Глава 3

Москва, ГРУ при Минобороны СССР

Генерал Зуев уже почти собрался идти к начальнику ГРУ с новостями по Ивлеву и Балдину. Но перед этим стоило внимательно просмотреть все уже собранные бумаги, в том числе отчеты наблюдателей за квартирой. Они все же очень долго просидели на своем посту. Все это нужно изучить, потому что он должен знать все мельчайшие нюансы важного дела, с которым пойдет к начальнику.

Хуже нет, если тот, ознакомившись со всей представленной ему собранной информацией, спросит о какой-то детали, а он не будет иметь о ней представления. Долгая карьера научила его, что глупо таким образом подставляться. Так что он принялся добросовестно изучать все приложенные к делу Ивлева бумаги.

И вот тут уже начались интересные моменты…

Внимательно знакомясь с отчетами, он обнаружил несколько эпизодов, что заставили его совсем иначе оценить факт обнаружения прослушки КГБ на квартире Ивлевых...

Визит к Павлу Ивлеву явного иностранца, привезшего ему множество ящиков. Машина зарегистрирована на ливанское торгпредство, торговым представителем которого был Фирдаус Эль-Хажж. И он и позже тоже появлялся, и снова не с пустыми руками…

А вот в гости приехала молодая девушка на «Волге». И они с Ивлевым отправились прогуливаться под зонтиками в такой проливной ливень, что даже собака самого Ивлева отказалась последовать за ними, оставшись в подъезде. Номер машины наблюдатель, конечно же, в отчете записал. И чуть ниже были записаны данные владельца этой «Волги», на которой приезжала девушка. Тоже ливанское торгпредство, торговым представителем которого был Фирдаус Эль-Хажж. А значит, скорее всего, эта девушка была его супругой Дианой Эль-Хажж.

Генерал тут же подумал, что, похоже, зря он с самого начала не включил в уравнение по Ивлеву его ливанских свояков Эль-Хажжей, при помощи которых два года назад началась одна из тайных операций ГРУ под названием «Плинтус». Посредством этой операции Главное разведывательное управление получало дополнительное финансирование в валюте на свои операции, поскольку тех средств, что выделял бюджет, категорически не хватало.

Министерство обороны нисколько не возражало против того, чтобы ГРУ само находило для себя дополнительные источники валюты на осуществление своей деятельности. Ведь чем больше валюты в руках умелых руководителей, тем больше и значимых достижений. А каждый серьезный успех военной разведки – это похвалы в адрес министра обороны от Политбюро, а то и лично от генерального секретаря Коммунистической партии.

Главное требование со стороны министра обороны было чрезвычайно простым. Никто лишний не должен был узнать об этих операциях. Поэтому в них, как правило, задействовали иностранцев, не связанных с другими спецслужбами, получающих от этих операций достаточную выгоду, чтобы держать язык за зубами. Тарек и Фирдаус Эль-Хажж выглядели в свое время подходящими кандидатами, для того, чтобы реализовать в сотрудничестве с ними одну из таких тайных операций, приносящих валюту ГРУ.

Начиналась операция «Плинтус» с достаточно невинных действий. Обмен партии советских лекарств на партию итальянской плитки для функционеров как ГРУ, так и нескольких представителей номенклатуры, заинтересованных в этой плитке. При этом, само собой, обо всех деталях знали только в ГРУ. Вовлечённые в эту операцию Эль-Хажжи понятия не имели, что имеют дело с советской военной разведкой. С ними работали от лица «группы влиятельных номенклатурщиков», которые хотят существенно улучшить свой быт. Элементы коррупции в СССР? Вот уж кого коррупцией не удивить, так это арабов…

Канал был открыт, опробован и признан вполне надежным для того, чтобы и дальше посредством него получать иностранную валюту. И вновь полетели самолеты с различными дефицитными товарами из Советского Союза. Только в этот раз на территорию СССР завозилось уже намного меньше товаров и гораздо больше ящиков с наличными. Ливанские фунты, британские фунты, доллары, итальянские лиры. ГРУ с удовольствием брало любую иностранную валюту, потому что нелегалов на территории зарубежных стран было много, и валюта нужна была любая. Тем более что при необходимости ее можно было легко обменять.

Но в ряде случаев прямо требовалась конкретная иностранная валюта. Логично, что когда сотрудник ГРУ под видом ливанского купца приезжает в Европу, от него ждут, что он будет менять ливанские фунты на местную валюту. Это становится важной частью его легенды. А вот если он приедет туда с долларами или британскими фунтами, то его легенда будет уже не такой прочной. Он уже будет несколько выбиваться из общего ряда ливанских путешественников.

