Сегодня И Юнь изо всех сил старался поглотить энергию Астральной кости, однако он и представить себе не мог, что она окажется настолько неистовой.

По его расчетам, чтобы полностью поглотить энергию этой Астральной кости, должно было уйти не менее пяти-шести дней. Однако сейчас за считаные секунды он впитал больше энергии, чем за предыдущие два или три дня вместе взятые!

«Неужели это из-за того, что я открыл Меридианы?» — подумал он.

Ощутив обжигающий жар в своих Меридианах, И Юнь мгновенно все понял. Это был первый раз, когда он поглощал энергию Астральной кости после прорыва на четвертый уровень Смертной Крови — в Сферу Меридианов!

До этого его Меридианы были заблокированы, и ему приходилось полагаться исключительно на свое физическое тело, чтобы впитывать силу из Астральной кости. Возможности плоти были крайне ограничены, и И Юнь быстро пресыщался.

Но теперь, когда Меридианы открылись, все изменилось. Сами по себе они являлись путями для циркуляции первозданной Ци, и их способность вмещать энергию многократно превосходила возможности плоти. Меридианы походили на скоростную магистраль для энергии, и достижение И Юнем Сферы Меридианов Смертной Крови означало, что эта внутренняя магистраль наконец-то открылась и заработала на полную мощь.

Прежде энергия Астральной кости медленно просачивалась в его тело, теперь же она бурным потоком хлынула по скоростной трассе Меридианов напрямую внутрь. Эти два способа невозможно было даже сопоставить.

В конце концов, И Юнь не обучался боевым искусствам систематически и не знал о подобных тонкостях. Стоило ему на мгновение потерять бдительность, как он навредил сам себе, причем очень серьезно. Его Меридианы расширились и открылись всего несколько дней назад, разве могли они выдержать столь мощный энергетический удар?

За этот один раз он практически подчистую высосал всю оставшуюся эссенцию из Кости Пустоты Морозного Питона!

«Надо же было до такого додуматься... Пострадать от того, что поглотил слишком много энергии. Какая нелепость», — с горечью подумал И Юнь.

Он чувствовал себя невероятно несчастным. Казалось, Меридианы по всему его телу вот-воз разорвутся. Это напоминало ситуацию, когда человек приходит на роскошный пир с морепродуктами, а в итоге попадает в больницу с диким несварением желудка.

На самом деле, если энергия превосходила определенный предел, она действительно могла разорвать каналы человека изнутри. В мире боевых искусств подобное не было редкостью. Обычные люди гибли, не сумев переварить слишком древние целебные травы, а мастера взрывались изнутри, если принимали Шариру из Кости Пустоты, которую их тело не могло усвоить.

Подобная смерть казалась глупой и жальной. И Юню чудилось, будто он попросту объелся до смерти.

Внутри словно полыхал пожар. Почувствовав сладковатый привкус во рту, И Юнь закашлялся, и у него хлынула кровь.

— Эй, макака мелкая, разлегся тут? Притворяешься мертвым, чтобы не работать? — недовольно прикрикнул круглолицый темнокожий мужчина. У него был сын по прозвищу Датоу, и еще несколько дней назад этот человек ставил сына в пример, всячески помыкая И Юнем.

— Черт, ты оглох, что ли? — Отец Датоу, видя, что И Юнь не шевелится, разозлился. Он швырнул топор на землю и уже собирался подойти и хорошенько пнуть мальчишку, но вдруг заметил, насколько тот бледен. Тело юноши мелко дрожало, а из ноздрей и ушей сочилась свежая кровь.

От увиденного отец Датоу опешил. Случилась беда!

Пусть отец Датоу и не отличался кротким нравом — был острым на язык и любил прибирать к рукам чужое, — но при виде того, как человек умирает прямо у него на глазах, он поддался панике.

— Быстрее! Доложите старшим, скажите, что тут помирает кое-кто! — обратился он к своему напарнику.

И дело было вовсе не в том, что он желал И Юню зла. Тот исходил кровью из всех отверстий на лице, а разве можно выжить после такого?

В клане Лянь лекарей практически не было, припасы оставались в дефиците, а здоровье простых людей — крайне слабым. В таких условиях даже от обычной простуды можно было легко отправиться на тот свет, что уж говорить о внутреннем кровотечении.

Отец Датоу не сомневался: парню пришел конец.

