***

Источником светящихся точек был тот самый большой деревянный ящик — а точнее, находящаяся внутри Астральная кость!

Из-за этой неожиданной чертовщины И Юнь покрылся холодным потом. Астральная кость излучает светящиеся искорки, они летят к нему, и он их без остатка впитывает! Как Лянь Чэнюй может не заметить и не расследовать такую аномалию? Точек становилось всё больше, и они светились всё ярче. Их вот-вот заметят!

Если его разоблачат, он точно попрощается с жизнью!

— Юнь-эр, да что с тобой такое? Почему у тебя весь лоб в поту?

— Сестра Сяожоу, ты... — Перед глазами И Юня вились сонмы искорок, но Цзян Сяожоу, похоже, совершенно ничего не замечала. — Сестра Сяожоу, ты правда ничего не видишь? — осторожно спросил И Юнь. Он заметил, что не только Цзян Сяожоу, но и окружающие люди в толпе совершенно не реагируют на этот свет.

— Вижу? Что именно? Юнь-эр, ты не заболел? — Цзян Сяожоу с тревогой прикоснулась ко лбу И Юня. Он был слишком слаб и только вчера вернулся с того света. Если он заболеет снова, это станет смертельным ударом.

— Э-э...

И Юнь обомлел, а затем облегчённо вздохнул. Похоже, эти светящиеся точки видит только он? Неужели из-за того, что он обладатель Пурпурного Кристалла, только он может видеть эти колебания энергии, тогда как для остальных они невидимы?

Он украдкой взглянул на Лянь Чэнюя на помосте. На лице юноши всё так же застыла спокойная улыбка, и лишь когда он бросал редкие взгляды на ящик с Астральной костью, в его глазах проскальзывал едва заметный фанатизм.

«Этот парень тоже ничего не видит...»

Только теперь И Юнь окончательно успокоился. Если уж Лянь Чэнюй не заметил, значит, они действительно невидимы для остальных. И Юнь всё больше убеждался: этот Пурпурный Кристалл — невероятное сокровище!

Как раз в этот момент И Юнь заметил, что Лянь Чэнюй смотрит прямо на него с многозначительной ухмылкой на лице. Тот сделал несколько шагов вперёд и остановился перед Цзян Сяожоу.

— Зерно — это моя награда тебе. Держи крепче и не голодай. Если не хватит, всегда можешь прийти ко мне.

Лянь Чэнюй говорил тихо, обращаясь только к Цзян Сяожоу. И хотя его тон казался дружелюбным, властные манеры без слов подчёркивали простую истину: он стоял выше, он был господином, способным даровать всё или отобрать без остатка.

Цзян Сяожоу промолчала. Лянь Чэнюй не придал этому значения. Ему нравилось её упрямство во время раздачи зерна, но это вовсе не означало, что он намерен терпеть строптивый характер рядом с собой. Он собирался шаг за шагом сбить с неё спесь, пока она не станет покорной и ласковой, словно кошечка на его руках. Ему нужна была послушная служанка, а не избалованная барышня, требующая ухаживаний.

К тому же рядом с Цзян Сяожоу находился названый брат, являвшийся её духовной опорой. А пока у человека есть то, ради чего стоит жить, он остаётся сильным. Лянь Чэнюй категорически не хотел этого видеть. Тем более Цзян Сяожоу была лишь удочерена матерью И Юня и не приходилась ему кровной родственницей. Они жили и ели вместе, не будучи родными братом и сестрой, и такое положение дел Лянь Чэнюя вовсе не устраивало.

Кроме того, недавняя выходка И Юня, когда тот нарочно спровоцировал толпу и едва не устроил бунт, застряла у Лянь Чэнюя костью в горле. Одиннадцати-двенадцатилетний мальчишка, проявляющий такую выдержку и расчётливость — что же с ним станет, когда он вырастет?

Лянь Чэнюй нуждался в послушном стаде, в покорных ступенях к успеху, а не в хитроумных и трудноконтролируемых элементах вроде И Юня.

