Лянь Чэнъюй смотрел на И Юня, и взгляд его, словно острое лезвие, вонзался в юношу.

«Только дай мне несколько дней, чтобы залечить раны, и я верну тебе всё с лихвой! Я заставлю тебя познать, что такое жизнь, которая хуже смерти!»

Если бы его притеснял по-настоящему сильный мастер, он бы ещё мог это стерпеть, но сейчас перед ним прыгал какой-то мальчишка, который, по мнению Лянь Чэнъюя, был гораздо слабее его. Этот сопляк раз за разом бросал вызов его авторитету, а он из-за травмы ничего не мог с этим поделать. Как он мог не злиться?

— И Юнь! — заговорил Лянь Чэнъюй. Как бы ему ни хотелось расправиться с наглецом на месте, он понимал, что сегодня им придётся на этом закончить. Если он ввяжется в драку, то даже в случае победы это может пагубно сказаться на его состоянии перед Великим отбором Божественной империи, который должен был начаться через несколько дней. Лянь Чэнъюй не мог так рисковать.

— Наш клан Лянь веками выживал в этой Пустоши Юнь, превозмогая неисчислимые беды. Наши предки ели корни трав и кору деревьев, чтобы постепенно поднять этот клан с колен. В моём поколении я десять лет упорно трудился, познавая боевые искусства. В голод и холод, в зной и мороз я не смел пренебрегать тренировками лишь ради того, чтобы наш клан смог однажды переселиться в город и процветать! И что же теперь? Когда я поставил на кон всё своё состояние и бросил все силы клана на этот единственный шанс, ты выходишь вперед, чтобы сеять слухи, вводить людей в заблуждение и клеветать на меня. Неужели ты хочешь, чтобы жители клана Лянь вечно влачили это жалкое существование?

Слова Лянь Чэнъюя были подобны встречному обвинению. Среди людей тут же пошли пересуды.

Лянь Чэнъюй и И Юнь стояли на своём, и каждый гнул свою линию. И Юнь утверждал, что Лянь Чэнъюй готовил ядовитую Астральную кость, губя людей, в то время как Лянь Чэнъюй называл это наглой ложью. Они сошлись в словесной схватке, не уступая друг другу ни в чём. Однако в этом споре люди подсознательно склонялись на сторону Лянь Чэнъюя. В конце концов, он обладал в клане Лянь непререкаемым авторитетом, в то время как И Юнь был всего лишь ребёнком.

Слушая перешёптывания толпы и видя настрой большинства, И Юнь невольно вспомнил одну короткую историю, которую слышал ещё на Земле.

В ней рассказывалось о первобытных людях, живших в пещере. Они поклонялись тени на стене, которая то росла, то уменьшалась и казалась им божеством. Люди каждый день молились на эту тень. Но среди них нашелся один мудрый человек, который не верил в богов. Он приложил огромные усилия, взобрался под самый свод пещеры и обнаружил там странный камень. Оказалось, что божество, которому они поклонялись, было всего лишь тенью от этого камня в лучах солнца.

Мудрец спустился к соплеменникам и рассказал им правду. Он убеждал их перестать поклоняться тени, ведь это просто камень, а вовсе не бог. Но в итоге никто не поверил ему. Напротив, люди испугались, и позже этого мудреца сожгли заживо по обвинению в осквернении святыни. После его смерти первобытные люди продолжили поклоняться тени камня.

И Юнь чувствовал, что сейчас он оказался в точно такой же ситуации. Он был тем самым мудрецом, а Лянь Чэнъюй — той самой тенью.

Сейчас Лянь Чэнъюй, поставивший всё на карту и «успешно прорвавшийся» в Сферу Пурпурной Крови, стал для клана Лянь настоящим божеством. Все — от верхушки клана и членов подготовительного лагеря воинов до простых бедняков — надеялись, что Лянь Чэнъюй принесёт перемены и вырвет этих страдальцев из лап нищеты и голода.

Люди, живущие в вечных муках, всегда нуждаются в вере и духовной опоре, которая позволит им сбежать от реальности и вообразить, что жизнь в будущем обязательно станет прекрасной. Только так у них находятся силы жить дальше. И Лянь Чэнъюй, без сомнения, идеально подходил на эту роль. Он был лидером, кумиром всех юношей и мечтой всех девушек клана. Стоило ему пройти Великий отбор Божественной империи, как он тут же стал бы спасителем для всего клана Лянь!

