Более 100 000 цзиней мяса лютых зверей были свалены в кучу в самом центре деревни.

Весь клан Лянь, несколько тысяч соплеменников, собрались на площади в центре деревни. Глядя на эту высящуюся гору мяса, они замерли от потрясения, а их глаза горели трепетом и жадностью.

Это же мясо лютых зверей! Мясо куда более ценное и вкусное, чем говядина. Съешь хоть один большой кусок — и прибавится сил, а голод не подступит целый день!

Более 100 000 цзиней мяса лютых зверей — да насколько же его хватит!

Однако одни ликовали, а другие погрузились в уныние: у тех, кто прежде своевольничал и притеснял остальных в клане Лянь, на душе было крайне горько. Они понимали, что сколь бы хороша ни была эта туша, им из неё почти ничего не перепадёт.

— Юнь-эр, ты вернулся!

И Юнь отсутствовал два или три дня. Хотя люди из Стражи Цзиньлун всё это время твердили, что с ним ничего не случится, Цзян Сяожоу всё равно не могла не волноваться. И теперь, видя, что И Юнь вернулся целым и невредимым, да ещё и принёс столько мяса зверей, девушка ощущала одновременно радость и гордость.

Стоило Цзян Сяожоу появиться вместе с Чжоу Сяокэ, как деревенские жители тут же расступались перед ними. Каждый смотрел на двух девочек с почтением и даже заискиванием. Все прекрасно знали, что они — словно маленькие принцессы клана Лянь и имеют огромный вес в глазах И Юня. Того, кто осмелился бы проявить к ним неуважение, посчитали бы просто уставшим от жизни.

— Угу. Сестра Сяожоу, раздели это мясо так, как посчитаешь нужным!

И Юнь передал Цзян Сяожоу право распределять добычу. В тот же миг жители клана Лянь уставились на неё со слезами на глазах, готовые чуть ли не пасть ниц и целовать землю у её ног.

Впрочем, Цзян Сяожоу оставалась молодой девушкой. Хотя она была стойче большинства, сердцем всё равно обладала мягким. Поручив ей делёжку, И Юнь понимал: вряд ли она сможет со всей строгостью оставить негодяев совсем без куска. Мяса набралось более 100 000 цзиней, так что на каждого человека приходилось в среднем по 20–30 цзиней.

И Юнь дал ей полную свободу действий именно потому, что предугадал такой исход. Но это не имело значения — у него на сегодня были совсем иные планы.

— Лю Те, подойди сюда... — И Юнь поманил Лю Те рукой.

От этого жеста Лю Те едва не задохнулся от восторга! И Юнь сам позвал его! Это был прекрасный знак! Он означал, что И Юнь уже готов принять его в качестве своего прислужника!

Помешанный от радости, Лю Те подобострастно подбежал, склоняясь в угодливых поклонах, упал на одно колено и сложил руки перед грудью:

— Ничтожный приветствует молодого господина! Молодой господин мудр и отважен, обладатель непревзойдённой силы, режет астральных зверей как собак, а лютых зверей — как кур...

— Хватит!

И Юнь удручённо прервал этот поток чепухи. У парней из подготовительного лагеря воинов лесть, похоже, въелась в кровь: стоит им хоть ненадолго прекратить угодничать, как их начинает корчить.

— Молодой господин, у ничтожного есть весть, о которой нужно доложить, — проговорил Лю Те.

— Хм? — И Юнь изогнул бровь.

— Лянь Чэнъюй... умер... — сообщил Лю Те. Эту новость он узнал ещё прошлым вечером.

Лянь Чэнъюй и так был калекой с угасающей жизненной силой, а в последние дни его к тому же сжигала ярость и безысходное отчаяние. Отчаяние и боль способны разрушить любого. Когда человек сам не хочет жить, смерть не заставляет себя долго ждать.

— Ещё умер Чжао Течжу. Что до Лянь Цуйхуа, то она пока жива, однако жильцы чётко приняли сторону молодого господина и преданно следуют за вами. Теперь все обходят Лянь Цуйхуа стороной и ни за что не желают иметь с ней никаких дел...

