Глава 6

Москва, МИД СССР

– Смысл очень прост, – улыбнулся я. – Мы по одному или два диссидента в год высылаем. Причем это происходит после огромного давления на нас со стороны западного мира. Мы тем самым им фактически громкое имя делаем за свой счет. Неудивительно, что, когда они оказываются на Западе, им там максимальное внимание уделяют, хорошие позиции в обществе предлагают и деньгами осыпают. Зовут на радио и на телевидение выступать про ужасы советской власти, а они и рады небылицы про СССР рассказывать. А им с благоговением внимают миллионы жителей западных стран. Как же, это некие уникальные великие люди. Мы их всем западным миром от советского коммунизма спасали.

А представьте, если мы несколько сотен диссидентов сразу им пришлем? Условно, если их три сотни, то всех соберем и вышлем к ним, кто сам не откажется уезжать. У них на такое количество не найдется хорошей работы. Не будет возможности каждого из них на телевидение или радио затащить выступать.

Человек десять-пятнадцать они еще куда-то пристроят. А что со всеми остальными делать, они понятия не будут иметь…

Тем более характер у многих из этих диссидентов не подарок. Они себя тут у нас в СССР достаточно странно иногда вели. Так что и там чудить могут начать. Уверен, что американцам это тоже не понравится.

А главное, мы тут же выбьем у американцев из рук их оружие. Они утверждают, что у нас якобы есть удерживаемые диссиденты. Они заявляют, что мы плохо с ними обращаемся. Мы же вышлем тех, что захотят уехать, и спросим после этого, есть ли еще к нам вопросы? Вот вам статистика – двести восемьдесят уехали, а двадцать отказались. И поставили об этом отказе подпись. Сами посмотрите и убедитесь…

Какие, собственно говоря, после такого к нам дальнейшие вопросы и претензии могут быть по поводу диссидентов?

Конечно, это не касается тех, кто является носителями различных государственных тайн. Американцы тоже не отпустят своих граждан, имеющих доступ к гостайнам, куда-нибудь в Советский Союз или в коммунистический Китай. Это уже всем абсолютно понятно. По этому поводу претензии выдвигать к Советскому Союзу предельно глупо.

Эти двести восемьдесят диссидентов окажутся слишком большим куском для Америки, чтобы его прожевать. Для десяти, ну максимум пятнадцати человек, они ещё какую-то хорошую работу найдут. А вот остальные останутся на мели без денег. И без большого внимания к себе со стороны американских властей. Им придется искать честный заработок, чтобы было на что жить.

А они не понимают, насколько там жесткая конкуренция. Здесь они были относительно известными режиссерами, актерами или врачами. А там на все эти должности множество других людей претендует. Тем более без знания английского языка они никому там абсолютно не нужны. Лишившись по глупости красивых позиций в СССР, они пойдут улицы мести. Или станут таксовать.

Им это очень сильно не понравится. Через месяц десятки из них побегут в советское посольство с просьбой разрешить им вернуться обратно в Советский Союз. И я рекомендую разрешить им это сделать. Для нас это будет мощным идеологическим козырем. Вон как люди рвались в эту Америку. Решили, что там им рай на земле будет. А что в итоге оказалось? Они обратно в Советский Союз просятся, потому что там хуже, чем на родине.

Тут уже многие люди из тех, кто сам мечтает из Советского Союза уехать, начнут задумываться. В любой стране есть люди, что хотят уехать за рубеж, считая, что там лучше, чем в родной стране. Вот они и задумаются, так ли им это нужно на самом деле.

Будут полезны и статьи в прессе от этих вынужденных возвращенцев. Пусть они расскажут правду про проблемы с медициной на Западе. Пусть опишут, насколько жестко идет эксплуатация человека человеком. Это не будет лишним для нашего общества. Наши советские граждане станут больше ценить блага, которые им обеспечивает свое государство.

– Эк как все легко у вас, Павел Тарасович, – покачал головой Федор Трофимович. – Но ещё раз скажу, что это не компетенция Министерства иностранных дел. Такие решения сами понимаете где принимаются…

Ну вот я уже и Павел Тарасович, а не молодой человек… И всякое опасение на лице дипломата пропало, что я тоже диссидент. Уловил смысл идеи, признал ее реализм.

