***

И Юнь со своим щуплым телосложением был даже на полголовы ниже Цзян Сяожоу и выглядел совсем ребенком. Однако в сердце Цзян Сяожоу он оставался единственной мужской опорой в доме — мужчиной, который в будущем сможет защитить их семью!

Сжимая руку Цзян Сяожоу, И Юнь чувствовал ее сильное волнение: ее ладонь была горячей, а пальцы слегка дрожали.

Перед лицом неминуемой смерти и несправедливости со стороны племени Цзян Сяожоу не могла ни на кого положиться. Ей оставалось только самой постоять за себя — хрупкой девочке 14–15 лет против толпы здоровенных мужчин.

На мгновение площадь затихла. Все взгляды устремились на И Юня и Цзян Сяожоу; толпа на секунду оцепенела.

После недолгого молчания здоровяки, раздававшие зерно, разразились громким хохотом.

— Так это и есть мужчина в твоем доме? Ха-ха-ха-ха!

— Девчонка, ты вообще мужчин-то видела? Хочешь, папочка покажет тебе, каков настоящий мужик? — похотливо ухмыльнулся один из них.

— Мелкий сопляк, у которого еще и пушок не вырос, сущая сушеная обезьяна! Эй, малец, ты когда штанишки с разрезом носить перестал, пару дней назад?

Верзилы дружно загоготали. Лицо Цзян Сяожоу вспыхнуло от стыда, она крепко сжала кулачки. Но среди стоявших позади крестьян, получавших зерно, никто не собирался за нее заступаться.

Правящая верхушка племени сосредоточила в своих руках всю силу: лучших воинов и самых крепких мужчин. Сила была на их стороне.

Плетью обуха не перешибешь, к тому же простым людям самим есть было нечего — куда им вмешиваться в чужие дела?

— О, вспомнил! Разве этот заморыш не помер пару дней назад?

В маленьком племени смерть была обычным делом, тем более И Юнь не занимал никакого важного положения. Жив он или мертв — мало кого волновало.

— Точно, я тоже его знаю! Вечно больной доходяга, слаб до невозможности — его же любым порывом ветра с ног свалит, — поддакнул другой.

— Кто сказал, что мой брат умер?!

Цзян Сяожоу уставилась на заговорившего громилу дикой кошкой. Разница в их росте и силе была огромной, словно маленькая иволга столкнулась со взрослым стервятником. И все же Цзян Сяожоу, крепко стиснув зубы, не отступила ни на шаг. В ее глазах даже вспыхнула едва заметная, но осязаемая жажда крови — взгляд, присущий дикому зверю.

Трудно было представить, что столь хрупкая девушка способна на такой свирепый взгляд.

Цзян Сяожоу крепко прижала ладонь к спине. Под ее грубой холщовой одеждой скрывалось нечто тонкое и длинное, похожее на бамбуковую палочку. Это была стрела, которую она смастерила сама и тайно припрятала для самообороны!

Встретившись с ней взглядом, здоровяк нахмурился. Очевидно, дерзость девчонки разозлила его. Будучи распорядителем в племени и членом резервного лагеря воинов, он занимал весьма высокое положение. Сейчас он чувствовал себя тигром, которого посмел спровоцировать домашний котенок.

— Эй, сопливая девка, чего вылупилась?! Еще раз так посмотришь — глаза выколю! — со злостью рявкнул он.

Но Цзян Сяожоу лишь сильнее стиснула зубы, продолжая стоять перед ним. Ей нельзя было отступать: если они сегодня не получат еду, то просто не выживут.

Она еще крепче сжала стрелу за спиной, готовясь в любой миг выхватить ее!

«А эта девчонка довольно занятная!» — в этот момент в чистой, просторной комнате на стуле сидел юноша в серебряной мягкой броне. Улыбаясь, он наблюдал через окно за стычкой между Цзян Сяожоу и громилой.

Лицо юноши так и лучилось здоровьем, а его выдающаяся стать и добротные, чистые одежды создавали разительный контраст с измученными бедняками на улице — между ними лежала целая пропасть.

— Она ухитрилась спрятать стрелу. Материалы для изготовления стрел раздаются под строгий учет, и даже бракованные изделия полагается сдавать. Не представляю, как ей удалось утаить одну. Судя по ее виду, она и правда готова пустить ее в ход и драться не на жизнь, а на смерть.

