***

— Какое еще дело? Говори быстрей! — нетерпеливо буркнул здоровяк.

— Ну, дело вот в чем. Моя сестрица ранее сдала две охапки стрел. Если следовать прежним правилам племени, за них полагалось куда больше зерна, чем вы выдали...

С этими словами И Юнь приподнял в руке полупустой мешочек, всем своим видом выражая искреннее недоумение, без тени упрека или вызова.

Верзила издевательски фыркнул:

— Какие еще правила племени?! У кого кулак больше, тот и устанавливает правила! Мое слово — вот единственное правило!

Громила вел себя вызывающе нагло. В душе И Юнь злорадно ухмыльнулся: «Вот же идиот, его спесь мне только на руку».

И Юнь изобразил на лице крайнюю обиду и робко пробормотал:

— Старший... старший брат, вы вольны устанавливать любые правила, но нужно же оставить людям хоть какую-то надежду на выживание.

Этой короткой фразой И Юнь мгновенно перетянул на свою сторону всю толпу. Слова верзилы «У кого кулак больше, тот и устанавливает правила! Мое слово — единственное правило!» и без того больно резанули людей по живому.

И тут же позади И Юня раздались возмущенные голоса общинников:

— Верно говорит! Господин воин, я сдал шесть кожаных доспехов, а получил эту горстку зерна! Я тоже хочу знать почему!

— Почему в этот раз выдали так мало? Нам тоже нужно объяснение!

— У меня дома куча голодных ртов, этой крупы нам и на пару дней не хватит!

Лица членов племени Лянь исказились от горя и обиды. В глубине души каждый из них желал воспротивиться произволу правителей племени, но пропасть в силе пугала их. Пока никто не решался сделать первый шаг, они покорно молчали. Однако стоило И Юню подать голос, как толпа мгновенно забурлила.

Лицо верзилы помрачнело. Он не ожидал, что жалкий малец одной фразой спровоцирует бунт. Видя, как обстановка накаляется, он начал терять контроль над ситуацией.

— Твою мать, а ну заткнулись все! — взревел детина.

Однако его рев уже не возымел прежнего действия.

— Дайте нам ответ! Мы требуем объяснений!

— Почему зерна так мало?!

Один в поле не воин, и первый протестующий всегда рисковал навлечь на себя гнев начальства. Но когда поднимается вся толпа, к людям возвращается былая смелость.

И как раз в тот момент, когда ситуация едва не вышла из-под контроля, раздался чистый, звонкий голос:

— Я могу дать вам объяснение, которого вы так жаждете!

Этот голос словно нес в себе скрытую, невидимую силу — бушевавшая толпа мгновенно притихла.

Люди обернулись на звук и увидели медленно приближающегося юношу в серебряной мягкой броне, с длинным мечом в руках.

— Это молодой господин Лянь Чэньюй!

— Лянь Чэньюй!

При виде юноши сердца людей дрогнули. Лянь Чэньюй был единственным в племени, кто имел все шансы стать воином Пурпурной Крови. Поговаривали, что его талант считался бы выдающимся даже по меркам великих племен!

Стоит в племени Лянь появиться хотя бы одному воину Пурпурной Крови, как все кардинально изменится!

Тогда один лишь Лянь Чэньюй сможет прокормить все племя!

Если же Лянь Чэньюй продвинется еще дальше, его могут заметить суперплемена. И тогда он получит право увести за собой весь клан Лянь в один из настоящих городов.

Настоящий город!

Для большинства жителей племени людские города казались прекраснейшим раем посреди этого хаоса. Возвести город в Дикой Пустоши было невероятно трудно: крупное поселение с высокой концентрацией населения неизбежно привлекало внимание могучих Астральных зверей!

Без защиты могущественных мастеров любой город был бы мгновенно стерт с лица земли лапами Астральных зверей!

Каждый человеческий город изобиловал мастерами боевых искусств, обладал высокими крепостными стенами и древним наслевием. Под их защитой люди могли жить в мире и покое, не зная голода, не страшась набегов исполинских тварей. О такой прекрасной жизни мечтал каждый.

Лянь Чэньюй олицетворял собой надежду всего племени Лянь. Его авторитет среди соплеменников превосходил даже авторитет самого главы!

С появлением Лянь Чэньюя воцарилась гробовая тишина.

— Старший дедушка, — Лянь Чэньюй первым делом поприветствовал главу племени, того самого старика в желтом халате.

— Хорошо, Чэньюй. Раз уж ты решил вмешаться, я доверяю это дело тебе, — кивнул тот.

В племени многие мужчины обзаводились семьями уже в 16 лет, так что в свои 17 Лянь Чэньюй считался вполне зрелым, чтобы самостоятельно вести дела.

Лянь Чэньюй не стал сразу обращаться к народу. Вместо этого он повернулся к И Юню, на его губах заиграла многозначительная улыбка.

— Тебя ведь зовут И Юнь, верно?

У И Юня дрогнули брови. Первые слова Лянь Чэньюя предназначались именно ему. И хотя юноша приветливо улыбался, И Юнь уловил в этой улыбке отчетливый запах опасности.

В сущности, именно И Юнь спровоцировал бунт толпы, пусть и пытался сделать вид, что все произошло случайно.

Но случайно это вышло или нет, Лянь Чэньюй как представитель правящей верхушки племени вполне мог выместить на нем свой гнев.