В клане Лянь остро не хватало еды. Людям с тяжёлыми увечьями или инвалидностью, вроде Чжао Течжу и Лянь Цуйхуа, выжить бывало неизмеримо трудно. Даже здоровые рисковали умереть от голода и болезней, что уж говорить о калеках? Чжао Течжу хотя бы избавился от мук, а вот Лянь Цуйхуа оказалась в абсолютной изоляции. Нетрудно было догадаться, какой финал её ожидает.

И Юнь отнёсся к этому равнодушно. В мире существует причинно-следственная связь: вознамерившись навредить другим, будь готов встретить последствия.

— Молодой господин, каково ваше приказание ничтожному? — услужливо поинтересовался Лю Те.

— Хм... Лю Те, ты будешь надзирать за разделом мяса. Если кто-то проявит дурные намерения — пресекай без промедления. Кроме того, через несколько дней я покидаю Пустошь Юнь. Со мной пойдут несколько десятков или даже около сотни человек. Список я уже составил, займись подготовкой.

С этими словами И Юнь передал Лю Те листок бумаги. Чжан Тань уже обещал И Юню, что, когда Стража Цзиньлун отправится в путь, они смогут забрать с собой людей в его феодальное владение.

И Юнь не мог забрать всех членов клана Лянь. Во-первых, земли его владения просто не вместили бы такую массу народа. Во-вторых, подавляющее большинство соплеменников были обычной сварливой чернью — жадными до мелкой наживы, заискивающими перед сильными, глумящимися над слабыми и готовыми добить лежачего. Они ничем не отличались от деревенских тиранов, а не проявляли свирепости лишь потому, что не обладали силой. Дай им силу — и они стали бы во сто крат хуже.

Пусть эта шваль остаётся в Великой Пустоши и живёт как знает. Добрых же и честных жителей И Юнь заберёт с собой — так он решил с самого начала.

Лю Те с трепетом принял листок. Прочие жители клана Лянь тоже отчётливо слышали слова И Юня!

И Юнь забирает людей из Великой Пустоши в своё владение!

У всех пересохло во рту, и они уставились на бумагу в руках Лю Те так, будто перед ними лежала карта с бесценными сокровищами. По сравнению с местом в караване, идущем на Срединные Равнины, какие-то 10–20 цзиней мяса казались совершенным пустяком!

И действительно, раз уж И Юнь всё равно собирался уходить, а такое количество мяса лютых зверей с собой не унесешь, он и позволил Цзян Сяожоу раздать его. Пусть даже и негодяи получат немного — чёрт с ними. С несколькими цзинями мяса на руках они смогут с горем пополам пережить голодные времена. Тем самым И Юнь исполнит свой долг милосердия и справедливости до конца, а дальше пусть остаются в Пустоши Юнь. Выживут они или сдохнут — зависит лишь от них самих.

Дыхание Лю Те участилось. Он пробежал взглядом по списку. Строго говоря, он знал от силы пару иероглифов, но собственное имя в сочетании с фамилией выучил крепко.

Лю Те увидел своё имя!

Сердце Лю Те сжалось от бурного восторга: И Юнь поставил его имя в самых первых рядах! Лю Те готов был рыдать от благодарности. Он мысленно поклялся верой и правдой служить И Юню, прекрасно сознавая, что, кроме подхалимажа, особых талантов у него нет. А значит, надо со всей душой выполнять любые поручения и бегать на посылках у молодого господина.

Главным достоинством Лю Те оставалась его сообразительность и умение подмечать детали. И Юнь планировал сделать его слугой во дворце — от такого прислуги тоже есть польза, вот и всё.

— Спасибо, молодой господин! Спасибо, молодой господин!

Лю Те трижды отвесил земной поклон. Он испытывал искреннюю благодарность и окончательно утвердился в мысли: ради такого господина он готов пройти сквозь огонь и воду. Служа столь великому человеку, в будущем неминуемо искупаешься в славе и роскоши — да кто от такого откажется?