С другой стороны был двенадцатилетний И Юнь, у которого не было никакого авторитета. Низвергнуть Лянь Чэнъюя было слишком сложно. И дело не только в отсутствии у И Юня прямых доказательств — даже если бы он их предоставил, вряд ли бы кто-то захотел ему поверить. Ведь свергнуть Лянь Чэнъюя означало разрушить мечту всех бедняков клана и сказать им, что они обречены вечно жить во тьме. Кто бы позволил такому случиться?

Если бы И Юнь не покалечил Чжао Течжу и не подавил всех своей силой, попытка раскрыть правду закончилась бы для него так же, как и для того мудреца из истории — его бы заживо сожгла разгневанная толпа.

Видя, что люди явно склоняются на его сторону, Лянь Чэнъюй остался доволен. Единственное, что его огорчало — даже с поддержкой толпы он всё ещё ничего не мог сделать с самим И Юнем.

— И Юнь, я вижу, что ты талантлив. У тебя неплохие задатки к боевым искусствам, к тому же ты, вероятно, наткнулся на какую-то удачную встречу, раз смог достичь нынешнего уровня!

Лянь Чэнъюй сделал особый акцент на словах «удачная встреча». В глубине души он дико завидовал И Юню. Почему этот сопляк получил подарок судьбы, а он — нет? Однако, несмотря на снедающую его зависть, Лянь Чэнъюй постарался показать всем, что сила, полученная благодаря случайности, не идет ни в какое сравнение с истинным мастерством. Он намекал: ты пошёл по короткому пути, в то время как моя сила — результат изнурительного труда и настоящего таланта.

Прихвостни Лянь Чэнъюя быстро уловили его мысль. Они тут же заголосили:

— Так вот оно что! А я-то гадал, как этот пацан смог одолеть Чжао Течжу. Оказывается, он просто срезал путь!

— Должно быть, нашёл и сожрал какое-нибудь небесное сокровище. Слыхал я про такие: силу они дают быстро, но фундамент после них становится шатким. В будущем такие люди непременно упираются в «бутылочное горлышко». Это всё равно что тянуть росток из земли, чтобы он быстрее рос — толку не будет!

На лицах прихвостней отразилось напускное озарение. Конечно же, их господин был самым лучшим, а сила И Юня — лишь временный блеск, который скоро угаснет. Да и не был И Юнь таким уж сильным, просто побил Чжао Течжу, подумаешь, великое достижение.

Толпа, ведомая этими речами, посчитала такие объяснения вполне логичными. Только так они могли понять, почему И Юнь так внезапно и стремительно стал сильнее.

Лянь Чэнъюй продолжил:

— Тебе было непросто вырасти до такого уровня. Сегодня я прощаю тебе твоё смертное преступление. Ты должен объединить усилия со мной и вместе трудиться ради процветания клана Лянь!

Лянь Чэнъюй говорил с видом человека, преисполненного праведного благородства. Сторонники и прихвостни в толпе тут же принялись ликовать.

— Молодой господин Лянь так мудр и великодушен! Это великое счастье для нашего клана! — кричал кто-то, хлопая в ладоши.

— У господина Ляня сердце шириной с океан. И Юнь так его оклеветал, а он не только не наказал его, но ещё и хочет дать ему важную работу. Если этот малец не дурак, он должен преданно служить господину Ляню.

Мнением толпы легко манипулировать, тем более что слова прихвостней звучали вполне разумно. В конце концов, Лянь Чэнъюй прорвался в Сферу Пурпурной Крови, и его прохождение Великого отбора Божественной империи казалось делом решённым. Что же касается И Юня, то хоть его талант и казался неплохим, как долго он тренировался? Разве можно сравнить его силу, полученную по воле случая, с настоящим мастерством? Скорее всего, он был всего лишь на Третьем уровне Смертной Крови. С таким уровнем у него не было шансов пройти отбор.

Но если в будущем И Юнь подрастёт и согласится помогать Лянь Чэнъюю, он мог бы стать для того отличным помощником и помочь клану возвыситься. Так думало большинство жителей клана Лянь, но вот сами главные герои, Лянь Чэнъюй и И Юнь, смотрели на ситуацию совершенно иначе...

http://tl.rulate.ru/book/47/23535202