– Чтобы такие решения могли принять где надо, надо хотя бы туда их отправить, – улыбнулся я руководителю нашего совещания. – Если никто со мной не согласен, прошу в отчете по итогам нашего совещания это предложение указать как моё персональное мнение. Пусть там в Кремле посмотрят на него и обсудят такую возможность. Мало ли, решатся на неё.

– У вас, конечно, Павел Тарасович, возможность на персональное мнение имеется, – произнес руководитель. – Что-то вы ещё хотели бы добавить? Вы же сказали, что вас многое не устраивает…

Забыл что-то уже про пять выделенных ранее минут, а я этот лимит уже превысил. Зауважал, хоть со мной и не согласен. Понял, похоже, что несмотря на возраст, головой я не только ем, но и могу какие-то интересные мысли высказывать… Похоже, он не по блату на своей высокой должности оказался. А если и по блату, то и с интеллектом и профпригодностью у него тоже полный порядок. Такое тоже случается.

– Да, конечно, – ответил я. – Я бы рекомендовал добавить дополнительные пункты в программу визита Кеннеди. Он же у нас либерал и демократ. Я отметил для себя, что он очень сильно радеет за защиту простых граждан в США. Пытается распространить закон о медицинской помощи на все слои населения. Хочет добиться выделения государственных денег на лечение тех граждан США, кто мало зарабатывает или и вовсе без работы сидит.

Но сами понимаете, что сейчас в Америке это невозможно сделать законом... Уж слишком там озабочены обеспечением конкуренции… И смотрят на доступную для населения медицинскую помощь, как на происки коммунистов. Уверены, что осознание того, что тебя не будут лечить, если нет денег, заставляет граждан США более усердно работать, чтобы накопить на это самое лечение, если оно понадобится.

Так давайте свозим сенатора в советские больницы и покажем ему реальную разницу. Пусть посмотрит на лечение абсолютно всех граждан СССР без всяких исключений. У нас никаких денег не требуют, больных не отправляют с порога восвояси из-за отсутствия страховки, как в Америке.

Давайте отвезем его в обычный детский садик во время прихода родителей. Пусть он с ними пообщается, и увидит доступность детских садиков в СССР для всех слоев населения. Поймет, что ими пользуются не только богатые люди, как в Америке. Обычные рабочие и даже дворник могут ребёнка в детский садик отдать без всяких проблем.

Ситуация с детскими садиками в США жуткая, если кто не интересовался. Родители очень хотят отправить детей в детский сад, но удовольствие это очень недешёвое. Очень хорошо, если три ребёнка из десяти такой возможностью воспользуются. У остальных семей просто денег нет на такую роскошь…

А ведь детский сад дает множество преимуществ для ребёнка. Там дисциплина вырабатывается и в школе ребенок потом себя гораздо комфортнее чувствует. Дети после детских садов гораздо чаще поступают в университет. С детского садика вырабатывается склонность к учебе.

Правовое самосознание также с самого детства воспитывается. Маленький ребенок в детском саду быстро понимает, что его права ограничены правами других детей. Начнет хватать чужие вещи – получит по носу за свою наглость. Поплачет, но на всю жизнь запомнит, что надо уважать чужую собственность. Логично, что преступников меньше будет среди детей, что в детстве детский сад посещали.

Отведем давайте Кеннеди и в наши музыкальные школы. Опять же, в то время, когда родители детей с кружков забирают. В США только богатые люди своих детей могут отдать музыкой заниматься. Уж больно сильно это по карману бьёт. Пусть увидит, что у нас это каждому желающему доступно. Много он или мало зарабатывает…

Пусть на все это посмотрит и как следует задумается о том, что все то, о чем он только мечтает для американцев как либерал, в СССР уже давно доступно рядовым гражданам…

Я понимаю прекрасно, что у прожженного американского политика по определению совести мало. Но у этого сенатора, судя по его активности по защите интересов простых американцев, что-то все же явно еще есть за душой…

Да, и в конце программы визита обязательно стоит еще один пункт включить. Посещение биржи труда для безработных…

– Какой биржи, позвольте? – посмотрел на меня ошалело председатель.