Вываривание эссенции из Астральной кости было для него важнейшим событием, и ради успешного исхода он был готов пойти на любые жертвы. Ему категорически требовалось устранить все факторы нестабильности. Сам Лянь Чэнюй вскоре уйдёт в медитацию для прорыва, к тому же с этим процессом вываривания кости всё было не так просто — в ходе работы непременно погибнут люди!

Голод плюс гибель людей легко могли вызвать народный бунт. Если во время его уединённого совершенствования вспыхнет восстание и разъярённая толпа опрокинет котёл с костью, сорвав все планы, будет уже поздно резать зачинщиков на куски.

По мнению Лянь Чэнюя, И Юнь таил на него злобу. Молодой господин не видел в глазах этого нищего мальчишки должного страха и почтения, присущих сословию подневольных бедняков. У И Юня уже имелся прецедент с подстрекательством толпы. Если во время его медитации юнец решит отомстить из ненависти, то в условиях голода и смертей ему не составит труда поднять людей на бунт. Он мог стать той самой искрой, от которой вспыхнет смертоносный пожар.

Подумав об этом, Лянь Чэнюй слегка улыбнулся и снова похлопал И Юня по плечу.

Сердце И Юня сжалось. Он не успел среагировать, как ладонь Лянь Чэнюя уже опустилась ему на плечо.

«Чёрт бы тебя побрал!»

И Юнь страстно хотел отрубить ему руку: этот парень был невероятно коварен, от него веяло скользкой ядовитой гадюкой!

— Чего ты так нервничаешь? Неужели боишься меня? — спокойно произнёс Лянь Чэнюй. — Вам с сестрой приходится несладко. Заботься о ней получше.

С этими словами он убрал руку, но лёгкое чувство онемения и покалывания снова въелось в тело И Юня. Лянь Чэнюй похлопал его по обоим плечам, и И Юнь лишь беспомощно наблюдал, не имея возможности уклониться.

— Если столкнётесь с трудностями, приходите ко мне, — добродушно улыбаясь, проговорил Лянь Чэнюй, снова обращаясь к Цзян Сяожоу.

И Юнь насупился: похоже, этот мерзавец положил глаз на его сестру. Ну конечно! Вот почему он отсыпал им больше зерна. Не имей он видов на Цзян Сяожоу, с чего бы ему делиться драгоценными запасами? А его слова о том, что к нему всегда можно обратиться за помощью, прямо раскрывали его намерения. Случись Цзян Сяожоу переступить порог его дома — Бог весть, чем всё закончится.

Лянь Чэнюй взмахнул рукой, и несколько здоровяков из подготовительного лагеря воинов закрыли крышкой деревянный ящик с Астральной костью. В тот же миг И Юнь почувствовал, как связь между Пурпурным Кристаллом в его груди и костью оборвалась, а витающие в воздухе искорки исчезли.

«Значит...» — И Юнь глубоко задумался, провожая взглядом уносимый ящик.

***

— Юнь-эр, о чём ты так тяжело задумался?

На обратном пути Цзян Сяожоу заметила, что И Юнь витает в облаках с крайне мрачным лицом, и не удержалась от вопроса.

Как тут не задумываться?! Этот Лянь Чэнюй словно ядовитая змея дважды похлопал его по плечам — чёрт знает, что он натворил! И Юнь не хотел пугать Цзян Сяожоу, но в то же время боялся, что из-за юного возраста сестра не разглядит истинного лика Лянь Чэнюя.

Однако он никак не ожидал, что Цзян Сяожоу, немного помолчав, вдруг произнесёт:

— Юнь-эр, с этим Лянь Чэнюем будь очень осторожен. Держись от него подальше.

Её слова заставили И Юня обомлеть. Он не предполагал у сестры настолько острого чутья. Ведь на первый взгляд поступки Лянь Чэнюя выглядели абсолютно безупречно: он предстал доблестным, доступным и заботливым лидером племени.

И Юнь разгадал фальшь лишь потому, что на Земле вдоволь насмотрелся на выступления политиков. И в истории, и в новостях хватало подобных персонажей, поэтому от речей Лянь Чэнюя И Юня буквально тошнило от наигранности. Подобный опыт был недоступен нищим людям этого мира, всю жизнь страдавшим и думавшим лишь о куске хлеба. К тому же Лянь Чэнюй дважды похлопал его по плечу — И Юнь прекрасно прочувствовал скрытую враждебность.

