Оцепенение нарастало всё сильнее. Руки и ноги И Юня полностью потеряли чувствительность, и это леденящее чувство неумолимо расползалось к груди, животу и голове. Он не мог ни сказать слова, ни услышать хоть какой-то звук, а зрение окончательно размылось.

Единственное, что он ощущал, — это горячие капли, падавшие на его лицо. Это были слёзы Цзян Сяожоу.

Она отчаянно что-то кричала, но И Юнь видел лишь смутное движение её губ. Её голос казался растянутым и искажённым, словно доносился из глубин бесконечного тоннеля, и разобрать слова было невозможно.

В душе И Юня бушевало неистовое нежелание смиряться. Собрав всю свою волю, он с огромным трудом шевельнул одеревеневшим языком и с трудом вытолкнул из горла:

— Лиань... Лиань Чэнъюй...

Голос И Юня был невнятным, однако Цзян Сяожоу сумела разобрать слова:

— Лиань Чэнъюй? Это Лиань Чэнъюй навредил тебе?

И Юнь уже не мог отвечать. Он чувствовал, как мертвенный, трупный холод подступил к самой груди и устремился прямиком к сердцу. Стоило сердцу онеметь и перестать биться — и его жизнь тут же прервётся.

И Юнь ощущал себя рыбой, выброшенной на сушу: он не мог ни двигаться, ни дышать, и ему оставалось лишь дожидаться смерти. Но внезапно, едва парализующий холод коснулся центра груди, в ответ ему хлынула волна чистой, освежающей прохлады.

Эта прохлада была настолько чёткой и знакомой! Она уподобилась прозрачному горному источнику, омывшему всё его тело.

Пурпурный Кристалл!

Сердце И Юня ликующе вздрогнуло. Это было ощущение, исходившее от Пурпурного Кристалла! В самый критический момент он всё ещё мог чувствовать его!

Оцепеняющий холод должен был сковать всё его тело, но наткнулся на своего естественного врага. Ведь Пурпурный Кристалл всё это время висел на груди И Юня, прижатый к самой коже под одеждой.

В мгновение, когда Пурпурный Кристалл активировался, И Юнь почувствовал, как в его груди возник крошечный вихрь.

Этот вихрь казался совсём незаметным, но—

Шух!

Раздался едва слышный шорох. Без малейшего сопротивления или борьбы И Юнь ощутил небывалую лёгкость во всём теле. Вся инородная энергия, пропитавшая его меридианы, мгновенно впиталась в Пурпурный Кристалл, и сковывавший тело холод без следа испарился.

Чувства полностью вернулись к И Юню. Он шевельнул руками и ногами — никаких неприятных ощущений, лишь холодный пот прошиб его от пережитого страха.

Прошло?

И Юнь едва мог поверить в происходящее. С момента пробуждения Пурпурного Кристалла не прошло и секунды, а он уже полностью исцелился!

Это...

И Юнь прикоснулся к Пурпурному Кристаллу на груди, ошеломлённо замерев. Чем же на самом деле являлся этот артефакт?

— Юнь-эр, что с тобой? Не пугай сестру! — Цзян Сяожоу, увидав, что погружённый в оцепенение И Юнь зашевелился, но уставился в одну точку с потерянным видом, пришла в крайнее беспокойство.

— Я в порядке, Сяожоу-цзе. Я... я полностью выздоровел... — И Юнь не успел договорить последние слова, как в его желудке всё неожиданно перевернулось.

— Кхм!

Без всякого предупреждения накатила дикая, непреодолимая тошнота, и И Юнь судорожно согнулся.

Прежде, когда И Юня тошнило на голодный желудок, из него выходила лишь желудочная кислота. Но на этот раз всё было иначе: на пол хлынули сгустки чёрной, запекшейся крови, распространяя вокруг гнилостный вонь.

Цзян Сяожоу мгновенно побелела от ужаса. В этом суровом мире рвота кровью для обычного простолюдина была равносильна смертному приговору.

И Юня непрерывно выворачивало. Мало того, сквозь поры его кожи проступил липкий, зловонный пот, напоминавший чёрную грязь.

Видя, как брат одновременно обливается этой жутью и заходится в рвоте, Цзян Сяожоу, не обращая внимания на ужасную вонь в комнате, бросилась вытирать ему губы и гладить по спине.