Это деталь, которая кому-то может показаться мелкой и не заслуживающей внимания. Но именно в безупречном следовании деталям, верным для облика того, под кого маскируется нелегал, обычно и кроется надежность той или иной разведывательной миссии. Мелочей тут, к сожалению, не бывает. За выявленную противником промашку, даже мелкую, сотрудник разведки может заплатить своей свободой. Не говоря уже о том, что с его арестом может сорваться важная операция, что нарушит планы руководства Советского Союза. А это совершенно недопустимо.

В последнее время генерал как-то немного подзабыл о том, что Ивлев является свояком Эль-Хажжей. Понятно, почему. После полученной информации от генерала Куликова с Кубы, о том, в какой компании там проводил время Ивлев, он сам из себя стал представлять существенный интерес для него. А то, что его родственницей является Диана Эль-Хажж, отошло уже на задний план.

Но вот сейчас генерала поразила неприятная догадка. А что, если эта прослушка КГБ направлена вовсе не против Ивлева? Что, если КГБ получило какую-то, хотя бы даже первичную информацию о том, что ГРУ посредством Фирдауса и Тарека Эль-Хажж проводит секретную операцию за рубежом? Если комитету удастся это доказать, как и то, что эта операция проводится без информирования генсека, то у министра обороны могут возникнуть серьезные неприятности.

А информирования не было. Зуев знал, что по самым важным и секретным операциям ГРУ министр обороны ходит на прием к Брежневу и лично согласовывает их с ним. Но именно что по важным. Что касается этой операции, то по ней такого согласования получено не было. По достаточно простой причине – когда ей начали заниматься, она вовсе не казалась серьезной. Идти к генсеку с согласованием операции по обмену партии лекарств на итальянскую плитку? Министр обороны не понял бы, почему ему это вообще предлагают сделать.

Но затем, после того, как решили этот канал развивать, масштаб операции «Плинтус» начал потихоньку, но верно возрастать. И в последние месяцы подрос уже до сотен тысяч долларов. И вот это уже вполне масштаб серьёзной операции, что надо согласовывать с Брежневым…

Но это еще не сделано, насколько ему известно. Затык, вполне может быть, заключается в том, что советники министра обороны не придумали, как при этом деликатно обойти тот факт, что вообще-то этой операции уже два года… Если честно сказать об этом при походе к Брежневу, то он может обидеться, что с ним ее не согласовали с самого начала. А если не сказать, и потом это всплывет, то будет еще хуже.

Версия, что КГБ что-то заподозрило по поводу этой операции, и Ивлева прослушивают в надежде получить какую-то информацию по операции «Плинтус» от Дианы Эль-Хажж или Фирдауса Эль-Хажж, стала казаться генералу все более реалистичной. Ведь вполне может быть, что раз Диана навещает брата, то и Фирдаус, когда находится в стране, появляется у Ивлевых в гостях…

Покопавшись дополнительно в отчетах наблюдателя, Зуев с тяжелым сердцем обнаружил еще два эпизода, причем совсем свежих, когда Диана приезжала к Ивлевым на машине, принадлежащей Эль-Хажжам, в компании мужчины восточной наружности примерно тридцати лет… Ну да, это вполне может быть Фирдаус Эль-Хажж. В последний раз, правда, Эль-Хажжи тут же куда-то с Ивлевыми уехали, не заходя в их квартиру, но в предыдущий раз долго пробыли у них в гостях…

А ведь если все именно так и обстоит, и КГБ подслушивает Ивлева, чтобы изобличить ГРУ в проведении секретной операции без ведома генсека, то становится понятен и еще один нюанс, который подспудно тревожил генерала, пока тот всерьез рассматривал версию о том, что Ивлев может быть иностранным шпионом.

Прослушке уже два года, потому что ему известно примерное время ремонта, а провода для жучков установлены во время его. Если она установлена из-за подозрений в том, что Ивлев иностранный шпион, то как так вышло, что он до сих пор гуляет на свободе, если так оно и есть? Да не просто гуляет, а еще и ездит за рубеж. Куба, Япония… Как КГБ могло не только отпустить заподозренного в шпионаже Ивлева на Кубу, в паре сотен километров от побережья которой находится США, но и не воспрепятствовать его встрече с Фиделем Кастро? Прекрасно зная, что на Западе мечтают убить коменданте…

Ну да… А если еще вспомнить и о том, что КГБ должно было знать, что Ивлев проведет это время на Кубе в компании с генералом штаба ВВС Балдиным… Секреты, которые тот знает, слишком важны, чтобы КГБ допустило свободное общение с ним потенциального иностранного шпиона.

