— Ты... ты... — от наглых слов И Юня юноша позеленел от злости. — Это провизия, жалованная Стражей Цзиньлун! Как ты можешь... как ты можешь...

Он не успел договорить, как И Юнь усмехнулся.

Вслед за ним расхохотался и Сунь Цзинжуй.

Остальные воины Стражи Цзиньлун тоже залились хохотом — это была откровенная, беспощадная насмешка.

— Ну и дуралей, редкий экземпляр, — со смехом заметил Сунь Цзинжуй.

Юноша обомлел. До него наконец дошло, что он только что ляпнул глупость.

И Юнь мгновенно сбросил улыбку и холодно произнес:

— Хотите получить еду? Без проблем. Сначала сожрите весь тот коровяк, который бросали в дом моей сестры, и тогда я с вами поделюсь.

Лица ребят, которые в свое время кидали навоз вместе с этим юношей, тут же изменились.

— Твой дом сгорел, и... и навоз тоже сгорел! — выкрикнул один из них.

И Юнь нетерпеливо взглянул на него:

— В деревне дерьма завались, найдете где угодно.

— Ты... ты... — юноша сжал зубы до хруста. Он понял: И Юнь сегодня просто издевается над ним! Он изначально не собирался давать им зерно, а лишь хотел унизить на глазах у всех!

В его душе закипела лютая ненависть, а взгляд, устремленный на И Юня, наполнился беспредельным ядом. Он понимал, что не справится с И Юнем в бою, поэтому проклинал его про себя, проклинал весь его род.

И Юнь нахмурился, но не успел ничего сказать, как Лю Те уже сорвался с места.

— Ах ты, сукин сын, вылупился! Глаза выколю!

Лю Те со всей дури врезал юноше по лицу, так что у того мгновенно заплыл глаз. Затем он схватил парня за волосы и нанес еще один удар, разбив нос в кровь.

Лю Те бил безжалостно. Этот парень был даже старше Тао Юньсяо, с чего бы его щадить? В деревне женитьба ранняя, 15-летнему юноше через год-два уже семью заводить.

Лю Те вымещал на нем удары кулаками и ногами, пока парень не забился в истерике, крича от боли и зовя на помощь родителей. Его дед, один из старейшин клана Лянь, стоял с позеленевшим лицом, но так и не дернулся остановить Лю Те.

Как аукнется, так и откликнется. В свое время этот парень был деревенским задирой, который разгуливал со своей шайкой и наводил страх на окружающих. Любого ребенка, не желавшего ему подчиняться, они забивали почти насмерть, а над молодыми девушками издевались и распускали руки, и тем даже негде было искать защиты.

И Юнь безучастно наблюдал за этим зрелищем. Ему внезапно пришло в голову, что иметь под рукой верную прислужницу-собаку — не такая уж плохая идея.

Убедившись, что все дела улажены, И Юнь запрыгнул на Однорогого гигантского носорога и крикнул Лю Те:

— Стереги зерно. Вернусь через полчаса и начнем раздачу!

Услышав это, Лю Те пришел в неописуемый восторг — это было первое поручение, которое дал ему И Юнь!

Люди порой удивительно угодливы: готовы из кожи вон лезть, лишь бы стать чьим-то слугой. Лю Те был именно таким. Он тут же ударил себя кулаком в грудь и поклялся выполнить задание в лучшем виде.

И Юнь попрощался с Сунь Цзинжуем и на Однорогом гигантском носороге отправился в путь.

Его целью, конечно же, была гора за деревней — он ехал за Цзян Сяожоу!

По какой-то причине, направляясь к задней горе, И Юнь почувствовал смутное беспокойство. Это ощущение заставило его нахмуриться...

Он натянул поводья и прибавил ходу!

Однорогий гигантский носорог, поднимая клубы пыли, помчался к горам за поселением клана Лянь.

Жители Племени Тао и клана Лянь провожали уходящего И Юня со сложными чувствами. Особенно паршиво было тем крестьянам из клана Лянь, которые раньше насмехались над И Юнем или обижали Цзян Сяожоу.

Они надеялись, что И Юнь забыл прошлые обиды, но теперь стало ясно: он помнит все до единого долги!

Провизия, привезенная Стражей Цзиньлун, предназначалась не просто для спасения клана Лянь от голода — она стала для И Юня способом свести старые счеты.

***

Гора за поселением клана Лянь.

В горах всегда холоднее, чем в деревне. Стояла глубокая зима, и, помимо бурлящей Восточной реки, все горные родники за деревней замерзли. Землю укрывал толстый ковер из опавших листьев.

Но среди этих листьев возвышались густые вечнозеленые деревья, заслонявшие синее небо.

На одном из таких укрытых деревьев стоял скромный домик на ветвях. Хотя снаружи бушевал ледяной ветер, внутри было тепло, как весной, ведь там лежала Астральная кость Багряного чешуйчатого зверя, непрерывно излучавшая густую энергию огня.

В домике 15-летняя девушка сидела босиком у окна. Подперев острый подбородок изящными ладошками, она задумчиво смотрела наружу...

Вот уже шестнадцатый день...

С тех пор как ушел И Юнь, прошло 16 дней. Цзян Сяожоу считала каждый день и понятия не имела, как он там.

Все это время ей абсолютно нечем было заняться. И Юнь велел ей не выходить без необходимости, поэтому она почти не покидала домик на дереве.

В конце концов, встретить хищного зверя или члена подготовительного лагеря воинов клана Лянь было одинаково смертельно опасно.

Так что Цзян Сяожоу оставалось лишь ждать и смотреть в окно.

Находясь в деревянном домике, она разглядывала клочок неба в окне, многовековые деревья и древние валуны, простоявшие здесь тысячи лет.

