— Ты... ты чего задумал?! — завизжала Лянь Цуйхуа, видя, как И Юнь приближается. — Ах ты, маленький ублюдок! Ты ведь подхватил чуму, хочешь заразить весь клан?!

Лянь Цуйхуа была не из кротких. Заметив, как пугающе силен неожиданно стал И Юнь, она внезапно вспомнила про его якобы хворобу и принялась вопить во все горло, надеясь привлечь толпу себе в подмогу.

— Односельчане! Этот маленький ублюдок наверняка умер, и в него вселился злой дух! Иначе с чего бы ему быть таким сильным? Одержим он, вы что, забыли?! Ах да!

Лянь Цуйхуа словно что-то сообразила. Ее худая фигура с неожиданной прытью устремилась сквозь скопление народа.

— Дорогу! Расступитесь, черт вас дери!

Она убежала и спустя короткое время вернулась, держа в руках деревянное ведро.

Взглянув на И Юня, она злорадно ухмыльнулась.

— Маленький ублюдок, победу празднуешь?! Возомнил себя непобедимым, раз в тебя нечисть вселилась? Смотри, как я тебя прикончу!

С этими словами Лянь Цуйхуа плеснула содержимое ведра прямо в И Юня!

В ведре находилась алая жидкость, от которой распространялся въедливый тошнотворный запах.

Это была собачья кровь!

Перед состязаниями на помосте бойцы из подготовительного лагеря воинов забили двух охотничьих собак, намереваясь устроить пиршество после соревнований.

Кровь убитых псов собрали в ведро; там же плавали собачьи кишки, шерсть, сердце и легкие. И вот всё это месиво устремилось к И Юню!

Жители Пустоши Юнь верили, что собачья кровь отгоняет злых духов.

Всякая нечисть при виде собачьей крови якобы замирала от ужаса, а если кровь попадала на тело одержимого, то въедалась и разъедала плоть, точно концентрированная серная кислота.

Выражение «окатить собачьей кровью» родилось именно отсюда — считалось, что под таким помоем нечисть лишается возможности двигаться и лишается речи.

Лянь Цуйхуа искренне верила, что И Юнь искалечил Чжао Течжу лишь благодаря одержимости. Стоит плеснуть собачьей кровью, чтобы согнать нечистую силу, и от И Юня останется беспомощный цыпленок, с которым можно делать всё что угодно.

Лянь Цуйхуа действительно жаждала отрубить И Юню руки и ноги, а потом подвесить на железном крюке и сжечь заживо. Объяви она его одержимым, подстрекнуть народ к сожжению не составит ни малейшего труда.

Ушат грязной собачьей крови, взвившийся в воздух, вызвал испуганные вскрики толпы!

В этот миг в глазах И Юня блеснула жажда убийства.

Будь Лянь Цуйхуа просто не владеющей боевыми искусствами женщиной, не подними она руку на Цзян Сяожоу, И Юнь даже не взглянул бы в ее сторону.

Однако теперь он еще отчетливее осознал, насколько отравлена ядом душа этой твари.

Бывают люди, прогнившие до самого мозга костей. Такие существа — лишь ядовитая язва для этого мира, и совершенно неважно, владеют ли они боевыми искусствами и какого они пола.

*Бам!*

Раздался оглушительный хлопок. И Юнь едва шевельнулся, а взлетевшая в воздух собачья кровь с брызгами лопнула прямо перед ним!

Кровавая взвесь разлетелась во все стороны, но ни единая капля не попала на И Юня.

Напротив, сама Лянь Цуйхуа оказалась окачена с головы до ног!

— А-а-а! — вопила Лянь Цуйхуа, растрепанная и залитая кровью. — Ах ты демонюга, маленький ублюдок, дрянной ублюдок! Кхм-кхм-кхм...

К концу брани она поперхнулась и замолкла — горло ее сжала рука И Юня!

Лянь Цуйхуа высунула язык, глаза ее закатились, а конечности забились в конвульсиях.

— Спа... спасите... — инстинкт самосохранения заставил ее с величайшим трудом выдавить эти слова.

В этот момент окружающие жители в ужасе попятились.

Они ни за что не посмели бы напасть на И Юня. Простые обитатели Великой Пустоши были трусливыми ничтожествами, гнувшимися перед сильными и топтавшими слабых. Их жилам была присуща глубокая раболепность: перед сильным они подсознательно склоняли головы, и лишь перед слабыми проявляли лютую жестокость, превращаясь в людоедов — ровно так же, как совсем недавно толпой набросились на Цзян Сяожоу.

Лянь Цуйхуа наконец-то ощутила дикий страх. Она смотрела на И Юня, и взгляд ее был полон ужаса.

