — Голос явно принадлежал его старшему сыну, и тот, казалось, увлеченно беседовал с гостем.

Услышав это, лицо старика несколько помрачнело, а в глазах промелькнула тень тревоги. Но мгновение спустя он стиснул зубы и вошел в зал.

«Отец, это господин Хань», — когда Гань Юй увидел вошедшего отца, он немедленно встал и поприветствовал его.

«Да. Я уже слышал от привратника», — Гань Чи махнул рукой сыну и уставился на Хань Ли, спрашивая: «Значит, ваша милость и есть тот, кто называет себя моим дальним родственником. У вас есть письмо или, возможно, памятная вещь?»

В этот момент Хань Ли встал и не смог сдержать улыбки, услышав вопрос. Затем, не говоря ни слова, он протянул сверкающую белую нефритовую подвеску.

Когда Гань Чи увидел эту подвеску, его лицо преобразилось.

Он торжественно взял её и внимательно осмотрел, после чего произнес: «Значит, вы и есть тот молодой потомок, брат Хань. Пожалуйста, пройдите за мной в мой кабинет. Я хочу спросить о деле, касающемся моей покойной тети», — Гань Чи с великим волнением схватил Хань Ли за запястье и вывел его из зала.

Оставшись в зале, Гань Юй в шоке застыл и пробормотал: «Тетя? Разве в клане Гань была такая родственница?»

После того как они вошли в кабинет, Гань Чи осторожно закрыл дверь и глубоко поклонился, сказав: «Я приветствую вас, господин Хань!»

«Встань», — сказал Хань Ли. Затем взмахом рукава он выпрямил тело Гань Чи потоком голубого света и продолжил: «Тебе не нужно спрашивать о моем происхождении. Тебе нужно лишь знать, что с сегодняшнего дня я нахожусь здесь по поручению людей, которые стоят над тобой».

Сомнения Гань Чи были смыты демонстрацией магической силы Хань Ли, и он почтительно ответил: «Да! Значит, вы близки к тем двум господам, что были связаны с кланом Гань… но они исчезли двадцать лет назад. Молодой господин Хань не мог прийти в лучшее время».

Хань Ли кивнул и произнес властным тоном: «Я прибыл в твой клан Гань лишь мимоходом. У меня есть более важные дела, но мне потребуется помощь твоих связей в мире смертных».