Восход сменялся закатом, плыли облака. Каждое утро Цзян Сяожоу наблюдала, как на валунах выпадает тонкая белая наледь, к полудню она испаряется, а вечером лунный свет затапливает камни серебром...

Ей оставалось лишь ждать.

День за днем она сидела в одиночестве, тревога изматывала ее, и порой ей снились кошмары, от которых она просыпалась в холодном поту.

Наступил полдень...

Редкий луч зимнего солнца пробился сквозь кроны деревьев и упал на лицо Цзян Сяожоу.

В его свете ее шелковистые волосы отсвечивали мягким золотом.

Вдруг раздался легкий шорох, и на подоконник прыгнула белка.

Увидев пушистого зверька, Цзян Сяожоу впервые за долгое время улыбнулась.

Этого маленького друга она заметила случайно. Из-за чрезмерной охоты животных в горах за поселением клана Лянь осталось совсем мало.

Благодаря зверьку Цзян Сяожоу скрашивала одиночество. Она подкармливала его зерном и кукурузой, поэтому он стал прибегать постоянно.

Насыпав немного кукурузных зерен, Цзян Сяожоу обняла нежными руками свои стройные ноги и тихо стала наблюдать, как зверек ест.

Тот уплетал угощение вовсю, надувая щечки, но оставался настороже и время от времени поглядывал по сторонам.

Глядя на это милое создание, Цзян Сяожоу на миг ощущала покой.

— Великий отбор Божественной империи, наверное, уже закончился... — тихо вздохнула Цзян Сяожоу, снова устремив взгляд за окно. — Интересно, каков его результат... Сила Юнь-эра сильно возросла за последнее время, вот только на Великом отборе полно мастеров. Возле Племени Тао только мелких кланов несколько десятков, и каждый не меньше клана Лянь... А само Племя Тао — настоящий гигант...

Она ужасно волновалась за И Юня. Вовсе не потому, что надеялась на его победу ради богатства и славы.

Она знала: Лянь Чэнъюй с вероятностью девять из десяти станет воином Стражи Цзиньлун. И если И Юнь не вольется в их ряды, он лишится защиты Стражи, и Лянь Чэнъюй сможет исподтишка его убить!

Тогда И Юнь окажется в смертельной опасности.

При этой мысли Цзян Сяожоу охватывал страх.

Хотя она выросла в Великой Пустоши, в богов не верила. И все же последние 16 дней она непрестанно молилась за И Юня, надеясь на чудо, молясь о том, чтобы И Юнь действительно прошел отбор.

Томительное ожидание давалось нелегко.

Пока Цзян Сяожоу витала в облаках, зверек, грызший кукурузу, вдруг выронил любимое лакомство из лапок, выпрямился и настороженно огляделся. Перестав жевать, он замер с надутыми щеками, а в его черных глазках-бусинках застыл испуг.

Цзян Сяожоу вздрогнула: что произошло?

Она прислушалась и уловила глухой гул, будто сквозь горы мчался гигантский зверь.

Маленькая белка перепугалась и юркнула ей за спину — за эти дни она прониклась полным доверием к девушке.

Цзян Сяожоу поднялась. Топот становился все громче, чудовище явно приближалось.

«Неужели...»

Цзян Сяожоу быстро подошла к окну. Взглянув вниз, она увидела, как деревья в лесу сильно качаются: к дому прорывалось нечто огромное.

Девушка затаила дыхание.

Спустя десяток вздохов сквозь густую чащу прорвался зверь высотой с двухэтажный дом.

На его широкой спине стоял статный юноша. Посреди дикого леса глаза его сияли, словно яркие звезды, а от всего облика веяло благородством и отвагой. Его выразительные черты складывались в до боли знакомое лицо.

— Юнь... Юнь-эр? — Цзян Сяожоу едва могла поверить, что юноша перед ней — это И Юнь!

— Сестра Сяожоу!

Увидев Цзян Сяожоу невредимой после стольких дней разлуки, И Юнь почувствовал, как в груди бушует океан эмоций. Он испытывал невероятное облегчение и радость, ведь в глубине души очень боялся, что с ней могло что-то случиться.

На свете есть страшное страдание: достичь невероятных высот, но осознать, что единственный человек, с кем ты мог разделить свой успех, исчез.

Это самое глубокое одиночество.

В этом мире Цзян Сяожоу была его единственным близким человеком. Только она могла разделить с ним его радость и триумф.

И Юнь хотел, чтобы Цзян Сяожоу всегда была рядом. Чтобы она видела, как он станет Государственным мужем, затем получит титул маркиза или министра и, в конце концов, станет Святым Расы Людей!

По непонятной причине, когда И Юнь мчался верхом на гигантском звере к горам, в его сердце возникла необъяснимая тревога. Он ужасно боялся за Цзян Сяожоу, и лишь встретив ее, смог немного успокоиться.

И все же на душе до сих пор было неспокойно.

Одним прыжком он взлетел на дерево прямо к домику, отчего тот сильно зашатался. Не произнося ни слова, И Юнь крепко обнял Цзян Сяожоу, сжимая её так сильно, словно боялся выпустить ее из рук хоть на миг.

— Сестра Сяожоу, я вернулся!

У И Юня защипало в носу. Он не понимал, откуда взялась эта внезапная тревога.

Но каков бы ни был ее источник, И Юнь поклялся себе: в этой жизни он обязательно защитит Цзян Сяожоу.

Прижатая к груди И Юня, Цзян Сяожоу уже не могла сдержать слез, блестевших на глазах:

— Юнь-эр, главное, что ты вернулся... Главное, что вернулся...

Находясь в его объятиях, она испытывала абсолютное счастье.

http://tl.rulate.ru/book/47/23548971