Мясо раздали, а список зачитали — произношение имён Лю Те подсказывала Цзян Сяожоу. Все имена в списке принадлежали добрым и порядочным людям, на которых в своё время указали Цзян Сяожоу и Чжоу Сяокэ.

Эти люди плакали от счастья.

Те же, кто не попал в список, позеленели, будто у них умерли родители. Радость от полученного мяса мгновенно улетучилась. Мясо когда-нибудь закончится. А что они будут делать потом? Стоило им представить беспросветную нищету и ужасы жизни в Великой Пустоши, как будущее казалось им полным беспросветной тьмы и отчаяния.

И Юня всё это ничуть не заботило. В Великой Пустоши страдало неизмеримо много людей — что значит на их фоне крошечный клан Лянь? К тому же эти люди сами виноваты в своей участи.

В этом мире говорят, будто добро и зло получают по заслугам, но это лишь наивные надежды страждущих. Небо не бывает столь справедливо. Настоящую справедливость вершат люди. Обладая абсолютной силой, И Юнь сможет установить собственную справедливость: добро вознаграждается добром, а зло наказывается злом!

Вот что приносит с собой абсолютная сила...

Так размышлял И Юнь.

***

В тот же вечер в деревне клана Лянь стоял шум и гам. По предложению Лю Те на площади устроили праздник у костра. Туши лютых зверей обжаривались до золотистой корочки, источая аппетитный аромат. Насытившись мясом, люди пели песни и водили хороводы, а смелые юноши пользовались случаем, чтобы признаться в любви милым их сердцу девушкам.

Цзян Сяожоу не пошла на праздник, поэтому Чжоу Сяокэ оказалась в центре внимания.

Множество людей с расплывшимися в улыбке лицами подходили к тётушке Ван, пытаясь выказать уважение и сосватать своих сыновей. Однако на всех сватающихся тётушка Ван смотрела с глубочайшим презрением.

«Хм, жалкие ничтожества! Всё ещё пытаетесь посягнуть на мою дочь? Думаете, я не понимаю, что вы просто хотите через неё примазаться к Юнь-эру и отправиться с ним на Срединные Равнины? Мечтайте больше! Моя дочь хоть и не ровня Юнь-эру, но уж точно не достанется вам, слабакам! В будущем Сяокэ станет для него как минимум названой сестрёнкой. А там, кто знает, вдруг Юнь-эр воспылает к ней чувствами и, когда Сяокэ подрастёт, возьмёт её в наложницы!»

Именно об этом тётушка Ван страстно мечтала. Она понимала, что И Юнь в будущем наверняка женится на благородной девице из знатного рода, так что стать наложницей для Сяокэ было бы огромным счастьем. С такими мыслями она видела в каждом свахе жабу, мечтающую отведать лебединого мяса — да ещё и жабу с буграми на роже побольше обычного!

Посмотрели бы лучше на себя!

***

Праздник у костра затянулся до поздней ночи.

На следующее утро под завистливыми взглядами множества соплеменников отобранные И Юнем жители разделились на несколько групп и расселись по большим корзинам на спинах Однорогих гигантских носорогов. Под предводительством Сунь Цзинжуя и в сопровождении Стражи Цзиньлун они направились в Племя Тао.

Всю дорогу сердца людей переполняла несказанная радость. Они впервые покидали духовные земли клана Лянь и готовились вырваться из Великой Пустоши навстречу богатым Срединным Равнинам. Разве могли они не волноваться?

Даже сам И Юнь с нетерпением предвкушал будущее.

Вскоре после того как И Юнь с соратниками прибыл в Племя Тао, разнеслась весть о скором отбытии Стражи Цзиньлун. Сделав короткую передышку в Племени Тао, спустя несколько дней члены клана Лянь, отобранные И Юнем, разместились в корзинах десяти Однорогих гигантских носорогов и отправились в путь — прочь из Пустоши Юнь, навстречу Срединным Землям Божественного Королевства...

http://tl.rulate.ru/book/47/23549048