***

Солнце постепенно клонилось к западу. Жители клана Лянь досыта наелись — подобного пира они не видели за всю свою жизнь, а после долгих дней голода возможность поесть от души казалась настоящим благословением.

Утолив голод, люди почувствовали необходимость выплеснуть накопившиеся чувства.

И лучшим способом вернуть душевное равновесие было одно дело, давно ждавшее своего часа — сведение старых счетов.

Возвращение И Юня открыло людям глаза: Лянь Чэнъюй всё это время держал их за дураков! Он пил их кровь, поедал их плоть и заботился лишь о собственном будущем.

Они голодали и умирали только из-за Лянь Чэнъюя!

Как же глупо они поступали раньше, возлагая на него все надежды и поя ему хвалебные оды.

Простые труженики и без того ненавидели Лянь Чэнъюя за гнёт и жестокость. Теперь же, когда благодаря И Юню у них появилась еда, Лянь Чэнъюй стал не просто их врагом, но и врагом их спасителя. Ни ради себя, ни ради И Юня они не могли простить прежнего хозяина.

Даже его калечащее состояние не могло утихомирить этот пожар праведного гнева. Кому понравится, если обидчик уйдет от ответа так легко?

Даже прежние прислужники Лянь Чэнъюя возненавидели его. Если бы не он, разве враждовали бы они с И Юнем? Разве лишились бы они сегодня зерна?

Мышление жителей Великой Пустоши было своеобразным. Они не смели таить обиду на И Юня за то, что тот не дал им еды. И Юнь был силён, а в представлении жителей Пустоши сильный имел полное право распоряжаться судьбами слабых. Ненависть к нему была бессмысленной и опасной.

Но выплеснуть накопленную злобу на кого-то требовалось. И мишенью мог стать только тот, кто сам стал слаб. Теперь это был Лянь Чэнъюй — бывший господин, который забрал их провизию, чтобы выменять Астральную кость, провалился по всем статьям, ничего не исполнил и обрёк их на мучительный голод!

И простые жители, и бывшие прихвостни объединились в едином порыве. Направленное на Лянь Чэнъюя пламя народного гнева вспыхнуло с невероятной силой!

В тот же вечер разъярённая толпа ворвалась в резиденцию старейшины клана, чтобы заставить Лянь Чэнъюя ответить за всё. Способ проявления гнева у жителей деревни был прост и прямолинеен: они стали закидывать его дом навозом!

Всё общество сходилось во мнении, что Лянь Чэнъюй принёс клану Лянь лишь несчастья и скверну. Если бы не он, разве погибло бы столько людей? Очистить дом от этой скверны с помощью навоза казалось им самым верным средством.

Впрочем, деревенских волов давно съели, и навоза в деревне оставалось не так много. Но среди жителей нашлись сообразительные: они отправились к стоянке Стражи Цзиньлун и набрали отходов жизнедеятельности Однорогих гигантских носорогов.

Эти исполинские звери могли долго обходиться без еды, но за один раз съедали целое дерево. Объёмы их навоза были поистине впечатляющими — одной телеги не хватило бы!

Семь или восемь крестьян с воодушевлением притащили навоз гигантского носорога. Жители решили, что отходы такого зверя подействуют куда лучше обычного коровьего навоза — ведь гигантский носорог был в сотню раз мощнее любого быка!

Настоящий навозный дождь обрушился на резиденцию старейшины клана, заставив испуганных старейшин бежать в ужасе.

Бывший патриарх клана Лянь к тому моменту слег от болезни. Когда Лянь Чэнъюй превратился в калеку и его надежды рухнули, старик просто потерял волю к жизни. Когда рушится то, ради чего человек жил, угасает и сама жизнь.

Ничто не могло остановить толпу. Вскоре резиденция старейшины клана оказалась буквально погребена под кучами навоза.

Разумеется... как такое событие могло пройти без участия Лю Те?

Мечтая стать верным псом И Юня, Лю Те не упускал ни единого шанса выслужиться. По правде говоря, он являлся одним из зачинщиков этого похода, кричал громче всех и бросал навоз с наивысшим усердием. Вооружившись лопатой, он целился крупными кусками прямо в окна.

Навоз завалил комнаты изнутри, и беспомощно лежащий Лянь Чэнъюй чуть не задохнулся в этой массе.

Лишь тогда один из старейшин, приходившийся Лянь Чэнъюю родственником, набрался храбрости и под навозным дождём вытащил полуживого юношу из дома.

Когда навоз закончился, Лю Те показалось, что этого мало. Он заорал во всё горло:

— Земляки, жги его!

Затуманенный гневом народ легко поддался призыву. Один за другим загорались факелы, летящие в окровавленные стены резиденции. Вскоре здание охватило бушующее пламя.

Огонь взвился к небу, и густые клубы дыма поднялись к самым облакам — этот пожар был в десять раз сильнее того, в котором когда-то сгорел дом И Юня.

И Юнь стоял на склоне горы и молча наблюдал за огненным сполохом.

Спустя всего несколько месяцев история повторилась...

Тогда Лянь Чэнъюй дебил еду, теперь ее делит И Юнь.

Тогда злодеи пировали, а добрые страдали; теперь добрые сыты, а злодеи голодают.

Тогда дом Цзян Сяожоу уничтожили навозом и огнём, теперь навоз гигантского носорога и пламя уничтожили резиденцию старейшины клана...

Всё это казалось проявлением причинно-следственной связи: что посеешь, то и пожнёшь.

И Юнь неожиданно подумал о том, что в этом мире добрые дела далеко не всегда приносят награду, а за злом не всегда следует наказание. Если мир несправедлив, он сделает всё, что в его силах, чтобы восстановить справедливость хотя бы вокруг себя.

Он не был святым и не собирался брать на себя миссию сделать весь мир идеальным — подобное стремление было бы наивной иллюзией. Но И Юнь искренне надеялся, что на его будущей земле не останется места несправедливости.

Пусть добрые люди обретут счастье, а злодеи понесут заслуженную кару. Это было самое простое и искреннее желание в его душе.

***

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на землю опустилась ночная тьма. И Юнь пришёл к водопаду на Восточной реке.

Сёкающийся с сотен саженей водопад оглушительно шумел, сотрясая скалы. Спустя полмесяца И Юнь вернулся в место, с которым у него было связано столько воспоминаний. Здесь он отрабатывал движение «Танец Дракона в Безбрежном Океане», и здесь же впервые встретил Линь Синьтун.

Закрыв глаза и успокоив разум, юноша начал совершать движения, форму за формой. Он уже сменил Одежду Летящей Рыбы на простую сухую холщовую рубаху. Каждое его движение завораживало грацией и одновременно таило в себе сокрушительную силу.

Закончив комплекс, И Юнь обоернулся, словно что-то почувствовав.

Под бескрайним звёздным небом, на старом камне, покрытом инеем, стояла Таинственная девушка в белом, подобная небесной фее, спустившейся в этот мир...

http://tl.rulate.ru/book/47/23548987