Но Цзян Сяожоу тоже всё уловила! Это изрядно удивило юношу.

— В общем, просто держись от него подальше, — уверенно подытожила Цзян Сяожоу.

И Юнь вдруг осознал, что на самом деле почти ничего не знает о своей сестре. Её познания об Астральных костях и Астральных зверях, изящная утончённая внешность, разительно отличавшаяся от местных деревенских девушек, и невероятная интуиция — всё это выделяло Цзян Сяожоу среди жителей племени Лянь...

Ужином служила жидкая каша из грубого зерна с дикими травами, чего И Юнь и ожидал. В этом мире люди ели дважды в день. Обычно в пять утра поднимались на работу, около девяти утра устраивали утреннюю трапезу (И Юнь про себя называл её завтраком), а ужинали около четырёх часов дня.

И Юнь знал, что в древнем Китае люди тоже питались дважды в день. В условиях крайней скудности ресурсов двухразовое питание было самым рациональным способом выжить.

Во время еды Цзян Сяожоу испытывала вину: в конце концов, ей так и не удалось достать для брата ни кусочка мяса. Но И Юню сейчас было не до еды. Он непрестанно размышлял о похлопываниях Лянь Чэнюя. Всё это являлось лишь его догадками, и он не мог предвидеть, чем это обернётся и насколько всё серьёзно.

И Юнь только успел съесть пиалу каши и собрался съесть немного зелени, как вдруг ощутил резкое онемение в руке. Палочки для еды выскользнули из пальцев и упали на пол.

— Юнь-эр, ты...

И Юнь глухо застонал: его левая рука тоже мгновенно отнялась. Обе руки пронзила адская боль, словно их выкручивали и ломали на части!

— Юнь-эр!

Цзян Сяожоу побледнела. Не понимая, что происходит с братом, она спешно помогла ему добраться до кровати.

«Проклятье!»

И Юнь скрежетал зубами от невыносимой боли. Сомнений не оставалось: это дело рук Лянь Чэнюя! Его догадки полностью подтвердились. Он не знал, какой именно способ применил враг, однако колоссальный разрыв в силе не оставлял ему шанса предотвратить это, даже зная об опасности. Таков закон джунглей, где сильный вершит судьбу слабого.

— Юнь-эр, что с тобой?! Это последствия того падения со скалы, когда ты собирал травы?

— Я... — И Юнь попытался ответить, но обнаружил, что даже язык не слушается. Нервы по всему телу отмирали, чувствительность быстро угасала.

И Юнь начинал понимать: как только он окончательно потеряет чувствительность, наступит смерть! Лянь Чэнюй вознамерился лишить его жизни?!

Сердце И Юня переполняли шок и ярость. Если он не ошибался, похлопывания Лянь Чэнюя были не чем иным, как внедрением в его тело чужеродной энергии — вроде истинной юань или ци, — которая скрыто разрушала его меридианы! Обычный одиннадцатилетний ребёнок ни за что бы до этого не додумался. Все окружающие, как и сам И Юнь в обычных обстоятельствах, списали бы всё на рецидив прежней травмы.

После его смерти никто, кроме Цзян Сяожоу, даже не вздохнёт. Большинство сочтёт это естественным: едва не умерший парень просто отдал концы, с кем не бывает?

Убить его шито-крыто: так Лянь Чэнюй не только отомстит за подстрекательство, но и сохранит репутацию добродетельного господина. А убитая горем Цзян Сяожоу, столкнувшись с голодной смертью, в конце концов вынуждена будет прийти к Лянь Чэнюю, а сломать и подчинить маленькую сироту лаской и обманом для него не составит никакого труда!

Устранить его и прибрать к рукам Цзян Сяожоу — каков изощрённый, гадкий замысел!

И Юнь стал понимать этот мир куда глубже. Это вовсе не правовое общество Земли. Здесь царят дикость, первобытный хаос и право сильного. Настоящий постапокалиптический мир, где лишить человека жизни — ничего не стоящий пустяк!

http://tl.rulate.ru/book/47/23534576