– Вот примерно также и американцы посмотрят, когда этот пункт увидят. А главе нашей делегации тогда можно им сказать – ах да, мы же не в США, где она есть. А у нас ее действительно нет, потому что и безработных тоже нет, в отличие от Америки. Вычеркиваем!

Это, конечно, больше эмоциональный ход. Но поверьте, Кеннеди, как опытный политик, его оценит. Он же знает прекрасно, что политическая кампания в США может быть выиграна всего лишь за счет какого-нибудь такого вот ловкого хода. Который оставит нужный эмоциональный отпечаток в сердцах избирателей.

Члены совещания, кроме секретаря и председателя, заулыбались. И начали снисходительно на меня смотреть. Мол, ну парень ты даешь! Что ты тут балаган устроил! Биржа труда, которой нет…

Но тут Федор Трофимович их очень сильно удивил.

– Два предложения из четырех я одобряю, – сказал он. – Под этими предложениями я сам тоже подпишусь. По времени сможем втиснуть в программу визита посещение детских садов и больниц, на музыкальные школы уже не останется времени. По бирже труда нечего и время тратить, на одном из этапов выше все равно эту идею зарежут, побоятся обидеть американцев. Она пригодилась бы в моменты острой конфронтации с американцами, а сейчас у нас разрядка. И нам велено ее любой ценой развивать. А вы что скажете, товарищи?

Трое смеявшихся дипломатов удивленно на него воззрились в первую секунду. Затем тут же перестроились и начали поддакивать – мол, хорошая идея, Федор Трофимович. И в садик детский Кеннеди надо отвести. И в больницу тоже…

Вот что значит опытные царедворцы… В прыжке переобуваются…

***

Москва, КПК при ЦК КПСС

У Межуева лопнуло терпение, и он затребовал отчёты по наблюдениям за всеми подозреваемыми в утечке информации по делу Венгерова. Да, он, конечно, понимает, что задачу он дал непростую, и работать по ней надо аккуратно и тщательно, но сколько же можно уже тянуть? Если один человек из МВД не успевает быстро работать, то почему бы не привлечь нескольких? Людской ресурс у КПК фактически безграничен. Вовсе нет какой-то необходимости так дело затягивать. Ладно, это он ещё лично потом выскажет членам комиссии по проверке утечки, а сейчас надо заняться изучением немедленно после его требования переданных ему материалов.

Первым под его руку попало дело по машинистке, которая набирала текст приказа по командированию трех сотрудников. Евдокия Яковлевна Скачкова, стаж работы в КПК шестнадцать лет. Он и лично ее прекрасно знал. Теперь вот почитает, к чему проверка пришла.

Отмечалось отсутствие чрезмерных расходов. Машины до сих пор своей у семьи нет. Соседи отзываются очень положительно о скромной и вежливой женщине.

Межуев усмехнулся, попытавшись себе представить, под каким предлогом милиционер к соседям подошел. Что-то да небось придумал, хитрец, чтобы узнать, что они о ней думают, но чтобы при этом никто даже не подумал ей про это рассказать.

Вердикт майора МВД, который привлекался к этому делу, был полностью положительный. Евдокия Яковлевна вряд ли является источником утечки. По крайней мере, если все же это она виновна, то действовала точно не из корыстных соображений.

Межуев понимающе вздохнул, прочитав про это пояснение. Женщина всё же, а женщины создания влюбчивые. Если к ней какой-то донжуан опытный лыжи пристроил, то она ему все тайны, к которым имеет доступ, может и совершенно бескорыстно рассказывать. Баба как влюбится, так удержу не знает, любые тайны любимому раскроет. Но такого рода донжуан, если он имеется, может быть выявлен в ходе дальнейшего более тщательного наблюдения, если выяснится, что первая проверка никаких результатов не дала и никаких подозреваемых не выявила.

И Пельше, и сам Межуев жаждали крови того, кто допустил утечку этой информации. Может быть, какая-то другая организация могла бы смириться с этим, но уж точно не КПК при ЦК КПСС. Уровень не позволял такие вещи с рук спускать своим сотрудникам.

Следующим он открыл уже дело Ивлева. Не потому, что рвался именно его изучить, а потому, что оно вторым в списке лежало. Чем же, подумал он с интересом, меня смогут по поводу Ивлева удивить?

