Глава 4

Москва

Позвонил антиквару. Когда Некредин услышал, кто именно с ним говорит, в голосе его прозвучала такая искренняя радость, что я немного испугался. Похоже, он мне там уже много что заготовил на продажу. А, ну да, мы же с ним ещё про золотые монеты договаривались…

А мне сейчас, получается, будет совсем не до покупок золотых монет... Да, на каждом мероприятии в бане «Полёта» я исправно конвертики получаю. Но сейчас же как Захаров квартиру для моих родителей по моей просьбе выделит, так надо сразу же её и оплачивать. Правда, когда мне с Галией квартиру выделяли, нам предложили рассрочку, и я уже именно по своей инициативе досрочно всё выплатил.

Но учитывая, что Захаров знает, какие суммы мне каждый месяц в конвертах выдаёт, он, конечно, сильно удивится, если я вдруг о рассрочке попрошу. А то еще и встревожится. Подумает еще, что я прокутил с кучей свидетелей эти деньги в каком-нибудь ресторане, привлекая к себе излишнее внимание… Нет, так-то он видит, что я практически не пью на мероприятиях в «Полете», но мало ли, я из тех людей, что месяцами не пьют, а потом срываются в кутеж? Чужая душа потемки… Сотрудник может казаться идеальным годами, а потом как всплывет что-нибудь этакое, во что никто из знавших его людей поверить не может… Уж я-то знаю, в силу своего жизненного опыта… Мне такие опасения со стороны Захарова ни к чему.

А ведь ещё надо будет доплатить половину суммы, в которую обойдется ремонт квартиры моей сестры, а также иметь некоторую сумму для того, чтобы если Жукова удастся подключить и к ремонту новой квартиры Ершовых, то и за это ему доплатить. Так что с деньгами все совсем не так просто, как хотелось бы.

С другой стороны, на несколько золотых монеток всё равно можно раскошелиться. Если действительно, как мы и договаривались, Некредин для меня их откладывал. А всё отложенное пока не брать, сославшись на временные трудности с наличными. Так оно даже и безопаснее выглядит. Мало ли с кем антиквар общается? Расскажет ещё кому-нибудь про клиента, у которого всегда полно наличных, или будет вынужден это сделать, если ему поставят условие, что либо он информацию о денежных клиентах сообщит, либо его самого ограбят.

Ну да, если какие-то грабители к нему придут, то учитывая сокровища, что у антиквара дома хранятся, он в правоохранительные органы точно не побежит. Потому как если они заинтересуются его сокровищами, то ему тоже не поздоровится. Это тебе не коллекция предметов старины, относящихся к пожарному делу, как у Васильева. Такое количество изделий из драгоценных металлов, что у Некредина хранится, объяснить заработками или пенсией никак не получится.

Договорились, что подъеду через полчаса.

Приехал на квартиру антиквара. Некредин очень радостно мне дверь открыл. Как я и предполагал, сразу же завёл речь о золотых монетах, что он для меня отложил.

– У меня сейчас с деньгами некоторые проблемы, – вздохнул я, – так что могу взять штуки три, максимум четыре – на большее денег не хватит. Тем более что мне ещё нужен хороший подарок для высокопоставленного офицера.

Если Некредин и расстроился, то вида не подал. И сразу же перешел к делу.

– Есть у меня кое-что, – тут же кивнул он, – морской офицерский кортик образца тысяча семьсот девяносто седьмого года. Правда, британский. Но достойный экземпляр. Кстати говоря, ручка там из слоновой кости, а ножны из серебра.

Я заинтересовался. Он тут же из одного из своих шкафов достал его и протянул мне.

Вынул кортик из ножен, изучил лезвие. Острое такое, впечатляет. Взвесил в руках серебряные ножны. Прилично завесили. Граммов двадцать пять, а то и тридцать. Слоновой кости не так уж и много было, только на половине рукоятки, остальная часть стальная была. Но всё же само наличие слоновой кости на потенциальном подарке впечатляет.

В руке кортик подержал, приятно было ощущение. Видно, что делалось не только для красоты, но и для реального боя.

– Может быть, известно, как эта вещица в России оказалась? – спросил Некредина.

– Вот чего не знаю, того не знаю. – развел тот руками. – Ко мне через третьи руки попала.

