В это время в резиденции старейшины клана Лянь стоял неистовый крик:

— Что?! Эта дрянь, Цзян Сяожоу, сбежала?

Услышав новость, Лянь Чэнъюй в ярости раздавил в руке чашку. Черепки хрустнули, обжигающий чай разлетелся брызгами во все стороны, заставив Чжао Течжу испуганно отшатнуться.

Тот не понимал, почему Лянь Чэнъюй так вышел из себя. На самом деле Лянь Чэнъюй был человеком одновременно закомплексованным и чрезмерно гордым. Он чувствовал неполноценность перед гениями из великих кланов, но перед бедняками своего клана держался с абсолютным высокомерием и никогда не опускался до того, что могло бы уязвить его самолюбие.

Взять ту же Цзян Сяожоу. Хотя Лянь Чэнъюй давно желал ее заполучить, он никогда не показывал этого перед подчиненными. Для него это было сродни тому, как император внезапно выбирает служанку — он просто берет ее, а не добивается. Разве заслуживает какая-то простолюдинка того, чтобы он за ней ухаживал?

Поэтому Чжао Течжу и понятия не имел о помыслах своего господина. Он стоял в полном недоумении: почему из-за побега какой-то девчонки Лянь Чэнъюй пришел в такое бешенство?

— Проваливай! — Лянь Чэнъюй махнул рукой, его лицо потемнело от злости. Он не ожидал, что эта «маленькая дрянь» окажется настолько упрямой, что предпочтет смерть в пустоши его вниманию.

Его гнев питали две причины. Во-первых, необычайная внешность и аура Цзян Сяожоу действительно распаляли его жажду обладания. Но вторая причина была куда важнее. Лянь Чэнъюй вырос в клане Лянь, где ресурсы были крайне скудны. Долгое время он видел, как другие тратят богатства впустую, пока ему самому приходилось гнуть спину перед гениями великих кланов ради жалких крох. Это породило в его душе болезненную жажду собственности. Все, что ему не принадлежало, он хотел забрать, а то, что он считал своим по праву, становилось его личной вещью, на которую никто не смел посягнуть.

В глазах Лянь Чэнъюя Цзян Сяожоу принадлежала клану Лянь, а значит, была его собственностью. Смириться с тем, что не можешь получить чужое — это одно. Но когда у тебя из-под носа уходит то, что находится в твоем собственном доме — это было высшим оскорблением.

«Эта девка наверняка уже мертва», — подумал он. Пятнадцатилетней девчонке, решившейся в одиночку бежать в Великую Пустошь, требовалось безумное мужество, ведь такой побег был равносилен самоубийству.

Посылать людей на поиски не имело смысла. Великая Пустошь огромна, кто знает, в какую сторону она подалась? К тому же в его распоряжении было всего несколько десятков человек из подготовительного лагеря воинов. Если он отправит их на поиски и потеряет хотя бы двоих — это будет неоправданной тратой сил.

Вести приходили одна за другой. Вскоре Лянь Чэнъюй получил второй доклад: крепкие мужчины, принявшие Пилюлю Кровавого Превращения, наконец начали массово сваливаться с ног. На самом деле их болезнь проявилась даже позже, чем изначально предсказывал Лянь Чэнъюй. Они выглядели изможденными, страдали от слабости, а их кашель сопровождался кровавыми нитями.

Каждый из этих заболевших был опорой своей семьи. Раньше они надеялись подзаработать лишнюю горсть зерна на вываривании астральной кости, но теперь их домам пришел конец. В эти дни из-за нехватки продовольствия в клане Лянь уже начали умирать люди — в основном старики, слабые и больные. Те семьи, где были рабочие руки, еще кое-как держались, но теперь, когда мужчины выбыли из строя, их будущее казалось невообразимо мрачным.

Верхушка клана больше не собиралась их успокаивать. Людям не выдали ни зернышка, потому что, с точки зрения Лянь Чэнъюя, эти бедняки все равно скоро умрут и больше не представляют никакой ценности. Те крохи еды, что еще оставались в закромах клана, нужно было беречь для следующей группы рабочих. Конечно, после того как первая партия лучших мужчин была списана в утиль, набрать новых будет непросто, но это уже не имело значения — астральная кость была почти готова.

Высшие чины клана проявляли ледяное безразличие, но народ оставался в неведении. Люди не знали правды, ведь у них был козел отпущения — И Юнь.