— А ты неплох. Тебе всего 11–12 лет, но ты совсем не похож на ребенка. Уверен, в будущем тебя ждут великие дела!

Лянь Чэньюй дружелюбно улыбнулся и непринужденно похлопал И Юня по плечу. Это зрелище несказанно удивило окружающих: как такой высокопоставленный человек мог снизойти до того, чтобы похлопать по плечу нищего из низшего сословия?

Да и похвала казалась чрезмерной!

Сам Лянь Чэньюй пророчит этому оборванцу великое будущее! Разве такое возможно?

Хотя внутренне многие отнеслись к этому скептически, слова слетели с уст самого Лянь Чэньюя. Какая же немыслимая удача улыбнулась этому мальчишке! Быть замеченным молодым господином — великая честь. Возможно, в будущем ему позволят прислуживать Лянь Чэньюю в качестве прихвостня, а о такой должности многие могли только мечтать!

— Молодой господин слишком высокого мнения обо мне, — И Юнь натянуто улыбнулся, но внутри весь подобрался. С самого появления Лянь Чэньюя он оставался начеку. В тот момент, когда рука юноши опустилась на его плечо, И Юнь почувствовал мгновенное онемение, а следом — едва уловимый поток тепла, который пронесся сквозь сустав и тут же бесследно исчез.

Не обладай И Юнь столь острым чутьем и высочайшей бдительностью, он списал бы это на обычную иллюзию или волнение от прикосновения важной персоны.

«Что задумал этот паршивец по фамилии Лянь? Неужели он тайно сотворил со мной какую-то пакость?..»

И Юнь не верил, что Лянь Чэньюй стал бы похлопывать его по плечу без веской причины или расточать столь щедрые комплименты перед всеми. Взгляд этого человека так и сквозил скрытой угрозой.

— Выдай им больше зерна, — приказал Лянь Чэньюй раздававшему припасы верзиле. Цзян Сяожоу была еще слишком юной, ее следовало поберечь пару лет перед тем, как забрать к себе, поэтому нельзя было позволить ей умереть с голоду.

— Слушаюсь, молодой господин! — ответил громила. Тот самый, которого И Юнь косвенно задел своим упреком. Он кипел от негодования, но разве мог пойти против воли Лянь Чэньюя?

Немного помедлив, верзила достал мешок весом в 25 кг и вручил его И Юню.

И Юнь насторожился еще сильнее, однако напустил на себя самый благодарный вид. Приняв мешок, он неискренне произнес:

— Благодарю вас, молодой господин.

Говоря слова благодарности, в душе И Юнь мечтал хорошенько разукрасить лицо Лянь Чэньюя. Это зерно и так причиталось Цзян Сяожоу за изготовленные стрелы, за которые они к тому же должны были получить кусок мяса! А теперь им швырнули мешок дешевой крупы, да еще и заставили кланяться в пояс. Где справедливость?

Но если ты слаб — ты бесправен во всем. В этом мире сила и была единственной правдой!

«Как же хочется поставить ему парочку фингалов...» — думал И Юнь, ни единым мускулом лица не выдавая своих истинных чувств.

Увидев, что И Юнь разом отхватил запас зерна на два-три месяца, толпа позавидовала ему белой и черной завистью. Однако раздавать щедроты было правом Лянь Чэньюя, так что никто не посмел возразить. Вместо этого люди вновь завели прежнюю песню:

— Молодой господин Лянь Чэньюй, объясните же нам, почему сегодня выдали так мало припасов!

— Верно! Молодой господин Лянь Чэньюй, заступитесь за нас!

К этому моменту Лянь Чэньюй уже поднялся на помост. Он ласково улыбался толпе. Казалось, недавняя похвала в адрес И Юня была лишь мимолетной причудой, о которой он тотчас забыл.

Он громко произнес:

— Дорогие соплеменники! Все эти годы вы трудились не покладая рук!

Своей первой фразой Лянь Чэньюй не стал переходить к сути, решив сперва успокоить народ. Хотя на взгляд И Юня это дешевое шоу выглядело крайне топорным, статус Лянь Чэньюя делал свое дело. Простых дежурных слов оказалось достаточно, чтобы измученные бедняки почувствовали себя польщенными.

— Вы просили объяснений, и я дам их вам! Несите сюда! — Лянь Чэньюй взмахнул рукой.

Позади него шестеро здоровяков при помощи трех толстых шестов вытащили на сцену длинный тяжелый деревянный сундук. И Юнь помнил этот сундук — его оставил перед своим отбытием из племени Лянь тот самый господин Тао, посланник великого клана, забрав с собой изготовленное оружие. Это была вещь из великого племени!

— Открыть! — сухо скомандовал Лянь Чэньюй. Содержимое этого сундука все равно невозможно было утаить, ведь для его переработки и очищения требовалось привлечь множество рабочих рук.

Двое силачей вооружились инструментами и на глазах у изумленной толпы взломали крышку. Воздух прорезало ослепительное разноцветное сияние, в котором соткались причудливые узоры.

Зрители невольно ахнули: никогда прежде им не доводилось видеть столь величественного зрелища.

В этот момент Лянь Чэньюй выступил вперед, достал из-за пазухи небольшой огненно-красный камень и провел им над светящимися узорами.

Световые знаки пошли рябью, словно потревоженная гладь воды, и постепенно растаяли.

И тут же наружу хлынула волна леденящего холода!

http://tl.rulate.ru/book/47/23534570