***

Последние два дня И Юнь был полностью поглощен тренировками. Из-за частых травм ему порой приходилось обматывать руки бинтами.

И Юнь повадился уходить из дома глухой ночью. Раз или два — это еще ладно, но со временем Цзян Сяожоу, конечно же, это заметила.

— Юнь-эр, куда ты ходишь по ночам все эти дни? И что у тебя с руками? — спросила она.

С тех пор как умерла мать И Юня, Цзян Сяожоу взяла на себя заботу о нем, оберегая младшего брата со всей нежностью и вниманием. Если И Юнь в чем-то ошибался, Цзян Сяожоу никогда не ругала его. Она просто смотрела на него своими темными блестящими глазами, пока он сам не признавал вину.

Так случилось и сегодня.

И Юнь поначалу хотел соврать, будто поранился во время сбора трав, но, встретившись с ее серьезным взглядом, не смог выдавить из себя ложь. Немного помявшись, он сказал правду:

— Сестра Сяожоу, я уходил по ночам, чтобы тренироваться. А раны на руках — от тренировок.

Цзян Сяожоу опешила.

— Боевые искусства? Юнь-эр, у кого ты учишься боевым искусствам?

— Подсмотрел тайком, — честно ответил И Юнь.

Лицо Цзян Сяожоу побледнело. Тайное обучение боевым искусствам клана каралось смертью — если поймают, забьют до полусмерти. К тому же тренироваться было не так-то просто. Даже если отбросить дорогие лекарства и хорошее мясо, нужно было хотя бы наедаться досыта. А И Юнь каждый день хлебал лишь жидкую кашицу да дикие травы — откуда у него возьмутся силы для тренировок? Так можно было и до могилы себя довести.

— Сестра Сяожоу, ты веришь мне? — И Юнь взял Цзян Сяожоу за руку и пристально посмотрел ей в глаза.

Цзян Сяожоу растерялась и машинально кивнула.

— Вот и отлично. Раз веришь, ни о чем не спрашивай. Сестра Сяожоу, обещаю, в будущем я обеспечу нам хорошую жизнь! — твердо произнес И Юнь.

Цзян Сяожоу была первым человеком, которого он встретил в этом чужом мире, и до сих пор оставалась единственной, кто искренне, не щадя собственной жизни, заботился о нем. Эту доброту он навсегда запечатлел в своем сердце. Он намеревался изменить не только свою судьбу, но и судьбу Цзян Сяожоу.

Цзян Сяожоу ошеломленно смотрела на И Юня. В этот момент у нее возникло странное чувство: ее младший брат повзрослел. Он больше не был прежним ребенком. Его слова теперь нельзя было списать на детскую наивность — он действительно поставил перед собой цель и упорно стремился к ней...

***

Постепенно И Юнь привык к скудной еде. Точнее, у него просто не было другого выбора.

Каша из грубого зерна была отвратительной на вкус. Более того, после того как у И Юня разыгрался аппетит, эта жидкая похлебка переваривалась в его желудке без остатка за считанные мгновения. Если бы не лекарственные травы с Аптекарской горы клана Лянь, поддерживавшие его организм, И Юнь не то что не совершил бы прорыв в Сферу Длинного Дыхания — он бы давно протянул ноги от голода.

Однако, хоть травы и насыщали тело питательными веществами и энергией, они все же не могли заменить полноценную пищу. На вкус эти целебные корни были даже хуже каши из грубого зерна. День за днем такая диета для И Юня, который в душе оставался неисправимым гурманом, превращалась в настоящую пытку. Во рту у него было так пресно, что хоть волком вой.

Единственным, что хоть как-то скрашивало его трапезы, были соленья, приготовленные Цзян Сяожоу. И как бы прискорбно это ни звучало, но для их семьи соленья считались роскошью. В деревне не было соляных шахт, поэтому соль тоже приходилось покупать у крупных племен. Большую часть соли забирал подготовительный лагерь воинов — она требовалась им для засолки мяса. Обычным же жителям доставались сущие крохи. Как правило, ее использовали для приготовления супов из диких трав, так что тратить соль на засолку овощей считалось непозволительной роскошью.

Прошло еще несколько дней. Лекарственные травы на Аптекарской горе клана Лянь были обобраны практически подчистую. Даже И Юнь, ведомый подсказками Пурпурного Кристалла, больше не мог отыскать сколько-нибудь приличных растений. Чтобы сдать норму, крестьяне выкапывали даже совсем крошечные ростки.

«Они подчистую опустошают гору, совершенно не заботясь о том, как будут собирать травы в будущем. Похоже, верхушка клана Лянь решила пойти ва-банк и готова даже бросить эти земли, где их предки жили поколениями. Сейчас они возлагают все надежды на Лянь Чэнъюя. Вот только даже если он пройдет отбор в Божественном Царстве Тайа, выгоду получит лишь горстка людей из подготовительного лагеря воинов, а простых людей, скорее всего, просто бросят на произвол судьбы...» — И Юнь испытывал смешанные чувства. Таковы были суровые законы выживания в Великой Пустоши: ресурсы ограничены, сильные забирают все себе, а слабые обречены на гибель.