Отчаявшиеся родственники заболевших пришли к резиденции старейшины, требуя еды и надеясь получить ту самую «чудесную пилюлю», которая когда-то «спасла» их мужчин. В их глазах Пилюля Кровавого Превращения была божественным лекарством. Но старейшины игнорировали их мольбы. Запас пилюль был ограничен, к тому же они работали за счет выжимания жизненного потенциала — зачем тратить такое сокровище на тех, в ком жизни почти не осталось?

Чжао Течжу, выступая в роли посредника, стоял на высоком помосте и с презрением взирал на толпу. Когда-то он и сам был одним из этих нищих, но теперь чувствовал, что перешагнул черту. Он больше не считал себя простолюдином. Теперь он был другим существом, стоящим выше этих муравьев. Он — доверенный человек Лянь Чэнъюя, и когда тот станет воином Божественного Царства Тайа или даже легендарным «Мужем нации», Чжао Течжу станет слугой великого человека! Быть слугой при таком господине — это все равно что быть чиновником третьего ранга при дворе. Впереди его ждали богатство и гарем из жен и наложниц. Как он мог смешивать себя с этой чернью, копающейся в земле?

— О чем вы расшумелись?! — рявкнул Чжао Течжу, глядя на оборванных женщин и детей. — Грязные деревенщины, вы еще смеете просить божественные пилюли? Думаете, они у клана растут на деревьях? Вы хоть представляете, какую цену нужно заплатить за создание одной такой пилюли?

Заметив, что толпа притихла, он почувствовал прилив удовлетворения, свойственный власть имущим.

— Скажу прямо: если собрать все ваши никчемные жизни вместе, их не хватит, чтобы окупить и две такие пилюли! Хотите еды? Хотите лекарств? Забудьте! Клан уже спас ваших мужчин один раз, неужели вы ждете, что это будет повторяться бесконечно? Ваши мужики сами виноваты, что подцепили заразу по неосторожности, клан тут ни при чем. Вините свою судьбу! А если и хотите кого-то винить, то вините этого щенка И Юня. Это он заболел первым и заразил всех остальных. Этот маленький ублюдок даже после смерти продолжает вредить людям!

Чжао Течжу намеренно подливал масла в огонь. И тут же из толпы раздался резкий, язвительный голос:

— Военный Чжао прав! Это всё И Юнь, этот проклятый предвестник беды!

Это была Лянь Цуйхуа. Она заранее затесалась в толпу, дожидаясь момента, чтобы направить гнев людей в нужное русло.

— И эта лисица, Цзян Сяожоу! Когда-то наш клан Лянь по доброте душевной приютил их несчастную семейку, давал еду и кров, а они вместо благодарности навлекли на нас беду! Соседи, во всем виноваты эти два паршивых семени!

Лянь Цуйхуа кричала во всю глотку. Родственники рабочих, находясь в состоянии полного отчаяния, не могли рассуждать здраво. К тому же истина была для них слишком сложной и пугающей, чтобы в нее поверить.

— Теперь эта дрянь Цзян Сяожоу сбежала! Она бежала, зная свою вину! Пойдемте и сожжем их дом! Пусть она замерзнет и сдохнет с голоду, если посмеет вернуться! Сжечь их лачугу — это как очиститься от скверны! Идемте, соседи!

Лянь Цуйхуа сорвала с себя рваную накидку из грубой ткани и в одной безрукавке запрыгнула на помост, размахивая одеждой как знаменем. Толпа, поддавшись стадному чувству и подстрекательствам, легко воодушевилась. В их сердцах и правда зрела уверенность, что именно И Юнь виноват в том, что их кормильцы слегли, а сами они обречены на голодную смерть.

Подстрекаемые Лянь Цуйхуа, люди вновь окружили дом Цзян Сяожоу. Кто-то был искренне в ярости, кто-то слепо следовал за остальными, а кто-то просто не смел возразить. Но итог был один: с десяток факелов полетели в ветхую лачугу, обложенную сухим навозом.

Пламя взметнулось вверх. Треск огня напоминал жадные прикосновения демона. Языки пламени неистово лизали небо, а густой черный дым поднимался ввысь, застилая собой нежную вечернюю зарю...

Неподалеку за этой сценой с холодным безразличием наблюдал Лянь Чэнъюй. Сожжение дома не принесло ему облегчения — смысл был бы только в поимке самой девчонки.

Он небрежно бросил стоящему за спиной Чжао Течжу:

— Передай всем: это не должно мешать вывариванию астральной кости. И еще: если во время охоты найдете Цзян Сяожоу, доставьте ее ко мне. Награда будет щедрой!

— Слушаюсь, молодой господин Лянь! Обещаю, всё будет исполнено в лучшем виде! — Чжао Течжу поклонился и поспешил выполнять поручение.

http://tl.rulate.ru/book/47/23535131