— Если она решится на это, ее жестоко изобьют. Исход будет плачевным, — уважительно произнес пожилой мужчина, похожий на советника, стоявший подле юноши в серебряных доспехах.

— Верно. Однако, если она не рискнет, то, скорее всего, просто умрет с голоду, — не оборачиваясь, отозвался юноша. — Раскажи мне об этой девчонке.

Старик-советник поклонился:

— Докладываю молодому господину: ее зовут Цзян Сяожоу, она относится к низшему сословию женщин нашего племени Лянь. Ни она, ни ее младший брат изначально не принадлежали к нашему роду. Они беженцы, которые спасались от бедствий и случайно осели в племени Лянь. Несколько лет назад мать ее брата, И Юня, скончалась от болезни, оставив их сиротами. Казалось бы, лишившись матери, дети были обречены на смерть. Однако эта Цзян Сяожоу всех удивила. Несмотря на юный возраст, она проявила стойкость и ухитрилась в эти смутные времена не просто выжить сама, но и прокормить брата, протянув так несколько лет.

Старик говорил в высшей степени уважительно. Похоже, он досконально знал судьбу каждого из более чем 1000 жителей племени Лянь.

Обычно крупные племена не принимали беженцев, этим занимались лишь малые кланы. Фактически для них это был основной источник пополнения населения, хотя статус пришлых оставался гораздо ниже, чем у коренных жителей.

— Так она, значит, чужестранка...

Юноша словно разговаривал сам с собой, его губы изогнулись в легкой улыбке.

Из того, что он только что увидел, следовало одно: Цзян Сяожоу обладала необычайным благородством духа. Это было нечто неуловимое, едва объяснимое, совсем не свойственное детям из бедных семей.

К тому же ее черты лица отличались изяществом и чистотой. В таком измученном лишениями маленьком племени встретить столь утонченную красавицу было невероятной редкостью.

Такая девушка — на вид нежная и хрупкая, но в глубине души упрямая и отважная, да еще и с загадочным прошлым — пробудила в Лянь Чэньюе живой интерес.

— Молодой господин, неужели вы положили на нее глаз? — поколебавшись, не удержался от вопроса старик. Этот молодой господин, Лянь Чэньюй, пользовался в племени колоссальным авторитетом!

Воинов в племени Лянь хватало, но настоящих мастеров, достигших истинных высот боевых искусств, было всего трое: глава племени — тот самый старик в желтом халате, главный инструктор резервного лагеря Яо Юань, и, наконец, Лянь Чэньюй — внучатый племянник главы племени.

Главе племени перевалило за 60 лет, в то время как Лянь Чэньюю исполнилось всего 17 лет. Его будущее казалось безграничным.

С его талантом он несомненно станет следующим главой племени, к тому же именно на него возлагали самые большие надежды в обретении ранга воина Пурпурной Крови.

Учитывая статус Лянь Чэньюя, он не мог взять в жены чужестранку — в конце концов, пришлые считались низшим сословием.

— Ну и что, если положил? В будущем я не собираюсь прозябать в этом крошечном племени Лянь. Я выйду в большой мир и покорю эту бескрайнюю Великую Пустошь! Или ты пытаешься ограничить меня правилами нашего клана?

Голос Лянь Чэньюя звучал спокойно, однако сквозившая в нем холодная угроза заставила старика-советника содрогнуться. Он поспешно забормотал:

— Что вы, молодой господин, старик лишь пустословил! Мой язык — мой враг, не гневайтесь, прошу вас!

Старик замахнулся, собираясь сам себя ударить по лицу. Племя Лянь хоть и было маленьким, но его законы отличались суровостью.

В этом диком мире царил закон джунглей, где сильный пожирал слабого. Многие здешние государства жили по законам военного времени, а племенами правили воины. Любые законы — будь то государственные уложения или правила племен — соблюдались с беспощадной строгостью.

Сильные распоряжались судьбами слабых. Лянь Чэньюй был бесспорным лидером в племени и имел полное право решать, кому жить, а кому умереть.

Более того, он отнюдь не отличался мягкосердечием. Еще ребенком он прошел через суровые испытания на грани жизни и смерти, да и соперничество внутри племени было жестоким.

Видя, что старик действительно готов ударить себя, Лянь Чэньюй равнодушно бросил:

— Довольно, прекрати это представление предо мной. Девчонка еще слишком молода, к тому же я заберу ее лишь в качестве служанки или наложницы. Можешь не беспокоиться, это не нарушит законов племени.