Поскольку Аптекарская гора стремительно теряла свою ценность, верхушка клана Лянь перестала обращать на нее внимание. Все их внимание теперь было приковано к вывариванию астральной кости. Именно эта астральная кость являлась ключом ко всему. Ради нее клан Лянь поставил на кон буквально все. В этот котел они вложили все свои надежды!

Лянь Чэнъюй тоже выкладывался на полную, поставив на карту свою жизнь. Его амбиции, его устремления, его будущее — все зависело от этого котла!

На вываривание астральной кости требовалось как минимум 60 дней. Однако на десятый день возникли непредвиденные трудности.

Несколько крестьян, занятых на вываривании астральной кости, внезапно слегли. Сначала у них появились кашель и жар, но очень скоро началась рвота и диарея, тела покрылись сыпью, а сами они впали в апатию. Симптомы очень напоминали тиф.

В маленьких племенах Великой Пустоши воины еще могли справляться с недугами благодаря крепкому здоровью и сильному иммунитету, но для простых бедняков любая болезнь превращалась в смертный приговор. Из-за истощения их организмы не могли бороться с заразой. К тому же единственный лекарь в племени обслуживал исключительно верхушку клана Лянь. Условия жизни бедняков были ужасающими, и даже обычная простуда при неблагоприятном исходе могла свести человека в могилу.

Когда И Юнь услышал об этом, он очень удивился. Тиф казался обычной простудой лишь поначалу, но на деле являлся опасной инфекцией. И Юнь не знал, совпадает ли здешний недуг с земным тифом, но раз заболело сразу столько людей, это определенно была эпидемия.

Но И Юня смущало другое: обычно подобные инфекции передаются через воду или воздух. Те крестьяне, что занимались вывариванием, целыми днями дежурили у огромного треножника, где температура была невероятно высокой! Постоянный жар и сухой воздух — в таких условиях большинству бактерий выжить крайне тяжело. Если бы в деревне действительно вспыхнула эпидемия, она должна была сначала распространиться среди остальных жителей, но почему первыми слегли именно те, кто работал у котла?

Неужели этот возбудитель размножается именно в жаркой и сухой среде? При этой мысли И Юнь нахмурился. Возможно, дело здесь вовсе не в обычной болезни!

Из-за того, что разом слегли четыре-пять человек, в клане Лянь — особенно среди тех, кто дежурил у треножника, — поднялась паника. Они понимали, что в любой момент могут подхватить эту заразу. Хоть их жизнь и была полна страданий, умирать никому не хотелось.

К счастью, руководство клана Лянь на этот раз не осталось в стороне. Патриарх лично пришел, чтобы успокоить людей, и выдал каждому заболевшему по круглой алой пилюле.

Эти пилюли размером с глаз дракона были алыми, словно свежая кровь. По словам патриарха, они были изготовлены из чрезвычайно редких и ценных лекарственных трав, и каждая стоила целое состояние. Патриарх велел больным запить пилюли теплой водой, пообещав, что болезнь тут же отступит. И действительно, приняв снадобье, изнуренные недугом бедняки пошли на поправку в первый же день. Проснувшись на следующее утро, они почувствовали небывалый прилив сил, а к вечеру второго дня уже ничем не отличались от здоровых людей.

На третий день они и вовсе так окрепли, что стали выглядеть даже бодрее, чем до болезни.

Мало того, патриарх выдал каждому излечившемуся по куску вяленого мяса размером с ладонь. Мясо! Для изголодавшихся крестьян, которые месяцами не видели ничего сытнее травы, это был щедрый дар небес. К этой солонине бедняки относились с величайшим трепетом: ели по крошечному кусочку за раз, откладывая лучшие части детям и женам.

Весть о том, что руководство клана Лянь раздает больным чудодейственные пилюли и вяленое мясо, быстро разлетелась по округе. Измученные тяжелой долей люди преисполнились благодарности к клану и стали трудиться у котла с еще большим рвением. Некоторые даже тайно надеялись заболеть, чтобы тоже получить заветную пилюлю, возвращающую силы, и заветный кусок мяса.

Услышав подобные новости, И Юнь лишь нахмурился.

Одна-единственная пилюля излечивает смертельную заразу и возвращает человеку цветущий вид? Хоть И Юнь и не был экспертом в медицине, он прекрасно знал, что средства, оказывающие столь мгновенный бодрящий эффект, обычно обладают разрушительными побочными действиями. Это могли быть стимуляторы или вещества, безжалостно выжимающие скрытый потенциал организма ради кратковременного всплеска сил. Тем более руководство клана Лянь вовсю трубило о том, какими редкими и дорогими были эти пилюли. В эту ложь И Юнь не верил ни на йоту.

С каких это пор верхушка клана Лянь стала такой щедрой? Да даже если бы они и захотели проявить милосердие, откуда у них взяться столь ценным травам? Насколько И Юнь мог судить, старейшины клана были немногим богаче рядовых общинников, а все имеющиеся ресурсы без остатка вливали в Лянь Чэнъюя. С какой стати им тратить драгоценные лекарства на нищих крестьян?

Прошел еще один день. Руководство клана Лянь раздало рабочим остатки целебного жмыха. Это были отжатые травы, оставшиеся после того, как Лянь Чэнъюй принимал очищающие ванны. Людям велели заваривать этот жмых и мыться им, чтобы укрепить тело. Получившие эти отбросы крестьяне плакали от благодарности.

http://tl.rulate.ru/book/47/23534624