Ивлева Межуев глубоко уважал. Настоящий самородок, интересными идеями так и фонтанирует. И одновременно не сказать, что только этим ценен. Серьёзные документы тоже может создавать. Вот он как по техническим инновациям доклады для Политбюро делал, залюбуешься.

Никто таких докладов больше в Политбюро предоставить не мог, какие он представлял. Ввёл, к примеру, обзор перспектив каждой из рассматриваемых им технологий. Это же ещё додуматься до такого надо было...

Да и недавний отчёт по Ленинграду тоже было любо-дорого посмотреть. Многие работники КПК раза с третьего только отчёт такого уровня были способны принести, а у молодого парня сразу всё чётко по делу: какие подозрения были выявлены в адрес Венгерова по анонимкам, собственные соображения по инспекции, все проведённые мероприятия, отчёты по каждому из них, общий вывод, сделанный по итогам командирования сотрудников. Прекрасный отчёт, можно в качестве образца для новых сотрудников предоставлять. Замазав, конечно, все фамилии и места действия на всякий случай.

С интересом ознакомился с информацией, полученной от соседки Ивлева Ирины Леонидовны. Согласился со сделанным выводом милиционера, что ей движет явная зависть. Ее с места няни убрали. Вместо нее поставили другую няню. Это было очевидно.

В особенности это становилось явным при сопоставлении ее слов со словами другого соседа Ивлева, который дал вполне понятную причину объяснения, почему вся семья пользуется дорогими импортными вещами, рассказав про наличие родственницы, проживающей сейчас за рубежом. А она об этом умолчала, хотя наверняка знала.

Сам Межуев про наличие сестры, проживающей за рубежом, у Ивлева не знал. Он тут же нажал кнопку на селекторе и велел Таисии Григорьевне личное дело Ивлева из отдела кадров ему принести. Раз сестра у Ивлева, проживающая за рубежом имеется, то не дай бог он её в анкете не указал. А если указал, то почему к нему тут же особист не прибежал с предостережением по поводу найма в КПК сотрудника с родственниками за рубежом?

Таисия Григорьевна сама, естественно, никуда не ходила. Дело Ивлева ей через четыре минуты уже из отдела кадров по звонку чуть ли не бегом принесли. Неудивительно, учитывая, кто его затребовал.

Межуев тем временем пока что дальше отчет по наблюдению за Ивлевым не читал. Виски что-то сдавило, явно головная боль подбиралась. Сделал перерыв, постоял у окна. Делал глубокие вдохи и выдохи, наблюдая за облаками. Доктор сказал, что это неплохой способ расслабиться. Вот он его инструкциям и следовал. Рабочий день только начинается, негоже почти сразу из строя выходить…

Когда внесли дело, он счёл перерыв на отдых достаточным. Сел за стол и открыл его.

Быстро нашёл информацию про сестру Ивлева. Ага, Диана… Она у него сестра по отцу. Матери у них разные. Указано, что находится замужем за гражданином Ливана Фирдаусом Эль-Хажж. Но при этом является студенткой Горного института в Москве. Значит, сосед не все правильно понял. Все же сестра не за рубежом проживает, а в Москве со своим мужем-иностранцем. Это существенно меняет дело. Теперь понятно, почему особист к нему не прибежал. Иностранец, который постоянно живет в Москве и женился тут на советской гражданке, скорее всего, со всех сторон уже давно проверен. Иначе бы его уже давно выслали.

Да и Ливан… Не США или ФРГ, все же. Вроде как и в западном лагере, но на таких смешных ролях, что вряд ли КГБ из-за ливанца переживать бы стало.

Успокоившись, что Ивлев не стал скрывать факт наличия находящейся замужем за иностранцем сестры при оформлении на работу в КПК, Межуев продолжил чтение отчета по наблюдению. Да, теперь понятно, почему Ивлев всегда так хорошо одет. Хоть на дипломатический прием его отправляй прямо с работы, будет выглядеть там вполне естественно и органично.

Сам Межуев, правда, в ателье на заказ костюм себе шил. Качеством был более чем удовлетворен. А с другой стороны, если Ивлеву все сестра в подарок привозит, когда возвращается от родственников мужа, то можно его понять. Зачем самому ходить в ателье, тратить время на примерки и на то, чтобы потом забрать готовый костюм? Так оно, конечно, удобнее, когда прямо на дом привозят, как метко отметил опрошенный сотрудником милиции сосед.