А Япония? Япония – это тоже вопиющий момент. Капиталистическая страна, союзник США. Да если бы Ивлев был шпионом и заподозрил, что его ведут, то просто остался бы в этой Японии, показав КГБ жирный кукиш…

Нет, так нелогично и глупо КГБ бы работать не стало. Однозначно не стало бы…

А если Ивлева за два года не изобличили в шпионаже, то почему не сняли прослушку? Она ведь денег стоит… Сняли бы, если бы убедились, что он честный советский гражданин…

И ведь это не единственная версия. Есть и похуже, – вдруг понял генерал.

Прослушка установлена на квартире Ивлева во время ремонта. А ведь этот ремонт был проведен примерно в одно время со стартом операции ГРУ с Эль-Хажжами…

Две разведслужбы СССР жестко между собой конкурировали. ГРУ также, если бы сумело обнаружить тайную операцию КГБ, постаралось бы использовать её для того, чтобы прищемить хвост комитета дверью, когда понадобится. Никаких сомнений в этом не было.

А не может ли вообще вся эта операция быть западней, в которую ГРУ попало по задумке КГБ? Эль-Хажжей подвели к ГРУ через министра Аверина… Заманили красивой итальянской плиткой, которую нужно завезти тайно в СССР. И тем, что иностранцы, что могут помочь это сделать, тоже под рукой. А они и клюнули…

И в этом случае последние два года КГБ тщательно и с улыбкой до ушей документирует каждый перелет самолета из СССР на ближний Восток и обратно… Все детали проводимой ГРУ операции. С тем, чтобы однажды, когда Андропову понадобится ослабить позицию министра обороны в Политбюро, взорвать там эту информационную бомбу…

А дополнительным пикантным моментом станут слова Андропова о том, что КГБ держало эту операцию под контролем все это время. Нет, конечно, он не признается в том, что это его провокация. Это уже слишком. Такое признание может стать аргументом против него самого. Мол, заигрался в аппаратные игры. Но сам факт того, что о секретной операции ГРУ в КГБ знали целых два года со всеми деталями, выставит ГРУ в смешном виде…

Конечно же, генералу, как и его начальнику, абсолютно не нужен был скандал, который устроят в Политбюро министру обороны, когда Андропов решит, что настал момент разыграть эту карту. Когда у министра неприятности по вине его подчиненных, то в первую очередь страдают именно его подчиненные.

Следовало немедленно уделить внимание этой новой версии. Слишком разрушительными будут последствия, если все так и есть, и Андропов в любой момент может проинформировать Политбюро об операции «Плинтус».

И ведь еще и неизвестно, о чем говорила с братом Диана во время той прогулки под проливным дождем… Означает ли эта странная по всем статьям прогулка, что Ивлев и Диана Эль-Хажж знают о наличии прослушки в квартире Ивлева именно потому, что операция с ними с самого начала согласована?

Впрочем, вторая версия, что КГБ не инициировало саму операцию, но следит за ней почти что с самого начала, тоже не радовала. Последствия будут примерно такие же нехорошие, разве что будет морально полегче, что их не обвели с самого начала вокруг пальца коллеги из КГБ… Так и что ей надо дать зеленый свет.

Ну а версия, что Ивлев шпион американцев… Стала третьей, но в нее в свете всех вскрывшихся обстоятельств Зуев уже совсем не верил. Полностью отказываться от нее нельзя, но он нюхом чуял, что и его начальник не поверит в то, что потенциального шпиона американцев КГБ свободно отпускает в поездки за рубеж с учетом всех сопутствующих обстоятельств…

Право на жизнь первой и второй версии можно было проверить достаточно простым действием. Если Ивлева прослушивают в связи с операцией ГРУ «Плинтус», то прослушка обязательно будет и на квартире Эль-Хажжей.

Генерал нажал на кнопку селектора. Тут же к нему зашел его помощник.