— Послушай, макака... ты это, помирать тут не вздумай! Если уж собрался дух испустить, отползи куда-нибудь... — С этими словами отец Датоу потянулся, чтобы оттащить И Юня. Но стоило ему коснуться его руки, как он почувствовал дикую вспышку жара, словно схватился за раскаленный уголь. Мужчина истошно завопил и отпрянул назад. Споткнувшись, он повалился прямо на кучу хвороста, едва не приложившись головой о пышущий жаром котел. Прилети он туда затылком — и точно бы распрощался с жизнью.

Обошлось малой кровью — он лишь спалил прядь волос, но страху натерпелся знатно. Лицо его сделалось землистого цвета. Ему показалось, будто в момент прикосновения к коже И Юня в его собственное тело проникло нечто жгучее и чужеродное.

— Что за чертовщина?.. — пробормотал он, дрожа от ужаса. Произошедшее казалось слишком жутким и напоминало укус ядовитой змеи. Его рука, которой он дотронулся до парня, все еще мелко тряслась.

— Что случилось? Что стряслось? — поспешно подбежали остальные рабочие.

Кое-как придя в себя, отец Датоу выдавил:

— Кажется, в малого вселился злой дух! Нужно срочно доложить молодому господину Ляню!

Один из истопников тут же со всех ног бросился выполнять поручение.

Поразмыслив, отец Датоу с опаской посмотрел на И Юня и заговорил уже куда мягче:

— Послушай, макака... то есть, братец, что с тобой стряслось? Ты держись давай, не помирай! Я уже послал за подмогой, скоро лекарь прибежит.

Разумеется, он кривил душой. На весь клан был всего один лекарь, и тот вряд ли стал бы тратить силы на спасение безродного сироты. Лекарь обслуживал исключительно верхушку клана Лянь. Иначе как бы он справился, если бы к нему за помощью обращались все полторы тысячи семей? Да и целебных трав на всех не напасешься, ведь в их краях лекарственные снадобья ценились на вес золота.

Беднякам в случае болезни приходилось уповать лишь на собственный организм. Справился — хорошо, нет — значит, такова судьба. Кому какое дело до никчемной жизни простолюдина?

— Послушай, братец, тогда я просто поддался жадности и отобрал твою кашу... Ты уж не держи на меня зла, ладно?

Отец Датоу понятия не имел, что И Юня приметил сам Чжан Юйсянь. Видя, что парень вот-вот испустит дух, он решил облегчить его душу перед кончиной, искренне боясь, что после смерти тот обратится в злобного призрака и придет мстить.

Обитатели Великой Пустоши были крайне суеверны. Возможно, из-за того, что их жизнь была полна лишений и страданий, им требовалась хоть какая-то духовная опора. Они верили, что грешники после смерти попадают в преисподнюю, праведники обретают вечный покой, а души бедняков получают шанс переродиться в следующей жизни в какой-нибудь богатой и счастливой семье.

И Юнь не знал, плакать ему или смеяться. Он ведь еще не умер, а его уже вовсю отпевали!

Тем не менее это послужило ему хорошим уроком. Чрезмерное поглощение эссенции Астральной кости действительно могло закончиться трагически.

Оказаться в таком положении сегодня — воистину злой рок. Вот уж точно: чрезмерная радость порождает скорбь. Это выражение описывало его нынешнее состояние как нельзя лучше.

***

Пока И Юнь лежал с разорванными Меридианами, истекая кровью, в резиденции старейшины клана Лянь эту новость уже получил Лянь Чэнъюй. Весть принес Чжао Течжу.

— Молодой господин Лянь, хе-хе! Тот малец, И Юнь, кажется, отдает концы! Говорят, в него вселился злой дух, у него из носа и рта кровь ручьем хлещет!

Узнав о несчастье И Юня, Чжао Течжу не скрывал злорадства. «Будешь знать, как привлекать внимание господина Чжана! Вот теперь тебе и крышка!»

— О?

Лянь Чэнъюй, который в этот момент отрабатывал удары, на мгновение замер. В его глазах вспыхло торжество.

Какое еще вселение злого духа? Подобные нелепости могли прийти в голову только глупым простолюдинам. Лянь Чэнъюй был твердо убежден: И Юнь докатился до такого состояния из-за пагубного взаимодействия леденящей энергии Астральной кости и Пилюли Кровавого Превращения.

Этому отродью пришел конец!

http://tl.rulate.ru/book/47/23534753