По Ивлеву тоже ничего не вырисовывалось по поводу утечки. С точки зрения милиционера, он был чист. Зачем при такой богатой сестре, осыпающей брата подарками, рисковать, продавая информацию с работы?

Межуев, впрочем, так и ожидал, что материального интереса у того быть не может. Ивлев парень скромный, меру знает. Родственники явно богатые, раз таким количеством подарков семью заваливают. Но машину, скромную «Варшаву», на что-то более серьезное не поменял. Это говорит в его пользу.

А одевается он красиво для дела. Молодой человек, который строит карьеру в такой серьезной организации, как КПК, должен выглядеть прилично. Тут уже не придерешься.

Межуев уже почти закрыл отчет, успокоенный прочитанным. Но вдруг глаз его зацепился за последний абзац. В нем говорилось про трех людей, предположительно сотрудников КГБ, что в подъезд Ивлева примерно через полчаса после того, как тот уехал из дома, зашли с очень решительным видом. Причем выбрались они из фургона с надписью «Хлеб».

И вот это, конечно, тут же прежнее благостное настроение полностью с Межуева стряхнуло. Что это может означать?

Возможно, что сотрудники КГБ вовсе не в квартиру Ивлева устремились. Может быть, вышла ошибка.

Но что, если они именно в его квартиру проникли? Пришли обыскивать квартиру сотрудника КПК без уведомления самого КПК? Если так, то это абсолютно никуда не годится.

Межуев вспомнил свою былую ошибку. Ему стало стыдно, как он однажды Ивлева серьезно подставил со своими подозрениями. Думал, что тот с зарубежной разведкой связан, раз такие солидные доклады пишет. Обратился к отставному генералу КГБ, который его претензии передал в КГБ. Ивлеву проверку тогда дополнительную организовали…

Да, нехорошо тогда вышло. Но сейчас ему обязательно нужно снова связаться с КГБ. Уже не чтобы Ивлева проверить, а чтобы защитить, если такая необходимость есть. Надо переговорить с тем в КГБ, кто сможет дать ему детальный отчет по этим троим людям, что в его подъезд вошли. Связан ли их визит с Ивлевым или никакого отношения к нему не имеет? Может, это просто случайное совпадение?

В том, что это сотрудники КГБ, он практически не сомневался. Естественно, что с просьбой прояснить информацию по подозреваемым в утечке обратились к очень опытному сотруднику МВД. В приложении к его отчетам указывалось, что он майор на подполковничьей должности. Уж этот точно сможет определить сотрудников другой такой же серьезной организации, как МВД. А может, и более серьезной, хоть и не такой массовой…

То, что вылезли те трое из фургона с надписью «Хлеб», тоже о многом Межуеву говорило. Прошли те времена, когда сотрудники КГБ из черных воронков вылезали. Теперь они уже вот таким вот образом шифруются.

Прошли также и те времена, когда для какого-то контакта с КГБ Межуев должен был обращаться к знакомому пенсионеру-отставнику из КГБ. Теперь он уже был в состоянии на самый высокий уровень со своим запросом обратиться. Пока что устным, а дальше уже разговор покажет.

Вначале он подумывал обратиться к заместителю Андропова Назарову, который ведает контрразведкой. Если к Ивлеву пришли люди из КГБ, то, скорее всего, именно по его линии. Но потом он подумал о последствиях. Мало ли тот начнет вилять в попытке скрыть свою причастность, если она на самом деле там имеется? И решил, что лучше непосредственно самому Андропову позвонить. Его новая должность это вполне уже позволяет. Чай, не инспектор КПК, а заместитель самого Пельше.

Андропов – опытнейший человек. В КГБ пришёл с гражданской должности, так что правила игры он знает. И прекрасно понимает, что скрывать от Межуева ничего не стоит. Иначе КПК при ЦК КПСС тут же создаст масштабную комиссию и пришлёт ее в КГБ. Комиссия там каждый камень перевернёт. Все тайны, связанные с Ивлевым, немедленно всплывут.

Так что Андропов при необходимости и на Назарова надавит. Тот точно не станет вилять, если что-то в отношении Ивлева затеял. Не перед руководителем же?