– Так, – сказал он, – Валентиныч, отправь технического специалиста к квартире Дианы и Фирдауса Эль-Хажж. Необходимо срочно выяснить, нет ли там тоже прослушки. Пусть посмотрит из подъезда, какой провод ведет в квартиру… Если такой же необычный, как у квартиры Ивлева, то готовьте стандартную операцию с наблюдателем и бригадой, что проникнет внутрь и точно убедится, нет ли там прослушки…

Помощник был в курсе операции «Плинтус», в которую были вовлечены Тарек и Фирдаус Эль-Хажж. Знал он и о последней операции с необычным полученным результатом на квартире Ивлева.

Мысли, что только что пришли в голову генералу, в одно мгновение появились и у него в голове, судя по пониманию в его глазах. Так что больше ничего ему пояснять генерал и не стал. А его помощник тут же отправился выполнять его поручение.

А сам генерал направился к кабинету начальника ГРУ. Если первая или вторая версия по поводу действий КГБ по документации операции «Плинтус» верны, то ее надо немедленно приостановить до выяснения всех обстоятельств.

Вот если на квартире Дианы и Фирдауса Эль-Хажж не удастся обнаружить прослушки, то придется ломать голову над другими версиями…

***

Москва, трикотажная фабрика «Заря Октября»

Приехал чуть раньше, чем с Гончаруком договаривались, но он меня уже ждал. Разговор провели в кабинете директора трикотажной фабрики. Тот немедленно уступил нам его по моей просьбе.

Гончарук прям полыхал энтузиазмом по поводу скорейшего старта нового производства супердефицитной в СССР ткани. Удача ему улыбнулась, что именно он жребий этот вытянул, и он прекрасно понимал, что как только он это производство наладит, так и его значение в нашей группировке вырастет. Ясно, что тот, кто отвечает за самые прибыльные направления нашего бизнеса, тот и большим авторитетом пользуется.

В самой ткани он ничего не понимал. По крайней мере, создавалось впечатление, что не больше меня в этих делах разбирался. Пощупав её, наморщил лоб и сказал, что немедленно передаст специалистам для определения состава и выявления тех станков, при помощи которых эту искусственную ткань можно будет производить.

Главное, чтобы такие же нити, из которых эту ткань ткут, в СССР в рамках нашего химпрома производились. Я практически на девяносто девять процентов был уверен в том, что такое производство у нас в Советском Союзе имеется. Уж больно химическая промышленность в стране развита. Настолько, что в некоторых городах дышать уже нечем.

Но девяносто девять – это, конечно, не сто процентов. Так что и я, и Гончарук несколько волновались, что специалисты сообщат, что результат отрицательный. И эту нить необходимо будет откуда-то за валюту импортировать, что очень плохо. Разумнее будет в этом случае включать ее в ассортимент по производству в рамках отечественной химической промышленности, что, естественно, потребует дополнительных хлопот.

Хотя, конечно, мы тоже это сможем через каналы Захарова пробить. Но минимум на несколько месяцев все наши планы по производству этой ткани затянутся, так точно, а этого, конечно, не хотелось бы.

Гончарук с пониманием воспринял, что я попросил его ко мне домой с информацией о результатах этого анализа не звонить. Сказал, что сам его наберу. Радует, что он положительно относится к дополнительным мерам безопасности, которые мной предлагаются.

От Гончарука я к главному инженеру швейки Чернову Роберту Марковичу отправился на беседу. Она тут совсем рядышком расположена. Удачно вышло, что смогу два дела совместить. И ткань Гончаруку передал на исследование, подтвердив ему и то, что информация по ценам на нее в комиссионке полностью верна. И теперь еще и с Черновым смогу переговорить, который недавно модернизацию своей фабрики проводил, чтобы он поделился информацией, нужной мне для модернизации швейной фабрики в Ленинграде.

Объяснил ему ситуацию, что по образцу его фабрики надо модернизировать фабрику в другом городе. Главный инженер пообещал собрать для меня всю нужную информацию, чтобы я мог завтра в это же время подъехать и ее забрать. Но естественно, что я буду творчески эту информацию обрабатывать. Фабрики полностью друг на друга не похожи.

Там же, в столовке швейки, я и пообедал. Мне надо было как-то время потянуть.

Не ехать же домой, прежде чем в КПК возвращаться, чтобы на приём к Межуеву попасть с отчётом. Не наездишься так по Москве…

Поел быстро, чтобы время не терять. Потом еще около часа занимался работой над будущим учебником по маркетингу.