— Юнь-эр, Юнь-эр, не пугай сестру! Что с тобой происходит? Что с тобой?! — Её голос дрожал от слёз.

И Юнь не мог ответить. Избавившись от всей чёрной крови, он, к собственному удивлению, не ощутил слабости. Напротив, в голове прояснилось, а сил словно прибавилось. Если не считать дикого, ошеломительного голода, всё его тело чувствовало себя невероятно хорошо.

До чего же хотелось есть!

И Юню казалось, что выложи перед ним сейчас целого жареного барашка и запечённого поросёнка, он проглотил бы их без остатка.

— Сестра... я правда в порядке. Я просто очень голоден... И ещё я хочу умыться.

Липкий пот застыл на коже подобно грязевой корке, доставляя ужасный дискомфорт.

— Юнь-эр, ты хочешь есть? — В душе Цзян Сяожоу вспыхнула надежда. В этом мире умение принимать пищу считалось главным признаком выздоровления.

Цзян Сяожоу упёрлась кулаками в глаза, смахнула слёзы и поспешила к очагу. Пока варилась каша из грубого зерна, она нагрела воды для мытья и прибрала грязь.

И Юнь с наслаждением смыл с себя всю нечистоту, почувствовав небывалый прилив бодрости.

Странно, но после купания его зрение словно прояснилось: он мог чётко различить прожилки на листьях деревьев в семи-восьми метрах от дома!

«Ого...» — удивился И Юнь, но размышления прервал оклик Цзян Сяожоу:

— Каша готова, Юнь-эр, иди есть!

— Иду!

И Юнь уловил манящий аромат зерновой каши. Раньше эта грубая еда казалась ему сухой и безвкусной, но сейчас её вкус показался неожиданно сладковатым и приятным.

И Юнь в один миг умял две большие пиалы. Еда в желудке мгновенно усваивалась, отдавая энергию. Хотят голод полностью не отступил, силы окончательно вернулись к нему, наполняя тело мощью.

— Юнь-эр, тебе лучше? — Цзян Сяожоу сама не съела ни крошки, безотрывно наблюдая за братом. Видя его здоровый аппетит, она окончательно поверила, что опасности нет.

Пусть Цзян Сяожоу не была лекарем, она знала, что болезни часто уходят вместе с застойной кровью. Если подумать, отторгнутая кровь была не свежей, а сгустившейся и чёрной. Выйти такой скверне наружу — к добру. Да и тот зловонный пот... Неужели Юнь-эр обрел благословение через пройденное испытание?

— Сестра, со мной всё хорошо. Я никогда в жизни не чувствовал себя так замечательно...

Не успел И Юнь закончить, как хрупкие руки Цзян Сяожоу крепко обняли его.

— Главное, что ты жив... Ты так напугал меня... — шепнула она. В Великой Пустоши, где правили жестокость, право сильного и смерть, они вдвоём оставались единственной опорой друг для друга.

Она сжимала его в объятиях, будто боялась разжать руки и потерять навечно.

Погодя немного, Цзян Сяожоу вытерла слёзы, ещё раз осмотрела брата и спросила:

— Ты упомянул Лиань Чэнъюя. Это он навредил тебе?

И Юнь замялся на мгновение, но всё же кивнул:

— Сяожоу-цзе, я думаю, Лиань Чэнъюй задумывает против тебя недоброе!

От этих слов щеки Цзян Сяожоу вспыхнули:

— Ты ещё ребенок, что за глупости говоришь!

Слышать подобные взрослые умозаключения от одиннадцатилетнего мальчишки казалось довольно странным.

— Этот Лиань Чэнъюй слишком коварен! — процедила Цзян Сяожоу сквозь зубы. Она пылала гневом за брата, но ничего не могла поделать: Лиань Чэнъюй обладал огромной силой, и весь подготовительный лагерь воинов подчинялся его приказам.

Бум!

Внезапный грохот заставил Цзян Сяожоу вздрогнуть. Обернувшись, она увидела, как калитка во двора отлетела от удара, и внутрь шагнул дюжий, разгульный мужик.

http://tl.rulate.ru/book/47/23534581