***

Солнце только что зашло, и сумерки ещё не успели полностью поглотить мир. В поселении клана Лянь семеро или восьмеро детей вместе с несколькими женщинами окружили дом Цзян Сяожоу.

Этим детям было от силы семь-восемь лет, а самые старшие были ровесниками И Юня. Одетые в обноски, грязные с ног до головы, они держали в руках куски коровьего навоза и один за другим швыряли их в двери дома Цзян Сяожоу.

«Пах! Пах! Пах!»

Ошмётки грязи и навоза с хлюпаньем разлетались по дверям и стенам дома, распространяя вокруг невыносимое зловоние.

Позади детей стояла старуха в длинном чёрном балахоне, похожая на ведьму. Она дёргалась и прыгала по земле, словно в припадке падучей, бормоча под нос какие-то заклинания:

— Все боги — мои братья, все бодхисаттвы — мои сестры! Пусть болезни и беды не приблизятся ко мне! Злые духи и демоны, убирайтесь прочь! Лисьи чары и нечисть, покажите истинный облик! А-а-а... У-у-у... А-а-а...

Старуха, раздувая почти беззубый рот, испускала завывания, напоминавшие крики призраков, доходя в своём безумии до настоящего экстаза. Когда её вопли достигали пика, дети, словно получив заряд бодрости, начинали с ещё большим рвением швырять навоз.

Весь этот навоз они притащили с фермы, где клан Лянь держал волов. Обычно там скапливались целые горы отходов, а теперь люди гребли их лопатами. Жители деревни использовали коровий навоз, чтобы «изгнать нечисть».

Новость о том, что И Юнь умер, истекая кровью изо всех отверстий, уже разлетелась по всему клану Лянь. Смерть человека в этих краях не была чем-то необычным, но если она была столь жуткой и загадочной, это неминуемо привлекало внимание. К полудню верхушка клана Лянь внезапно распространила известие: И Юнь скончался от странной болезни! Это была чума!

Клан Лянь тут же забурлил, как кипящий котёл. Бесчисленные сплетники разнесли весть повсюду, и всего за какой-то час об этом знал каждый житель.

Чума! В Великой Пустоши это слово было синонимом самого ужасного кошмара. Чума была страшнее голода, ведь она убивала гораздо быстрее. Обычно одна вспышка эпидемии могла полностью стереть клан с лица земли. В древности на Земле во время чумы люди могли бежать в другие края, но в Пустоши Юнь оставалось только ждать смерти. Бежать было некуда: в Великой Пустоши тебя сожрут дикие звери.

Ужас перед чумой сидел у жителей Пустоши в самой крови. Медицина здесь находилась в зачаточном состоянии, лекарственных трав и лекарей катастрофически не хватало, но перед лицом эпидемии люди не могли просто сидеть и ждать конца. Так они «изобрели» свои способы борьбы с болезнью, самым распространённым из которых был «сеанс изгнания духов». Ведьма через дикие танцы и крики пыталась прогнать заразу — насколько это было полезно, оставалось только догадываться.

Звучит нелепо, но в тёмной Пустоши такие вещи были обычным делом и почитались за истину. В древней истории Земли у всех народов были подобные ведьмы — история удивительно циклична. Кроме того, жители Пустоши верили, что коровий навоз и собачья кровь могут отгонять зло. Собачья кровь была слишком редким ресурсом — если бы у кого-то была собака, её бы давно съели, чтобы унять голод. Зато навоза хватало. Залепляя им стены и двери дома Цзян Сяожоу, люди верили, что запечатывают чуму внутри, не давая ей распространиться.

Движимые этим чувством, «храбрые» дети старались изо всех сил. Они воображали себя воинами клана Лянь, сражающимися с чумой и злом.

— Там ещё не заляпали! — крикнул мальчишка, бывший у них за главного. По его указу в сторону дома полетела новая порция навоза.

«Пах-пах-пах!»

Навоз ударил в стену рядом с окном. Окна в доме Цзян Сяожоу были заклеены бумагой лишь в один слой. В клане Лянь бумага стоила дорого, но без неё было нельзя — зимой в щели задувал ледяной ветер. Сяожоу потратила целый день, аккуратно заклеивая каждую дырочку, надеясь провести тёплую зиму вместе с братом.

Но теперь...

«Хрясь!»

Раздался резкий звук — кусок навоза пробил бумагу и влетел прямо в дом. Он шлёпнулся на пол, оставляя за собой зловонный след.