Эх, жаль… Предмет с реальной историей еще лучше был бы в качестве подарка. К примеру, если бы Некредин точно знал, что это трофей одного из наших офицеров с Крымской войны… Но он врать не стал, что тоже достойно уважения.

Решил, что это прекрасный подарок для генерала Балдина на день рождения. Вещь с историей. Серебро и слоновая кость. И хорошо то, что кортик не такой большой – сантиметров двадцать. Удобно проносить в здание штаба ВВС.

А то была идея у меня какую-нибудь саблю у Некредина поискать, но всё же сабля – это здоровый достаточно агрегат. А ну как часовой на входе в штаб тревогу поднимет? Балдин, конечно, разрулит все, но вряд ли ему скандал лишний нужен прямо на рабочем месте… Он там вовсе не самый главный генерал…

Двести рублей антиквар за эту вещичку попросил. Я решил, что в принципе она того стоит. Затем он мне на стол и четыре золотые монеты выложил. Николаевские червонцы. Их тоже взял. Стоят они сейчас совсем недорого. Уже через несколько лет подорожают в несколько раз. Такие расходы в совокупности бюджет мой серьёзно не подорвут даже с учетом предстоящих серьезных трат.

Вышел довольный из дома антиквара. Всё, подарок есть. Из дома прихватил один из пакетов, которые сохранил после того, как подарки, привезённые в них из Японии, распаковывал. Идеальный вариант для того, чтобы в него кортик упаковать. Пакет, правда, японский, а кортик британский. Да ничего, уживутся вместе какое-то время.

Закончив паковать подарок, найдя телефонный автомат, набрал адъютанта Балдина. Сообщил, что хочу поздравить генерала с днём рождения. Тот тут же мне сказал, что могу подъезжать прямо сейчас. Генерал на месте.

Договорились, что через двадцать минут он меня встретит.

Приехав к штабу ВВС. Пришлось немножко подождать, но потом адъютант спустился вниз на пост и знаком показал, что меня пропустить можно. Думаю, сегодня я далеко не первый посетитель, который с подарком к Балдину явился, так что там отнеслись с полным пониманием к визиту штатского лица. Адъютант привёл меня в кабинет генерала.

Он мне обрадовался.

– Паша, рад, что не забываешь. – сказал Балдин, обнимая меня.

Ну да, мы уже после двух совместных поездок так подружились, что простым рукопожатием уже не отделаться при встрече. Знаю, что в двадцать первом веке уже мало люди обнимаются, если не близкие родственники, но сейчас это абсолютная норма для близких друзей. И если руку протянешь для рукопожатия вместо объятия, то это намек на резкое ухудшение отношение с человеком… Лучший способ обидеть друга…

– Ну а как же иначе, Эдуард Тимофеевич? – улыбнулся я. – Было бы странно, если бы я забыл. Чай, не чужие люди друг другу.

Поздравил его, пожелал ему долголетия и новых успехов в его важной и ответственной работе. А затем подарок ему протянул.

– Британский офицерский кортик образца тысяча семьсот девяносто седьмого года. – сказал я, пока он его разворачивал. – Правда, когда конкретно изготовлен, неясно, но, скорее всего, всё же в начале девятнадцатого века. Вполне может быть, что трофей какого-то русского офицера на Крымской войне, но это только моя теория.

Балдин с интересом пакет распаковал, кортик в руки взял.

Рассказал ему так же, что ножны из серебра, а щёчки на рукояти из слоновой кости.

– Интересная вещица, – с довольным видом сказал Балдин. – Порадовал ты меня, Паша. Займёт достойное место в моей небольшой коллекции холодного оружия. Как дела у Эльвиры, кстати? Давно у неё не был…

– Я вчера был. – улыбнулся я. – Всё у неё прекрасно. Живёт с мужем, судя по всему, душа в душу. Бодрая, энергичная, много улыбается и шутит.

– Очень за неё рад. – расплылся в улыбке генерал.

Задерживаться я не стал. Прекрасно понимал, что вполне возможно, сейчас на проходную новый визитёр к Балдину входит с подарком. Нечего мне его задерживать. Так что еще раз его поздравил, попрощался и с чувством выполненного долга поехал домой.