— Да... Благодарю за снисхождение, молодой господин, — торопливо закивал старик.

— М-м... Тогда скажи мне, почему у Цзян Сяожоу и ее брата разные фамилии? — прищурившись, Лянь Чэньюй наблюдал за происходящим на площади. Он заметил, насколько рьяно Цзян Сяожоу защищала своего брата. И хотя тот выглядел как слабая, болезненная сушеная обезьянка, не способная и курицу зарезать, Цзян Сяожоу, казалось, искренне гордилась им.

— Это... Говорят, когда Цзян Сяожоу бежала от бедствий, мать И Юня приютила ее как сироту. Должно быть, именно поэтому Цзян Сяожоу бесконечно благодарна покойной матери И Юня и так предана самому мальчику.

— Вот оно как... — Лянь Чэньюй слегка нахмурился и поднялся с места.

***

— Проваливай живо!

Видя, что ноги Цзян Сяожоу словно вросли в землю, верзила окончательно рассвирепел. Сделав три быстрых шага, он вырос перед девочкой и замахнулся, чтобы отвесить ей хлесткую пощечину!

Цзян Сяожоу была слабой девушкой, чье телосложение ни шло ни в какое сравнение с тушей этого детины. Если удар достигнет цели, ее гарантированно отбросит на несколько метров!

Цзян Сяожоу уже почти выхватила стрелу, как вдруг кто-то перехватил ее руку. И Юнь быстро прошептал ей на ухо:

— Не глупи!

Договорив, И Юнь скользнул вперед, заслонив Цзян Сяожоу собой.

— Погодите! — крикнул И Юнь, вскинув руку вверх.

— А ты еще что за тварь такая?!

Разозлившись еще сильнее, верзила решил снести заодно и этого хлипкого заморыша!

В душе И Юнь жаждал пнуть этого негодяя так, чтобы тот навсегда лишился потомства. Но он прекрасно понимал: силе соломой не противиться. Прожив две жизни, И Юнь сохранял здравый рассудок и отдавал себе отчет в том, что прямая стычка с этим быком ни к чему хорошему не приведет.

— Настоящий мужчина не станет воевать с женщиной. К тому же, вы ведь боец из резервного лагеря воинов, верно? Должно быть, вы обладаете великой силой. Зачем же столь могучему воину нападать на маленькую девочку? Разве это не вызовет насмешки соплеменников?

Боясь, что громила ударит без лишних слов, И Юнь говорил очень быстро, но четко и разборчиво — так, чтобы его услышали все вокруг.

Здоровяк опешил. Он уставился на стоявшего перед ним мальчишку, испытывая странное замешательство.

Обычно дети 11–12 лет горячи и безрассудны. Разве он не должен был с кулаками и криками броситься на защиту сестры, глупо подставившись под удар, чтобы улететь в нокаут вместе с ней?

Но этот малец выдал зрелую речь. Простая уловка сработала безотказно: поднятая рука громилы так и зависла в воздухе. Опустить ее — вроде как струсить, ударить — выставить себя на посмешище.

Это порождало неприятное чувство, словно бьешь кулаком по куче хлопка. Он действительно состоял в резервном лагере воинов, и избиение детей на глазах у всех покрыло бы его позором. К тому же между резервным лагерем воинов и простыми общинниками и без того зрел конфликт интересов, так что лишние пересуды ему были ни к чему.

Несмотря на свою грубость и невежество, верзила не горел желанием становиться объектом сплетен, чтобы ему плевали в спину.

— Хм, повезло тебе, что ты такой сообразительный! — опустил он руку и с презрением оглядел брата с сестрой. — Сегодня у меня хорошее настроение, так что не стану с вами связываться. Проваливайте поживее!

— И Юнь! — взволнованно позвала Цзян Сяожоу, потянув его за руку. Она разрывалась от беспокойства. Девушка понимала, что в драке им не победить, но если они уйдут ни с чем, то просто погибнут от голода.

— Сестрица Сяожоу... не волнуйся, — И Юнь слегка сжал ее ладонь, призывая успокоиться.

— Уважаемый старший брат, мы сейчас же уйдем, но перед этим позвольте задать один вопрос...

http://tl.rulate.ru/book/47/23534564