Цзян Сяожоу сидела на краю кровати с отсутствующим видом. Разумеется, она первой узнала новости о брате, но отказывалась верить в их правдивость. Её брат уже не раз сталкивался со смертью и выживал. На этот раз все говорили, что он мёртв. Двое мужчин утверждали, что И Юнь, будучи на волосок от гибели, прыгнул в Восточную реку. Упасть в ущелье с высоты в несколько десятков метров — там даже кошка насмерть разобьётся!

«Брат... прыгнул в реку... умер...»

Эти слова крутились в её голове, словно проклятие. Она не знала, как пережила этот день и ночь, всё вокруг казалось ей нереальным сном. Она не верила в его смерть. Она видела, как И Юнь изменился за последнее время, как выросла его сила и мастерство. Её брат стал практиком боевых искусств, он стал по-настоящему сильным. Как мог такой сильный человек погибнуть?

Цзян Сяожоу не верила, ведь в И Юне была сосредоточена вся её надежда на жизнь! Однако, как бы она ни верила в него, факт оставался фактом — И Юнь исчез. К тому же по деревне ползли слухи о чуме. Жители судачили, что И Юнь заразился и, боясь потянуть за собой сестру, сам бросился в реку.

«Пах!»

Очередной кусок навоза влетел внутрь и приземлился прямо на обеденный стол. Две единственные в доме грубые фарфоровые миски оказались безнадёжно испачканы. Но Цзян Сяожоу даже не взглянула на них.

Осада дома продолжалась весь вечер. Солнце уже скрылось за горизонтом, но нападки не прекращались.

— Залепляйте плотнее! Эта девчонка и её сдохший братец — настоящие вестники несчастий. Не стоило клану вообще их приючать! — донёсся из разбитого окна резкий женский голос.

Женщина была высокого роста, с длинным лицом и выпирающими скулами. Закатанные рукава выдавали в ней грубую, властную бабу. Даже среди бедняков существовало деление на сословия. Те, кто носил фамилию Лянь и принадлежал к основному роду, всегда чувствовали своё превосходство и пользовались привилегиями — в конце концов, они были сородичами правителей клана. Эту женщину звали Лянь Цуйхуа, в деревне её знали как тётушку Цуйхуа.

На самом деле её яростный поход к дому Сяожоу и руководство толпой были организованы по наущению Лянь Чэнъюя. Чтобы раздуть волнения, ему нужен был свой человек в толпе, который бы подливал масла в огонь.

— Вот увидите, завтра нужно будет пустить петуха и сжечь этот дом, чтобы никакая зараза не вылезла наружу. Вы ведь ещё не знаете? Отец Датоу своими глазами видел, как этот малец заболел. Говорят, он не просто чуму подцепил, а в него злой дух вселился!

— Отец Датоу тогда дотронулся до него и отпрянул, будто его змея ужалила! Сами подумайте, жизнь этого маленького ублюдка не стоит и пучка сухой травы, он дешевле паршивой собаки — как его мог выбрать господин Чжан? Сказали, мол, гений боевых искусств... Возможно ли это? Господин Чжан может и не знать, но мы-то знаем! Он же просто отребье, вечно как попрошайка ходил, сил было меньше, чем у девчонки, и вдруг — гений! Тьфу!

— Только одержимостью и можно объяснить, почему этот недоносок вдруг стал таким крутым. В него бес вселился! Пока бес был внутри, он всё мог, а как бес ушёл — так он и загнулся!

Голос Лянь Цуйхуа звучал ехидно. Она выставляла И Юня последних дней живым мертвецом. Весь день она повторяла эти слова каждому встречному, в точности исполняя инструкции Лянь Чэнъюя. Тот не мог действовать лично, поэтому использовал Цуйхуа для распространения слухов об одержимости, чтобы объяснить таланты И Юня. И многие охотно в это верили. В их глазах И Юнь просто не мог быть гением.

Такая тактика сохраняла абсолютный авторитет Лянь Чэнъюя как единственного и самого одарённого человека в клане Лянь. Это заставляло людей верить, что только он, Лянь Чэнъюй, сможет привести клан к величию.

— Тётушка Цуйхуа дело говорит!

— Значит, одержимость... А я-то думала, как этот замарашка И Юнь мог оказаться способнее нашего Эрданя.

Несколько женщин поддакивали ей. Все они принадлежали к роду Лянь и считали себя частью основы клана. Внутри дома Цзян Сяожоу оставалась глуха ко всему этому.

«Юнь-эр, где же ты? Почему не возвращаешься?»

Она замерла, словно изваяние. И хотя надежда была призрачно мала, она всё равно отказывалась признавать, что И Юнь мёртв.

http://tl.rulate.ru/book/47/23535102