Когда пришел домой, Валентина Никаноровна сообщила, что мне звонили из Министерства иностранных дел. Взглянув на оставленные контактные данные, понял, что, видимо, у нас снова будет какое-то совещание. Голос Валентина Игнатьевича, когда я ему перезвонил в МИД, звучал чрезвычайно вежливо. Я так понял, что, видимо, ему хорошо так всыпал в прошлый раз Витаутас Альгердович за то, что он недостаточно хорошо меня проинформировал о предстоящем мероприятии по поводу личности будущего президента Франции.

В конце нашего разговора это еще раз подтвердилось. Валентин Игнатьевич сказал, что, к сожалению, не может в этот раз предложить выбрать время для завтрашней встречи, которая начнется в десять утра в том же самом кабинете. Но если я пожелаю, то могу подъехать на час раньше, и он предоставит мне все документы по предстоящему совещанию, чтобы я мог к нему как следует подготовиться.

Ну вот, совсем другое дело! Может же, если хочет, быть полезным…

Обозначил он и общую тему – советско-американские отношения. Мол, в СССР уже буквально на днях приезжает сенатор США Эдвард Кеннеди. И он будет проводить встречи на самом высоком уровне в Советском Союзе.

Когда я подтвердил свое участие в завтрашнем мероприятии, он очень обрадовался. Опасался, судя по всему, что я не смогу в это время прийти, и ему влетит за это.

Положив трубку, я задумался. Эдвард Кеннеди явно какой-то близкий родственник убитого президента США. Брат или племянник… А может быть, и дядя.

Тут еще поди разберись. Клан Кеннеди неплохо так оккупировал место в американской политике. И хотя наемные убийцы его сильно проредили, осталось кому в американском сенате заседать от клана и в СССР мотаться на встречи.

Посмотрев на часы, решил, что стоит мне, наверное, съездить в спецхран, поискать какую-нибудь информацию про этого самого Кеннеди в зарубежных журналах. То, что Валентин Игнатьевич пообещал мне, что представит информацию за час до совещания, не означает, что она будет исчерпывающей или полностью полезной. Мало ли что мне лично удастся найти в зарубежных источниках?

В спецхране я, чтобы у библиотекаря, что со мной работала, не вызвал мой запрос удивления, показал свое удостоверение сотрудника Министерства иностранных дел. Конкретно про Эдварда Кеннеди она ничего не знала, но пообещала принести те американские журналы, в которых есть много злободневной информации о текущей политической ситуации в Америке. Заверила меня, что наверняка там будет и про этого американского сенатора, фамилия у него все же известная.

Так оно и оказалось. Даже бегло пролистывая принесенные мне журналы, я несколько раз наткнулся на упоминание Эдварда Кеннеди. Правда, так его родственную принадлежность с убитым американским президентом для себя и не прояснил, но зато наткнулся на те законы, которые Кеннеди лоббировал в последние годы. Общее впечатление об этом американском политике я создал себе достаточно быстро. Тяготеет к левому спектру у либералов. Точно не республиканец, убежденный демократ, как и сам Кеннеди. Выступает за защиту материнства и детства, очень негативно относится к испытаниям ядерного оружия, выступает против свободного оборота огнестрельного оружия на территории США.

Особое внимание я обратил на то, что он поддерживает различные инициативы в области здравоохранения, причем по американским меркам достаточно радикальные. Видно, для него это имеет важное значение по той или иной причине.

А увидев в одном из американских журналов его фотографию, тут же кое-что припомнил. По-моему, то же самое лицо я видел уже после начала перестройки рядышком с Михаилом Горбачевым… Кто тогда не интересовался политикой? Вот и я тоже. А лицо у этого сенатора было очень характерным, такое трудно забыть.

Если я все правильно понимаю, то они с Горбачевым получается, скорее всего, сойдутся на почве уничтожения Советского Союза в восьмидесятых. А в Советский Союз его Брежнев сейчас тащит… Может, и Горбачев бы уже хотел, но он пока что слишком мелкий чиновник для этого. Интересные дела!