Она до сих пор не понимала, почему И Юнь стал столь силен. Кажется, дело вовсе не в одержимости... Одержимые не способны уклониться от собачьей крови, они при виде ее цепенеют, как мышь перед кошкой.

— Ты... ты что, хочешь... поднять руку на женщину? Кхм... кхм... — с трудом промямлила Лянь Цуйхуа, ее голос дрожал.

И Юнь ухмыльнулся:

— Я никогда не бью женщин.

С этими словами он слегка ослабил хватку.

Лянь Цуйхуа перевела дух, и к ней вернулась капля смелости:

— Живо отпусти меня и моли господина Ляня о пощаде! Может, тогда он сжалится над тобой. Ты посмелел и стал сильнее, но разве можешь сравниться с господином Лянем?

Лянь Чэнъюй был словно божеством для клана Лянь.

Он обладал абсолютной властью!

За последние дни благодаря стараниям Лянь Чэнъюя все узнали о градациях ступеней до Сферы Пурпурной Крови. Лянь Чэнъюй находился на пике Пятого уровня Смертной Крови, а Чжао Течжу был лишь на Первом уровне Смертной Крови — между ними лежала пропасть, словно между небом и землей.

Хотя Лянь Цуйхуа и боялась И Юня, но, вспомнив, что исполняет поручения самого Лянь Чэнъюя и находится под его покровительством, снова прониклась спесью: стоит ли бояться этого оборванца?

Если господин Лянь возьмется за дело, он придавит И Юня одной левой!

Подумав так, Лянь Цуйхуа окончательно обнаглела. Ей показалось, что ослабленная хватка И Юня — признак разумности и страха перед ее покровителем.

— Если ты немедленно не упадешь на колени перед господином Лянем и не признаешь вину, он содерет с тебя шкуру и вытянет жилы! Думаешь, победил никчемного Чжао Течжу — и уже герой? Чжао Течжу по сравнению с господином Лянем — жалкий червь, а ты — всего лишь червяк чуть покрупнее!

Лянь Цуйхуа вопила, надеясь запугать И Юня, хотя в глубине души действительно так считала: Лянь Чэнъюй обладал неизмеримым могуществом!

Что до Чжао Течжу — пусть этот никчемыш, продувший какому-то пацану, сдохнет. Лянь Цуйхуа не собиралась хранить верность калеке.

Заслушав ее угрозы, И Юнь снова ухмыльнулся, а затем без всякого предупреждения влепил ей звонкую оплеуху.

*Хлёст!*

Раздался резкий хлопок, и Лянь Цуйхуа от удара взмыла в воздух.

Сделав в воздухе три с половиной оборота, она с грохотом шлепнулась на землю, земля и небо закружились перед ее глазами!

Лянь Цуйхуа окончательно потеряла ориентацию. Кровавая пена и пузыри вылетали из ее рта, словно у вытащенной из воды рыбы.

Судорожно дернувшись, она задрожавшими пальцами потянулась к левой щеке — та была полностью изувечена и превратилась в кровавое месиво!

Она почувствовала, что во рту полно чего-то твердого, и сплюнула. На землю выпали с десяток окровавленных зубов.

И Юнь выбил ей все зубы с левой стороны челюсти!

— Ы-ы... ы-ы...

Лянь Цуйхуа смотрела на И Юня, пытаясь что-то вымолвить, но разможженный язык и разбитая щека не позволяли произнести ни звука. Ее зрачки расширились, а взгляд утратил фокус.

Она мучительно шевелила губами, издавая невнятные мычания. Звуки были искажены до неузнаваемости, но И Юнь все равно понял — вернее, догадался, что она спросила: «Ты же сказал, что никогда не бьешь женщин?»

— Я такое говорил? — переспросил И Юнь.

Лянь Цуйхуа изо всех сил попыталась мигнуть.

И Юнь помял руку и равнодушно проронил:

— Хм... Я имел в виду раньше. Отныне... больше не буду придерживаться этого правила. Кого надо умыть — того умою.

Одно дело — оскорблять самого И Юня, но Лянь Цуйхуа дерзнула обидеть Цзян Сяожоу.

И Юнь едва мог представить, каково пришлось Цзян Сяожоу в тот день, когда, потеряв от него вести, она оказалась окружена озверевшей толпой жителей, закидывавших ее коровим навозом.

В этом чужом мире Цзян Сяожоу была единственным и самым близким для него человеком, и он никому не дозволит причинить ей вред.

Едва И Юнь договорил, Лянь Цуйхуа брызнула кровавой пеной и отрубилась.

http://tl.rulate.ru/book/47/23535188