Само собой, ещё пару воспоминаний всплыло, с которыми тоже надо будет поделиться с Фирдаусом. По идее, успею. Из разговора с ним я понял, что ближайшие несколько дней он в Советском Союзе точно остаётся. Ну да, еще даже переговоры по зерну не прошли…

А потом они, скорее всего, вместе с Дианой и Галией с моими детьми в Италию полетят. И оттуда он уже в Штаты поедет. Нашли его агенты ещё несколько разорившихся салонов, которые можно арендовать для того, чтобы японские автомашины в Штатах продавать.

Вернувшись в КПК в половину первого, тут же пошёл к Таисии Григорьевне. Она меня порадовала, сказав, что Межуев буквально минут десять как вернулся. Набрала шефа по селектору, и тот попросил подождать пять минут, а после этого уже меня запускать.

Ровно через пять минут я и зашёл.

Владимир Лазоревич выглядел сильно уставшим. С сожалением подумал о том, каким он помолодевшим казался тогда, когда я его встретил после высокого назначения. Теперь, похоже, эта эйфория, которая его охватила в связи с этим, пропала, а тяжёлая работа заместителя председателя КПК на нём начала сказываться. Так что он те года, которые совсем недавно казалось, что скинул, тут же себе уже и вернул. Не удивлюсь, если он и на выходных работал, потому так и выглядит сейчас.

К отчёту, который я представил, он отнёсся с большим интересом. Внимательно пролистал, одобрил структуру отчёта и сказал, что у меня системное мышление. Мол, он в этом никогда и не сомневался. Задал мне несколько вопросов по разным моментам, на которые я уверенно ответил.

– Удачно вышло, что удалось выявить этот шаг Венгерова с обменом дачи на другую, – сказал он. – Описание той дачи, которая у него была, пока жареным не запахло, конечно, впечатляет. Честный человек в Советском Союзе так жить не может. Подключим надежные кадры из ленинградской милиции, чтобы они все нюансы по этой даче прояснили.

Тут ещё кое-какая другая информация у нас появилась по делу Венгерова, но я тебя о ней, Павел, попозже проинформирую. Там ещё всё до конца не ясно.

У меня лично возникло впечатление, исходя из моего богатого аудиторского опыта, что вполне там всё на самом деле определилось, но по каким-то соображениям Межуев осторожничает и не хочет мне этого рассказывать. Но с этим ничего не поделать. Как говорится, начальник – барин. Не смогу я от него ничего потребовать рассказать мне, само собой. Так что любопытно, конечно, но когда придёт время, думаю, я это узнаю.

Сообщил тут же Межуеву, что в ближайшие несколько дней разработаю подробнейшую инструкцию по модернизации запущенной при Венгерове швейной фабрики.

– За несколько дней – не обязательно, – сказал он мне, хотя и было видно, что мой энтузиазм одобряет. – Такая спешка ни к чему. Поверь, по Венгерову несколько дней, чтобы решение принять, будет недостаточно. Одно дело, если бы он чист был по всем направлениям, тогда бы да, два-три дня и отправили бы обратно в Ленинград положительное заключение по нему.

Но раз уж такие вопиющие факты всплыли о его образе жизни, то дело это, поверь мне, затянется. Минимум неделя-полторы у тебя точно есть. Тем более, если ты хочешь подробнейшим образом всё расписать. Это ж целая фабрика. Там же несколько сотен станков, наверняка. И все, как ты мне сказал, устаревшие в той или иной мере…

– Восемьсот сорок семь станков. Всё верно, много, – подтвердил я. – И да, морально устарели, от тридцатых годов до шестидесятых. И даже в шестидесятых поставили не самые удачные станки, которые к тому времени уже были доступны даже в рамках Советского Союза.

Разъяснять фразу про не самые удачные станки я не стал. Межуев и сам прекрасно понимает, о чем я говорю. Брать станки с определённых заводов все всячески пытаются избегать, потому что они ломаются постоянно, в отличие от станков с других предприятий. На этой швейной фабрике, к сожалению, это учтено не было.

Напомнил Межуеву, что хорошо бы до этой любовницы Венгерова Маруси добраться, которую он в Крым отослал. Не зря же он это сделал. Владимир Лазоревич сказал, что помнит об этом.

Затем он меня ещё раз поблагодарил. Сказал, что моя группа пока что будет находиться в режиме ожидания. И как какое-то новое дело подвернётся, он мне немедленно сообщит.

И хорошо, – подумал я. Как раз эти несколько дней потрачу на то, чтобы по модернизации ленинградской швейной фабрики все вопросы решить. Новое задание мне прямо сейчас абсолютно не нужно. А то пришлось бы работать в полной запарке...