В среду у нас уже прием в посольстве ГДР. Галия, конечно, не сильно обрадовалась, когда я ей сообщил, приехав из спецхрана, что посетить прием не смогу. Затем я сказал, что она может отца с собой взять вместо меня. После нескольких секунд раздумий она обрадованно кивнула:

– У папы прекрасный костюм со свадьбы остался. И галстук неплохой тогда был. И туфли хорошие тогда к свадьбе купили. И само собой, ему просто некуда во всем этом ходить. Так что все это должно быть в идеальном виде.

Чем больше Галия об этом думала, тем больше ей нравилась эта идея.

– Да, это ты здорово придумал, – сказала она. – Раз уж ты не сможешь, то выгуляю папу в таком приличном обществе. Покушает там, развлечется. И то верно, что лучше его взять, чем Марата. Уж не после того, что он на французском приеме учудил… Нет, Аиша, я так поняла, очень горда тем, что он такой за нее заступник, но это же дипломатический прием!

– Вот именно, – сказал я. – Загит нас точно не подведет.

С Галией мы договорились, осталось теперь только Загита ошарашить новостью. Так и вышло, когда я поднялся к нему в квартиру. Когда я сходу попросил его с дочкой на дипломатический прием сходить, глаза у Загита округлились от удивления.

– Паша, – покачал головой Загит, – где эти дипломаты и где я? Ты сам подумай!

– Так там большинство людей, что соберутся, дипломатами вовсе не являются. К примеру, вот нас с Галией пригласили. Какие мы с ней дипломаты? Зато там можно встретить разных интересных людей. Актеров в том числе. Мы же с Андреем Мироновым именно так и познакомились. На одном приеме визитками обменялись и несколькими словами, на другом также, а дальше уже и до сотрудничества дело дошло…

Аннушка с интересом следила за нашим разговором. На этом месте решила вмешаться:

– Загит, да что ты вообще думаешь? Во-первых, дочке помочь надо. Раз Паша не может, ты как отец должен её сопроводить. Забыл, что ли, как она рассказывала, что её начальство на работе расхваливает за то, что она эти визитки у иностранцев набирает в огромных количествах? Поможешь ей, может и сам хоть несколько визиток наберешь. Во-вторых, развеешься там. И может быть, действительно какую-нибудь знаменитость встретишь. Автограф для меня возьмешь…

– Мне Андрей Миронов не очень нравится, – сказал Загит. – Молодой он ещё. Играет неплохо, но у меня есть и более любимые актёры.

– Ну так, может быть, кого-то из них и встретишь, – сказала Аннушка.

Загит несколько даже обреченно кивнул головой, соглашаясь с нашим натиском. Анна тут же начала хлопотать, во что он оденется.

Я передал соображение Галии, что можно идти полностью в том, в чем Загит на свадьбе своей был. Аннушка полностью это предложение одобрила. Загита при этом и не спрашивала.

Что же, хорошо. По этому поводу вроде бы как мы и разобрались. Теперь можно и на самбо ехать… На прошлой неделе я хоть и по уважительным причинам, но секцию не посещал. Нехорошо… Надо исправляться.

***

Москва, Ливанское торгпредство

Фирдаус, придя вечером в торгпредство, тут же получил от Ихсана записи деловых звонков, адресованных лично ему. Один из них сразу же привлек его внимание. В соответствии с ним, ему нужно срочно встретиться с Николаем Семеновичем. Мужчиной лет сорок, с которым они уже два года реализовывали обменные операции на Ближнем Востоке. Начали они с плитки, а сейчас спектр товаров уже значительно расширился.

Много что вывозили из СССР на продажу. Но особенно хорошо за рубежом шли советские лекарства – дешевые и качественные. Они реализовывались впоследствии с наценкой в сотни процентов, что делало обменные операции очень прибыльными для семейства Эль-Хажж. А люди, которые стояли за Николаем Семеновичем, были вполне довольны, когда посвященный в эту операцию сотрудник «Розы Россы» привозил валюту в оговоренное место на Ближнем Востоке.

Радовало то, что русские не привередничали по поводу валюты. Хоть и любили американские доллары, но и другая валюта их тоже вполне себе устраивала. Выходила неплохая экономия на обмене – в какой валюте выручка к Эль-Хажжам поступала за советские товары, ту можно было русским и передавать.

Иногда, правда, просили привезти определенные предметы роскоши в достаточно ограниченном ассортименте. Например, мраморную плитку из Италии, швейцарскую сантехнику и тому подобные вещи. Приобрести их для последующей отправки в Советский Союз не было никаких проблем, это же не товары двойного назначения…

Фирдаус прекрасно понимал, что эти товары предназначены для обустройства чьих-то личных резиденций в Советском Союзе. Но его это не волновало. Если кто-то хочет жить в СССР красиво, пользуясь швейцарской сантехникой и положив на стены и пол в ванной комнате мраморную плитку, так почему бы и нет? Те, у кого есть деньги, по всему миру так живут. И если кому-то в Советском Союзе идеология не мешает жить точно так же, то он всегда готов с этим помочь.

Жаль было только, конечно, что эти операции достигли в последние месяцы определенного пика, на котором и застыли. Ну да ладно, скоро уже, по идее, они начнут реализовывать предложенную Павлом Ивлевым операцию по зерну, где объемы будут гораздо больше. И прибыль хоть и будет фиксированной, но если удастся выйти на сотню миллионов долларов оборота в год, то с этого объема даже три – четыре процента будут равняться всей их нынешней годичной прибыли. По всем операциям «Розы Россы». А это очень и очень неплохо, само собой.

Он тут же перезвонил Николаю Семеновичу и согласовал с ним встречу через час. Встречаться будут совсем неподалеку, так что у него как раз останется еще полчаса, чтобы разгрести те дела, с которыми сам Ихсан не справлялся в силу нехватки полномочий. Нет, конечно, при долгом отсутствии Фирдауса за рубежом, тот консультировался с Тареком. Но сейчас-то Фирдаус здесь, значит, он и должен эти вопросы решать…

Обычно они на этой встрече, которую по обыкновению проводили на втором этаже небольшого московского кафе, обговаривали условия очередных поставок на Ближний Восток или в Советский Союз с Ближнего Востока. Но в этот раз Николай Семенович сумел удивить Фирдауса. Нет, вначале все шло как обычно: они поздоровались, затем он спросил его, как у него дела. Но после дежурного ответа о том, что дела идут хорошо, тут же сообщил:

– К сожалению, мистер Эль-Хажж, нам придется временно свернуть наши операции.

– Что-то случилось? – удивленно спросил Фирдаус.

– Нет, вроде бы как, – разведя руками в извиняющемся жесте, сказал Николай Семенович. – Считайте это мерой безопасности на всякий случай. Вы же сами понимаете, что все эти наши договоренности осуществляются неофициально. А сейчас у нас возникла в СССР ситуация, когда об этом нашем сотрудничестве могут разузнать те, кто сможет это использовать для создания проблем для нашей группы товарищей.

– Что ж, раз такое дело, то придется, конечно, остановить эти операции, – сочувственно покивав, сказал Фирдаус.

– Но вы не думайте, что все на этом закончится. – тут же сказал Николай Семенович, – мы вовсе не нацелены на то, чтобы полностью прекратить эти операции. Лучше считайте это временной приостановкой. Если ситуация изменится к лучшему, то хоть через две недели, хоть через два месяца мы будем очень заинтересованы в том, чтобы возобновить наши отношения. Уверен, что они являются взаимовыгодными.

– Что же, – сказал Фирдаус, – тогда буду ждать от вас сигнала.

Услышав от него подтверждение, что он будет готов к возобновлению сотрудничества, Николай Семенович немедленно успокоился. Минут пять они еще поговорили о всяких пустяках, наподобие новостей в мире искусства. Фирдауса, которого его бизнес-партнеры по всему миру часто приглашали в театры по вечерам на новые постановки, мог многое ему по этому поводу рассказать. Но, прекрасно понимая, что это всего лишь дежурный разговор, особенно в этом деле не усердствовал.

Распрощавшись с Николаем Семеновичем, он поехал домой озадаченным. По зерну пока что так никто и не позвонил, а этот важный канал получения прибыли временно закрылся. И хорошо, если только временно. Как бизнесмен, Фирдаус прекрасно знал, что временные проблемы легко могут перерасти в постоянные. Это что же у группы товарищей, которые два года так прекрасно сотрудничали с Эль-Хажжами, такое нехорошее могло произойти?